Краски жизни

Сквозь густой, как туман зимой, пар, не просматривается ничего дальше метра. Вода больше похожа на кипяток, каким заваривают чай, чем на воду из душа. Я нещадно мучаю плечи, уже покрасневшие от высоких температур, и лью на них воду до тех пор, пока не становиться слишком больно. Способ должен быть эффективен при борьбе с холодом, а пальцы не могу отогреть даже так. От влажности голова идет кругом, все словно в легком дурмане – пахнет мылом, а приятное тепло все же неспешно разливается по телу. Схватив полотенце с тумбочки, и завернувшись в него, я ещё недолго стою перед зеркалом. Горячие капли скользят с плеч по спине, едва ли не заставляя изгибаться . От таких капель ощущение такое же, как и от прикосновения пальцев. Отгоняю эту мысль. Нечего подобным засорять голову. Воздействие пара, наверное. В комнате значительно холоднее, чем в душе. Зато сознание, словно новый, белый лист – готово к любой работе. Хотя её-то в последнее время и маловато. После окончания войны былая занятость осталась в прошлом. Машину для борьбы с монстрами оставили без монстров. И все навыки оказались почти бесполезными – даже обидно. Пришлось учиться жить по-новому. Практически все знакомые уехали куда-либо: искать соленые моря, открывать материки покрытые льдом – изучать мир вне стен. Я же осталась здесь, в старом штабе Легиона разведки. Хорошо, хоть не совсем одна… - Микаса, - хорошо, что я успела одеть на себя хотя бы рубашку, кроме нижнего белья. Голос мне до боли знакомый и родной. Не думала, что смогу полюбить кого-то кроме Эрена, но судьба любит шутить. Я уже хочу повернуться на голос, но сильные руки обнимают меня со спины, не давая и пошевелиться, от кома, внезапно образовавшегося в горле. Не могу описать это чувство. Смесь трепета, нежности и ещё чего-то очень важного и весомого. Что то, похожее на ток, быстро бежит по коже, вызывая волну мурашек. Ривай утыкается носом в шею и ещё сильнее прижимает к себе. Он любит запах моего мыла. Кожа горит от его дыхания, горячее воды в душе, от пальцев, сейчас вслепую исследующих мои ключицы и плечи. Раньше мы не могли и смотреть в сторону друг друга, ибо громадная пропасть в возрасте была бы слишком большой в глазах других. Да и у меня был Эрен, а у него Петра – не могли мы быть вместе. А сейчас, когда весь штаб принадлежал только нам, пришлось держаться друг друга, что бы избежать кошмаров, следующих за нами после войны. Страх прятался везде – в тенях, в глубине темного шкафа, в любом отражении и звуке. Утешение пришлось находить друг в друге. Ну, пришлось только сначала. Совместные прогулки, вечера вместе у камина, ночные посиделки и даже сон в одной кровати вполне вошли в норму. Я никогда не жалела, что отпустила свою прежнюю жизнь - эта ничуть не хуже. А всего через пару месяцев я осознала, что люблю Леви. Кажется, он понял это чуть раньше меня – слишком хорошо успел изучить. С тех пор я полностью была отдана ему. Позволяла делать то, что он хотел. Добровольно. И за все время, он не сделал чего-то, что бы ранило меня. Я лишь таяла в его руках, ощущала нежность и осторожность в его движениях и понимала, что любила взаимно. Я отвечала на его действия, и знаю, что черту дозволенного он не перейдет. Мягко развернув меня к себе, Ривай перемещает руки на мою талию. Смотрит в глаза – ищет признаки беспокойства, но не находит, к своей радости. И, правда, его губы слегка изгибаются. Уверен, что теперь все хорошо. Как и я – его глаза, серо-голубые, словно небо сегодня, светятся мягким теплом и нежностью. Внутри все замерло в мучительном ожидании. Сама я ничего предпринять не могу, он подобного не любит, как я уже поняла. Да и я тоже. Пусть инициатива будет в его руках – так правильней. Мы уже не на войне, а значит подчиняться не словам, а действиям вполне нормально, пусть и совсем не в плане войны. Не задумываясь, я облизываю пересохшие губы, вовсе не думая, как этот жест воспримет Леви, всматривающийся в мои глаза. Издав не слишком понятный звук, он притягивает меня к себе. Сначала за талию, прижимая к себе всем телом, и едва я успеваю положить руки ему на плечи, как он притягивает к себе мое лицо. Он целует меня медленно, толи, пытаясь продлить момент, толи излишне осторожничая. Покорно прикрываю глаза и отвечаю ему. Не умело, очень не умело, но большего и не нужно, что бы практически полностью снести ему крышу. В этот момент вся его медлительность катиться к чертям (чего я в тайне и добивалась), и он уже более настойчиво углубляет поцелуй. Слегка прикусывает губу, придавая немного остроты ощущениям. Прежняя чувственность все ещё остается в моменте – она всегда сопутствовала нашим отношениям. Его руки легко скользят по мокрой талии, под такой же мокрой после душа рубашкой. Кажется, полотенце я использую только для того, что бы дойти до шкафа и повесить обратно, а не убрать влагу с кожи. Воздуха почти не остается, поэтому он, немного отстраняется и дает пару секунд на отдышку, после чего, подхватывает на руки (как принцессу, ага) и несет к кровати. Я с удовольствием вдыхаю его запах мяты и чая. Также, в полной мере, осознаю, что он хочет сделать. Немного волнуюсь, ибо так далеко мы ещё не заходили. Но раз я решила верить его действиям, я разрешу сделать это с собой. Точнее, я знаю, что сама этого давно ждала. Секунда, и я уже ощущаю под спиной мягкую опору. Жду пока он устроиться сверху, и вновь посмотрит мне в глаза. На этот раз, он реагирует по-другому: одной рукой зарывается в мои волосы, а другой находит мою руку и перелетает пальцы. Глаза выдали меня. Я сжимаю его ладонь, с силой нарастающего волнения. Леви легко целует меня в лоб, успокаивая словно ребенка. - Вы с Эреном никогда… эм, у тебя ещё не было никого до меня? – пытается подобрать слова, дабы не смутить. Вот уж не думала, что увижу капрала в замешательстве, тем более, из-за таких вещей. Да ладно, могла я представить хоть что-то из этого, пока была ученицей? - Нет, - черт, ну почему я так краснею? Что в этом стыдного? Ох, знал бы Ривай, что мы с Эреном даже не целовались – но я верю в твои действия. И вправду, все это для меня очень непривычно – тяжесть чьего-то тела на себе, дыхание на ухо и разговоры о подобных вещах. Я волнуюсь. И Ривай тоже – боится выбрать что-то не то, поторопить, обидеть. Но наши пальцы крепко переплетены, что придает уверенности друг в друге. Свободной рукой я провожу по его скуле и зарываюсь пальцами в уже отросшие волосы. До этого в нерешительности разглядывающий мое лицо, он прикрывает глаза, выдыхая от слегка неожиданных действий с моей стороны. И я верю ему, ведь давно отдала и душу, и тело ему. Правда, тогда только мысленно. После того, что может случиться сегодня, вряд ли кто-то сможет оспорить, что я всецело принадлежу ему. Наконец, он осторожно наклоняется и вновь целует меня. На этот раз опять неторопливо: исследует языком мой ротик, ведет по контуру губ, ловит своими губами мои стоны и неожиданные вздохи, когда его руки касаются чувствительных мест. Он определенно знает, что нужно делать, что бы я расслабилась и обмякла под ним. Чувствую себя в нужных и заботливых руках – уже совсем не нервничаю. Сейчас все немного становится на свои места. Мои попытки на ответные действия кажутся детскими, по сравнению с его умелыми ласками. Его рубашка оказывается где-то на спинке стула, вслед за моей. Все смешивается, комната плывет, перед взглядом. Лучшим решением, кажется закрыть глаза и вслепую отдаться ему. *** Комната Микасы кажется светлой и теплой. В воздухе пахнет весной. Только проснувшись, девушка не понимает, что происходит. Куда делся Ривай? Она оглядывается. Нигде ни намека на, то, что могла бы произойти. И тут яркий свет реальности врывается в её сознание. Горечь слез подступает к горлу. Он был там, в её сне. Такой реальный, заботливый и нежный. Она была нужна ему, он был нужен ей. А что она теперь имеет. Это сновидение кажется ей концом света, слишком уж жестока жизнь. Здесь есть только Эрен, который вроде бы и с ней, но в, то, же время и бегает за Кристой, есть капрал, которому все равно на неё (это ещё в лучшем случае). И сегодня её друзья уезжают. А она также останется в этом штабе вместе с Риваем. И какова вероятность, что они смогут быть настолько близкими, насколько они были в её сне? Да Аккерманы скорее поубивают друг друга на второй день. Хотя… она больше не сможет его ненавидеть. Только не после таких снов. Слезы ручьями текут из глаз – все лицо мокрое. Крупные соленые капли скользят вниз, обводя контур скулы, подбородка. А Микаса больше не о чем думать не может как о нем. Разве что ещё о том, что скольжение воды похоже на прикосновение пальцев…