Краски жизни

«Ты должна принять, что они больше никогда не вернуться. Мы с тобой навсегда одиноки». Я нервно сжимаю в руках красный шарф, лицо горит от слез. Почему меня так цепляют его слова? О том, что Эрен уезжает, скорее всего, навсегда, я знала давно. Возможно, он будет заезжать на праздники или писать открытки, присылать письма и фотографии. Нет, с этим я с трудом, но смирилась. Скорее всего, причиной моих слез является вторая фраза – разве мы одиноки? У него есть я, а у меня есть он. Почему Леви так не хочет меня признавать? Или просто глупый сон заставляет меня видеть то, что я хочу, а не то, что происходит на самом деле? Вот уже около получаса я сижу у двери в его корпус и плачу, пождав под себя ноги. Как я вообще смогла влюбиться в него? Мои всхлипы эхом гремят по всему коридору. Я молюсь, что бы он их не слышал. Не хочу, что бы он понимал, что я плачу. Не знаю, чем себя ещё занять, я так и сижу под дверью, разглядывая и подмечая каждую мелочь: деревянный пол идеально чистый, за окном уже нападали листья – нужно будет собрать, хотя бы в кучу, а потом выкинуть. На кухне осталось немного сливочного масла, которое трудно раздобыть на рынке, можно будет приготовить пирог. Хм, а стены в коридоре совсем пустые – словно в коробке живем. На прошлой неделе мне соседская девчонка предложила картины, которые писали на войне – говорит «дома хранить негде, так что забирай», вот их и надо будет повесить. Подобный поток мыслей заставляет забыться. Настолько, что я даже забыла, где нахожусь… - И долго ты тут сидишь? – голос раздается очень неожиданно, сопровождаясь скрипом двери. Я резко подскочила на ноги. Не хотелось бы, что бы он понял мою слабость. Сжимаю кулаки – больно видеть его. Знать, что ему, скорее всего все равно на меня, а его сердце все ещё в руках Петры, уехавшей вместе со всеми. Конечно, как сразу не догадалась? На глазах вновь проступают слезы, лоб хмурится. Я опять плачу. Вот тряпка, по-другому и не опишешь, какой слабой я стала. И в расплывающемся мире смотрю на Ривая. Он красив, даже очень: немного помятая рубашка (что весьма нехарактерно для него), слегка спутанные волосы, стройная фигура и серо-голубые глаза непонятливо смотрящие на меня. Несколько секунд я любуюсь им. А потом разворачиваюсь к нему спиной и предпринимаю попытку бегства… -Прости... те, Ривай… Рывок. Резко меня за руку тянут на себя, а в следующую секунду, я оказываюсь, плотно припечатана к стенке. Я забываю, как дышать – его лицо всего в каких-то сантиметрах от моего лица. Остается только гадать, что у него на уме. Я подсознательно начинаю осторожно его рассматривать, даже не предпринимая попыток выбраться. Внимательно осматриваю каждые изгиб его прекрасного лица. Тонкие брови, нахмуренные лоб, сузившиеся глаза, острый нос и четкие линии губ. Ощущение, что он чувствует боль. Но навряд ли, ибо из-за чего? Скорее всего, это гнев, а я просто вижу то, что хочу. На секунду ко мне приходит мысль, что он также разглядывает мое лицо – тишина затянулась чуть дольше, чем можно было ожидать. И, кажется, зря я смотрела на его губы, теперь я точно выдала себя. -Микаса, не смей убегать от меня, - голос, больше похож на рык. Я чувствую себя загнанным в угол зверем и боюсь пошевелиться, - хватит. Сомневаюсь, что он понимает, что делает. Не слишком плавными движениями он ставит свою ногу между моих ног, заставляя меня опуститься примерно до его уровня. Румянец резко вспыхивает на моих щеках. Слишком… «не хорошая» поза вышла. Резко сократив расстояние между нашими лицами до нуля, он с каким-то отчаянием начал меня целовать. Достаточно требовательно, не сильно, но все, же кусая мою губу. Словно вкладывая все свои чувства в поцелуй. Придерживая мою голову за затылок, словно контролируя, что бы, я не отпрянула. Это действие явно было спровоцировано отчаянием – ему все равно на последствия, он просто захотел это сделать. А у меня внутри, наоборот, все ликовала – это и вправду сбылось. Он сейчас стоит и целует меня. Ему не все равно. Я кладу руки ему на плечи и зарываюсь в волосы пальцами, едва ероша их. Он любит порядок, знаю, но сейчас легкая растрепанность так ему шла. Я все же решаюсь, и под его напором приоткрывая губы, впуская его язык в свой рот. Я понимаю, что возможно сошла с ума, но я рада, что именно меня первый раз поцеловали. С неким отчаянием, вполне сродним с грубостью. Мне все равно – получить такое от человека, которого любишь, много стоит. Слегка отстранившись, он прижимается лбом к моему лбу и тяжело вздыхает. Морщиться, и отпускает меня, давая свободу движениям. Я же внимательно наблюдаю за ним. Леви тихо, что-то шипит себе под нос, а потом бурчит, опустив взгляд в пол: - Прости меня. Микаса, прошу, прости. Я… не трону тебя больше, обещаю, - его взгляд совершенно пуст. О, нет, я не хочу, что бы он уходил. Я не хочу, что бы он больше не прикасался ко мне. Но тепло его тела неумолимо исчезает. Кожа слегка горит в тех местах, где он держал меня. Затылок болит, но это все ничего. Вдруг, ему не все равно? Зачем он это сделал? Может, сны все же умеют сбываться? - Леви! Стой! Я перегоняю его и преграждаю ему путь. Я не знаю, что дальше говорить или делать – как задержать его, не позволить уйти. Проходит время, а слов так и нет. Он смотрит на меня виновато, отчужденно и с болью. По идее, меня сейчас унизили, заставили подчиняться на силу, терпеть то, что обычная девушка бы не простила. Но только не влюбленная. Пусть жестоко, но хочу знать мотивы его действий. - Зачем ты это сделал? – подхожу опасно близко. Расстояние между нами опять минимальное. Наклониться чуть вперед, и я буду говорить ровно ему в губы. Его глаза сверкают не очень добрым блеском, но мне не страшно. Хочу знать – зачем. - Ты не имеешь инстинкта самосохранения, Микаса, - недовольно бурчит Ривай и отходит от меня, - тебя только что прижали к стенке и целовали против воли. А подходишь после этого ко мне, спрашиваешь зачем, и не сказать, что слишком злишься… - Не так уж и против воли, Ривай, - с вызовом смотрю ему в глаза, резко расширившиеся от удивления. Итак, набралась смелости и выложу ему все, что думаю, - я не была против, Леви. Да, это было довольно жестоко, но если закрыть глаза на способ, сам процесс не был противен мне. Ты не противен мне, Леви. Даже сейчас. Опять краснею. И к моему удивлению, он тоже. Как два ребенка. Мужчина стоит посреди коридора, весь взъерошенный, как воробей и смотрит на меня, высказанное. Пользуясь его замешательством, я подхожу ближе и вновь кладу руки ему плечи, а голову прячу где-то чуть ниже шеи. Я волнуюсь. Я чувствую, как бьется его сердце, также четко, как слышу и свое. Жду его реакции. Замираю, когда сильные руки обхватывают мою талию, а горячие губы почти невесомо целуют в висок. Все внутри дрожит от трепета, я как дура улыбаюсь. - Мы ведь не одиноки теперь, да? -Конечно, у нас есть «мы».