Краски жизни

Поворот, поворот, опять поворот. Это коридоры, что бесконечны? Я давно уже ничего не вижу впереди, свет остался далеко от меня, а в попытке найти факел я только сильнее запуталась в причудливых коридорах подвала. Выдыхаю и пытаюсь успокоиться. Ничего страшного, это слишком маленькая причина, что бы паниковать. Я не так давно пришла сюда – не могла много пройти. С каждым моим шагом становиться все холоднее и сырее. Глаза устали от этой беспросветной тьмы. Я не знаю, что делать. Едва сдерживаюсь, что бы ни позволить себе осознать – я боюсь. Ноги уже немного устали идти. Я чувствую, что запутываюсь все сильнее и сильнее – ну вот кому понадобились столь длинные пути под землей? Может специально, для чрезмерно любопытных солдат – что бы научились не лезть, куда не надо? Мне кажется, что я под землей уже несколько часов. Ноги не могут идти, я устала. И ладно двигаться при дневном свете, но в полном его отсутствии это невыносимо трудно. Я уже много раз врезалась в стены, коробки и прочие предметы. Видимо пора признаться себе – я не так скоро найду отсюда выход. Но мне не кажется, что время отчаиваться. Падаю на пол и, не стесняясь, плачу. Какая я глупая и совершенно невезучая. Как можно было пережить войну и остаться одной в совершенно пустом подвале с множеством ходов? Мне холодно, ужасно холодно. Я не чувствую ног, нет сил пошевелить руками. У меня раскалывается голова – я сильно ударилась обо что-то железное. Кровь идет. И я бы, наверное, не так сильно жалела, если бы погибала где-то месяца два назад. Я ни к кому так не была привязана. А сейчас, кажется, мне только начало нравится жить. К тому же, когда как не сейчас пора признать, что я люблю Леви. Сжимаю кулаки. Как хочется ещё раз увидеть его, обнять, наконец, выговориться. Хоть кому-нибудь. Хоть раз. За всю жизнь. Это так много? Видимо, да. Потому что сейчас, капрал кажется таким далеким, словно звезды на небе. Самое грустное, что ему даже не будет больно из-за меня. Я совершенно ему не нужна. Сны не могут сбываться. Я очень глупая. Заставляю думать себя о дорогих мне вещах. О моем старом доме, о доме Джагеров, о Ларе. Но мысли все равно сходятся на одном единственном человеке. Может, я надеюсь, что он пойдет меня искать где-то в глубине души? Что, правда, будет волноваться о моей пропаже? Даже если и так (чего быть не может), Леви никогда не поймет, где я нахожусь. Отчаяние и чувство собственной беспомощности горькими реками слез вырываются наружу. Я вообще ничего не могу. Лишь лежать на холодном полу и плакать. Так, как не ревела последние шесть-семь лет. А что, меня все равно никто не слышит. Так почему бы не показать эмоции в последний раз? Силы понемногу да покидают меня. Чувствую, как сознание по крупице отделяется от реальности и уносит меня в сон. Так хочу ещё раз увидеть то, что видела в ночь перед отъездом ребят. Закрываю глаза, в которых уже кончились слезы. Кажется, что я пуста. Воскрешаю воспоминания о сне в памяти, тщательно восстанавливая каждый отрывок. И пытаюсь физически ощутить, то, что происходило там. Руки на талии, вкус губ, блеск глаз, аккуратность движений, нежность прикосновений. То, чего не смогла дать мне реальность. Уже нахожусь на грани сознания, когда слышу громкое эхо шагов и голос, зовущий меня по имени. Я не понимаю, что это – сон или реальность. Это ведь сон, да? Ведь я почти не чувствую боли и отчаяние уже не душит меня. Я ведь сдалась. А те, кто сдаются, не выживают. По всему телу расползлась сладкая тяжесть. Сознание в тумане. До сих пор ничего не вижу. Ну и ладно, зато я спокойно дышу. Мне больше не тяжело. *** Никогда бы не подумала, что открыть глаза это временами так сложно. Сейчас я не чувствую ничего кроме тяжести в голове. Мне требуется некоторое время, что бы картинка перед глазами, наконец, стала цельной. Видимо, я неплохо выспалась – не могу вспомнить, что произошло и почему я … здесь. Кстати, «здесь» это больничная палата. Кажется. Потихоньку, я начинаю собирать отрывки воспоминаний, словно пазлы. Подвал, темнота, темнота, удар, боль, мысли о смерти. Я застываю в ужасе от самой себя. Как я могла думать, что погибну, как могла сдаться? Зачем меня вообще понесло в этот подвал? Вот чего не помню, того не помню. Хотя вроде бы конкретная причина была. Черт меня знает. Да и все же, он пришел за мной. Ривай забрал меня из этой кромешной темноты. Спас. Я у него в большом долгу. Приподнимаюсь на локтях и, пытаюсь принять вертикальное положение. Идея оказалась так себе - голова идет кругом, вынуждая лечь обратно. В глазах темнеет, и я вынуждена, выжидать пока снова приду в нормальное состояние. Относительно, конечно. Дверь как всегда отворяется в самый неподходящий момент, пропуская единственного кроме меня жителя штаба в палату. Леви первое время двигается почти бесшумно, но заметив мои попытки повернуть голову в его сторону, начинает идти нормальным шагом. - Проснулась, значит, - он садится на стул возле моей койки и смотрит на меня с осуждением, - как себя чувствуешь? - Я в порядке. Скажите, пожалуйста, сколько времени я была без сознания? - Около пяти часов, - пытается делать вид, что ему все равно, отводит взгляд к окну, но оно как назло зашторено и разглядывать нечего, - ну вот зачем стоило туда идти? – он, что, серьезно, волнуется? – Не знаю, с какой целью делали этот подвал с коридорами, но солдаты не всегда возвращались оттуда. Ещё несколько секунд я виновато разглядываю белое одеяло, которым была укрыта. Он же разглядывает меня, выжидая ответа. - Простите …. - Давай уже обращаться на «ты», все же официальничать не перед кем, - вздыхает он и готовится меня слушать. - Прости я, правда, не знаю, зачем меня потянуло идти в подвал, - виновато жмурюсь, - Но, а если подумать, я бы наверняка также погибла. Если бы не ты. Так что, я очень благодарна. Спасибо, что спас. Пытаюсь улыбнуться. Наверное, получается плохо, но капрал, также делает лицо попроще и слегка улыбается в ответ. - Я рад, что с тобой все в порядке, Микаса, - он уходит после этих слов, оставляя меня одну. На сердце тепло. Не могу поверить, что просто лежала там и бездействовала в то время, как Леви делал все возможное, чтобы спасти меня. Он, правда, волновался, его глаза говорят громче его слов. Как я могла сдаться и оставить его совершенно одного? Никто не выживает в одиночку и ему нужен хоть кто-то. И теперь я вижу цену жизни. Прозрачнее, чем на войне. И я вижу смысл жить ради кого-то другого. Спасибо, что показал мне и эти стороны жизни, Леви.