Краски жизни

За считанные часы штаб становится невыносимо тихим и пустым. Место, где недавно и тут и там звучал смех, голоса ребят, и солдат постарше, затихло и словно уснуло. Теперь в коридорах гуляет лишь ветер, время от времени протяжно гудя. Не сказать, что я плохо отношусь к одиночеству, но так резко остаться совершенно одной отвратительно. Ну как, в штабе ещё есть Ривай. Но его я видеть совершенно не хочу. Я просто не понимаю, как с ним себя вести. Я больше не могу игнорировать и недолюбливать его как раньше. Мне трудно смотреть в его сторону, даже думать о нем. Поэтому я решаю, что лучше держать голову пустой. Сейчас все мои мысли сходятся к уехавшим друзьям и странному сну позавчерашней ночи. Ощущение, что все, на что я способна это лежать в закрытой комнате, пытаться забыть прошлое и ждать своего конца. И вправду, ведь я не вижу больше света, не вижу, куда стремится дальше. Раньше таким светом для меня был Эрен. Но пришло время отпустить его и понять – помешанность на нем было громадной ошибкой. Я ни о чем так не заботилась, как о его сохранности, не умела дружить, не могла видеть трезво, оценивать ситуацию, думать обо всех, а не только об одном человеке. И конечно, я никогда не думала, во что превратилась сама. Бездушная, холодная как лед, я всегда закрывала глаза на свои чувства. Все мои друзья, пусть даже на войне, они жили – смеялись, шутили, любили. Я же существовала. Какой дурой я была. А ведь если так посудить – у Эрена было больше всего шансов выжить. Все же умение превращаться в титана гарантирует самооборону. Я подхожу к окну и сажусь на подоконник. Равнодушно наблюдаю за тем, что происходит на улице. Наверное, обычному человеку это покажется красивым видом – зеленый сад, освещенный ярким полуденным солнцем. Много цветов: дикие розы оплетают изгородь, несколько ирисов расположились у самого входа, а у противоположного края цветет дикая вишня. Я почти ничего не чувствую – лишь как сердце бьется внутри. Глухо, но учащенно. Мне больно. Не знаю, почему, но больно настолько, что я готова плакать. Я не умею жить. Я не знаю, как себя восстановить. Но я вновь хочу любоваться природой, чувствовать что-то, кроме страха и боли, радоваться мелочам. Да, этот мир жесток. Но он прекрасен. И где-то в глубине души я знаю, что жизнь все же стоит того, что бы бороться. Да, сейчас в моем мире нет почти ничего, что бы радовало меня. Но можно найти какой-нибудь новый стимул жить. Я буду пытаться, переживу и этот период. - Аккерман, - вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь на голос. Почему не услышала, как он вошел? Капрал стоит в дверном проеме и выжидающе смотрит на меня. Уже хочу отдать честь, как он меня останавливает. - Не надо отдавать мне честь, пожалуйста, уже натерпелся этого жеста. Ты можешь помочь мне? Я киваю – не могу отказать. Волнуюсь. Зачем я ему нужна? Разве есть что-то, с чем капрал не способен справится? Я на удивление рада его видеть. Я ещё не разобралась в себе и не могу точно сказать - хорошо это или плохо. - Следуй за мной. Он разворачивается и идет по коридору. Я за ним. Ривай идет куда-то по коридору и заворачивает на лестницу и поднимается наверх. С неким удивлением понимаю, что это единственное место в штабе, где я ещё не была. Но можно догадаться, что там чердак. Только зачем он ведет меня туда? Что там может быть такого? Я начинаю чувствовать любопытство. Странно, но за долгое время так ничем не интересовалась. Спрашивать, конечно, не решаюсь. Как и думала, Леви приводит меня на чердак. Опять удивляюсь, но тут грязно. Нет, серьезно, грязно! Солдаты же вылизывали каждый уголок штаба по приказу Ривая! Стараюсь не показывать своего состояния и начинаю осматривать помещение. Здесь много разных коробок и досок, некоторые из которых перевернуты. Приходится всматриваться, куда наступаешь – разбитое стекло также имеется. А в полумраке комнаты его довольно трудно увидеть. Кстати, единственное окно здесь завешено какой-то тряпкой, черт знает зачем. Воздух сырой и прохладный и, кажется, я даже слышу удары капель воды о пол. Местечко то ещё – не по себе как-то тут. Ясно, почему никто из солдат не упоминал об этом месте и мало кто был. Леви идет к одной из коробок и садится возле неё. Я подхожу ближе и устраиваюсь рядом. Заглядываю внутрь. Среди множества одеялец, свернувшись клубочком, спит кот. Самый настоящий кот. Вернее, кошка. Не знаю, как она пробралась к нам на чердак и как выживала, но малышка выглядит вполне себе плотненькой. Я почти не видела в своей жизни животных, только лошадей. Говорят, кошки вымерли ещё в начале войны из-за нехватки пищи. Хотя, конечно вид сам по себе целиком исчезнуть не мог, ибо животные они, достаточно приспособленные, и могут жить независимо от человека. Я невольно улыбаюсь этому пушистому созданию. И ловлю на себе едва удивленный взгляд Леви. - Кажется, я, верно, понял, что у животных и женщин есть какая-то привязанность. Теперь моя очередь, потупив взгляд смотреть на него. Меня никогда не отделяли как девушку. Никто не замечал во мне женственности, до этого момента. Я откидываю эту мысль подальше и возвращаюсь к животному. -А что у неё с лапкой? - замечаю перебинтованную лапу кошки. Вместо всех «как» и «откуда» я решаю задать именно этот вопрос. - Я нашел её под одной из коробок уже раненную, - он перемещает взгляд на кошку, и только сейчас замечаю, что он рассматривал меня некоторое время, - Попытался обработать ранку, но у меня на руках она постоянно брыкалась и жалобно мяукала. Вот и вспомнил, что девушки по какой-то непонятной магии лучше обращаются с животными, - его голос немного стихает, и я уверена, что он вспоминает кого-то, кто умел обращаться с животными. Кого-то из девушек – все же нотки скорби скользят в его голосе, да и должен был он с чего решить так. - Поможешь мне вылечить её? - Конечно, - позволяю себе приулыбнуться. Внутри меня становится теплее. Я впервые чувствую всем сердцем. *** -Почему мы не назвали её Сашей? – слегка недовольно спрашивает у меня Леви, наблюдая за кошкой, которая даже после двух порций еды все равно голодно мяукает. -Ты про её необъятный аппетит? – я немного не ожидала, что он до сих пор помнит Сашу, - я надеюсь, что это знак того, что животное идет на поправку. Да и имя Лара ей идет. - Хорошо, если бы это было правдой, - он проходит мимо кошки и направляется к залу. Я невольно смотрю ему в след. Уставший он какой-то. Ну да ладно, его дело. Перевожу свой взгляд на Лару и пару секунд мы с притихшей кошкой смотрим друг другу в глаза. После чего, она, взмахнув хвостом и напоследок мяукнув, следует вслед за Риваем в гостиную. Ну вот, опять меня одну оставили. Проверив, порядок ли на кухне, я ухожу к себе наверх. В комнате как всегда пусто. Окна плотно зашторены, пахнет чаем. Не знаю, чем занять себя до вечера. Нахожу старые книги Армина, которые он оставил или забыл в штабе. Люблю время от времени их перечитывать и вспоминать детство. Не то, что бы меня сильно тянул мир за пределами стен, но я вспоминаю, то время, когда ещё не было войны. Тогда было прекрасно. А сейчас я понимаю, что хотела бы найти соленое море, посмотреть на горы, извергающие жидкий огонь, узнать, где находится материк изо льда. Но это все ещё впереди. А сейчас больше всего хочу стабильности. Я чувствую, ощущаю тепло и холод, боль и счастье, удивление, любовь. Почти поняла, как смогу вновь стать живой. Спасибо Риваю, на время мне становится не так одиноко. У меня теперь есть хотя бы Лара. Да и сам капрал часто навещает меня и временную подопечную. Поселилась малышка у меня в комнате. И это великолепно ухаживать за кем-то, получая взаимную привязанность в ответ. Животное быстро оправляется от раны - уже на второй день она бегала по штабу пытаясь поймать солнечных зайчиков. Хромая, конечно, но жизнерадостности ей не занимать. И это спасает её. Вечер решаю провести на первом этаж у камина. Пусть и лето, а этот предмет никогда не пылиться – очень уж уютно у него сидеть по вечерам. Тишина, словно одеяло накрыла здание, лишь потрескивание деревяшек нарушают её. Но они скорее дополняют атмосферу. Откидываюсь назад и расслабляюсь и закрываю глаза. Вскоре слышу тихий шорох шагов из коридора. Оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Леви и … держит на руках Лару. Я улыбаюсь и пораженно выпускаю воздух из легких. Он победно улыбается в ответ. Кошка, свернувшись клубочком, спит. Удивительно – за все эти дни она только и делала, что шипела на своего спасителя, и пряталась за мои ноги. Временами отношения кошки и взрослого мужчины доходили до какого-то детского уровня. Обычно в те разы, когда капрал начинал передразнивать Лару. Она шипит, забирается ко мне на руки и недовольно фыркает на него, а Леви лениво пытается переиграть кошачий эмоции, закатывая при этом глаза. Я никогда не могла сдержаться от смешка в такие моменты. А сейчас, кажется она совсем не против того, что он взял её на руки. - Заснула у меня на руках, - сообщает он, осторожно проводя рукой по мягкой шерсти. Пушистый комок начинает сонно урчать, слегка помахивая в воздухе свисающим хвостом. Ривай подходит ко мне, и садиться рядом. Спокойствие и уют летают в воздухе, заражая нас двоих каким-то почти семейным теплом. Воображение рисует практически невозможные картины, и я стараюсь не думать о будущем и наслаждаться моментом. Но, мало ли, что ждет нас впереди. Знала ли я когда-нибудь, что вот такая кошечка сможет заставить нас сблизиться? А если бы сейчас, кто-нибудь из отряда увидел Ривая в таком виде? Привычные белые штаны, рубашка, расстегнутая сверху, растрепанные волосы и кошка, урчащая у него на руках. А я только сейчас заметила, как он выглядит. Совсем по-домашнему. А если быть совсем честной – знала ли я когда-нибудь, что именно жестокий и грубый капрал заставит почувствовать меня живой за долгое время? Нет, конечно.