Больше чем жизнь

Гермиона резко проснулась, чувствуя, как по телу пробежала нервная дрожь. Пару секунд она смотрела в темноту, испуганно и быстро дыша. Затем уткнулась лицом в подушку, изо всех сил стиснув ее края в попытке успокоиться. Этот кошмар, один-единственный, продолжал преследовать ее, несмотря на то, что после финальной битвы с Волан-де-Мортом прошло четыре месяца.  Она видела все снова, как будто в первый раз – огромную фигуру Хагрида, несшего бездыханное тело Гарри. В горле пересохло моментально, и Гермиона, пообещав себе принимать зелье для сна без сновидений, присела на кровати. Бросив взгляд на мирно спящую Джинни, Гермиона поднялась и тихонько вышла в коридор. Спать совсем расхотелось. Да она и не смогла бы в таком состоянии.  В Норе было непривычно тихо, и Гермионе казалось, что своими осторожными шагами она создает ужасный шум. Ей было страшно. Несмотря на то, что война закончилась, и волшебному миру больше ничто не грозит. Гермиона до сих пор не могла осознать это по-настоящему.  Картины недавно пережитых ужасов в борьбе с Волан-де-Мортом слишком часто всплывали в сознании, чтобы перестать о них думать.  Летом каждый пытался отвлечься по-своему, но без особых успехов. Гермиона переехала в Нору почти одновременно с Гарри, потому что, как и он, хотела поддержать семью Уизли. Но еще потому, что не могла оставаться наедине с тяжелыми мыслями и не знала, как избавиться от леденящего душу страха, который появлялся каждый раз, когда она вспоминала о битве. Может быть, если она будет видеть Гарри каждый день, как живое подтверждение, что тот ужасный сон – неправда, ей станет легче?  Гермиона резко остановилась, ощутив укол совести. Почему-то страх за Рона никогда не терзал ее так жестоко. Наверное, все дело в том, что во время битвы за Хогвартс они не расставались друг с другом, и Гермиона знала, что в случае чего сможет ему помочь. А Гарри… Несмотря на то, что они втроем были связаны крепкой дружбой, существовала черта, за которую Гарри не позволит им с Роном перейти. И, как бы они ни молили, он продолжит путь в одиночестве.  Гермиона спустилась на кухню как раз вовремя, чтобы услышать, как хлопнула входная дверь. Почему-то сомнений в том, что на ночную прогулку решился именно Гарри, у нее не осталось. Гермиона быстро накинула куртку поверх пижамы и, движимая каким-то тревожным чувством, вышла на улицу.  Ночную тишину прорезали лишь звуки сверчков. Гермиона поежилась от свежего холодного воздуха и скрестила руки на груди, всматриваясь вдаль. Гарри прошел в сад и резко сел на траву, уткнувшись головой в колени.  Гермиона с болью смотрела на него. Все дело в том, что они по-разному пережили войну. Рон, например, смог переключиться и не позволил боли разрушить себя. Он радовался жизни, как прежде. Но Гарри будто не чувствовал облегчения и не мог двигаться дальше. Чувство вины въелось в него и повисло камнем на шее.  Но Гарри не жаловался. Никогда. Гермиона столько раз пыталась поговорить с ним, но он отвечал, что отлично себя чувствует и улыбался вымученной фальшивой улыбкой, не затрагивающей глаз. Может быть, кого-то он и мог обмануть этим, но не ее.  Гермиона спустилась с лестницы и позвала его громким шепотом: – Гарри… Он вздрогнул и тут же вскочил. На этот раз ему не удалось так же хорошо сохранить лицо, как раньше, и на секунду там отразились его настоящие чувства: отчаяние и тоска.  Опомнившись, Гарри опустил голову, желая избежать расспросов.  –  Почему не спишь, Гермиона? Приснилось что-то? Она пожала плечами. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал правду?  – Да нет, так просто… – пробормотала она. – А тебе?  Гарри покачал головой. Но его взволнованный, беспокойный вид говорил об обратном. Гермиона подавила тяжелый вздох – она и не ждала, что Гарри откроется ей.  – Пойдем в дом, Гарри. Завтра такой важный день… Нужно выспаться.   Гарри неопределенно кивнул и вдруг спросил: – Думаешь, это правильное решение? Вернуться в Хогвартс?  – Конечно, – Гермиона неосознанно выпрямилась; когда разговор заходил об учебе, у нее появлялся властный повелительный тон. – Нам ведь нужно закончить образование. И потом… – осторожно добавила она, – это поможет отвлечься. Всем нам…  После секундной паузы Гарри пробормотал отстраненно: – Да, наверное… Новый порыв ветра заставил Гермиону поежиться и тихо поторопить Гарри: – Идешь?.. – Нет. Ты иди. Обещаю, что не просплю завтра, – он слабо улыбнулся.  Гермиона послушно развернулась и сделала пару шагов к дому, но потом резко остановилась. Нет, так нельзя... Она вернулась к нему.  – Скажи, что с тобой происходит?  – Ничего, – он слегка растерялся и нахмурил лоб.   – Ты можешь не говорить мне, если не хочешь, – со вздохом произнесла Гермиона. –  Но я вижу, что с тобой что-то не так. Нам всем непросто, Гарри, поверь. Я понимаю, ты... – Ничего ты не понимаешь! – резко оборвал ее Гарри. – Они снятся мне каждую ночь. Ты, конечно, станешь спорить…  но это я виноват в смертях тех, кто погиб в битве. Если бы я действовал по-другому…  Гермиона покачала головой, ощутив острую потребность переубедить его во что бы то ни стало. – Нет, Гарри, не говори так! Ты спас нас всех. Он не слышал. Тяжелые воспоминания властно обрушились на него. Гермиона с горечью подумала о том, что он больше не видит ее, а весь в их власти.  – Люпин и Тонкс. Они снились мне сегодня... – бормотал Гарри. – Просили позаботиться о Тедди. А ведь это из-за меня. Из-за меня он будет расти без родителей. – Нет, Гарри, послушай! – с жаром сказала Гермиона. – Как ты можешь винить себя? Ни одна война не обходится без жертв, и никто не в силах предотвратить их! Ты и так сделал все, что мог. Ты всем пожертвовал ради победы, даже… даже своей жизнью! На этих словах голос ее подвел, и Гермиона умолкла. Гарри поднял на нее взгляд, будто проникающий в самую душу, и обо всем догадался.  Гермиона стояла, борясь с желанием посильнее обнять Гарри, взять на себя хотя бы часть страданий, мучивших его. Потому что для одного человека их слишком много, а она всегда готова помочь лучшему другу. Но Гермиона не решалась.  Гарри никогда не проявлял к ней нежности. Он мог похлопать ее по плечу или даже обнять, но без какого-либо романтического чувства. Гермиона была для него боевой подругой, не более. Он никогда не искал ее прикосновений и не нуждался в них.  Но Гарри иногда мог угадать ее желания и мысли. И сейчас… Он осторожно коснулся ее руки и сжал. Гермиона резко вздохнула и закрыла глаза, сморгнув слезы. Жгучая волна прокатилась по телу. Она ничего больше не замечала. Был только Гарри, и ее собственный голос, шепчущий, что все будет хорошо.  Гермиона не знала, удалось ли ей убедить Гарри, но он больше не спорил и ничего не говорил о снах.  Когда через некоторое время они вернулись в дом, Гермиона подумала, что все-таки раны, нанесенные войной, еще не до конца зажили. И одного неосторожного движения достаточно, чтобы заставить их кровоточить. *** На следующее утро все собиралось в невероятной суматохе. Дело было в том, что Джинни не выходила из ванной комнаты уже пару часов, лишив остальных возможности выполнить утренние процедуры.  – Джинни, ты утонула там что ли? – возмущался Рон, но Джинни не обращала внимания. Она хотела появиться в Хогвартсе во всей красе, соответствующей статусу девушки Героя, поэтому ее не волновало, что остальным придется принимать душ впопыхах. Важным было лишь ее фееричное появление с Гарри в Большом зале.  Гермиона никогда не беспокоилась на этот счет. Конечно, она старалась уделять внимание своей внешности, но без фанатизма. Тратить целые часы на макияж и прическу казалось ей верхом глупости.  Гарри уже спустил свой чемодан по лестнице, в то время как Рон еще только упаковывал его. Гермиона отдернула занавески и увидела, что такси остановилось возле дома. Миссис Уизли страшно разнервничалась и время от времени вскрикивала: – Рон, ну сколько можно?! Почему все обязаны тебя ждать?  Гермиона взбежала по лестнице, собираясь спасти своего незадачливого парня от гнева миссис Уизли. Гнев этот, почему-то, всегда обрушивался на Рона, и никогда – на Джинни, вне зависимости оттого, кто из них провинился.  – Ты же сказал, что собрал все вещи вчера! – с упреком шепнула Гермиона, прикрыв за собой дверь.  – Ну, я соврал, – ответил Рон так же тихо. По его безумным глазам было видно, что он окончательно растерялся, и уже не помнит, что сложил в чемодан, а что нет.  – Рон! – Что? Иначе ты помешала бы нам с Гарри играть в квиддич! Но теперь я раскаиваюсь, Гермиона, правда! – Рон, сидя на коленях возле раскрытого чемодана, обратил к ней умоляющий взгляд. – Ты не видела учебник по истории магии? Гермиона, недовольно вздохнув, подбежала к кровати, и, среди вороха свитеров и футболок, быстро обнаружила его.  – Держи, – она протянула Рону учебник, все еще чувствуя себя оскорбленной.  Рон радостно вскрикнул и чмокнул ее в щеку.  – Гермиона, я люблю тебя, – сказал он, быстрым движениям застегнув чемодан.   Гермиона невольно улыбнулась. Ее всегда поражало, что Рон так буднично признается в своих чувствах. Она относилась более серьезно к подобных высказываниям. И обычно отделывалась от Рона фразой о том, что он очень привлекательный, и, конечно, ей нравится.  Но это было не совсем так. Со свойственной ей критичностью Гермиона замечала все его недостатки. Например, Рон был совершенно безответственным. Это выяснилось еще на шестом курсе, когда их вдвоем назначили старостами. Рон наплевал на свои обязанности еще в первый учебный день, и Гермионе пришлось выполнять все за двоих. Зато привилегии старост Рон с готовностью принимал, и часами нежился в ванной с разноцветной водой. Вспомнив об этом, Гермиона вздрогнула. Как же хорошо, что в этом году старостой назначили только ее.  На вокзал Кингс-Кросс они прибыли в самый последний момент. Миссис Уизли торопливо чмокнула каждого из них в щеку и со слезами в голосе пожелала хорошего пути.  – Джинни, пиши почаще, – добавила она, стоя на перроне в толпе провожающих. – И не забудьте перекусить! Рон, я положила бутерброды в твою сумку!  – Хорошо, мам! – раздраженно сказала Джинни.  Но Рон, похоже, был рад лишней возможности поесть.  Они расположились в вагоне Хогвартс-экспресса в свободном купе. Гермиона села возле окна. Она была рада снова увидеть знакомые виды и ощутила прилив нежности от накативших воспоминаний. По дороге они обсуждали ближайшие планы. Гарри с Роном особенно оживились, вспомнив о матчах по квиддичу между факультетами. Джинни их поддержала и предложила стратегию на будущую игру.  В какой-то момент разговор прервался. Гермиона достала учебник, но погрузиться в чтение не получалось. Даже прикрывшись книгой, Гермиона все равно не могла игнорировать нежности Гарри и Джинни. Джинни что-то шепнула ему на ухо, потом поцеловала в щеку и, вздохнув, положила голову на плечо. Гарри отвечал ее ласкам, но при этом улыбался той самой дежурной улыбкой, которую Гермиона всегда точно определяла и которую ненавидела.  Гермиона покосилась на Рона. Интересно, ему тоже неловко? Подобное чувство посещало ее всегда, когда она видела парочки, целующиеся в людных местах. В такие моменты Гермиона остро ощущала себя лишней.  – Ладно, пора напомнить ученикам, чтобы переоделись в форму, – Гермиона поднялась. – Я с тобой, – тут же спохватился Рон. – Видишь, какой я ответственный: хоть больше и не староста, а обязанности до сих пор выполняю!  Гермиона сдержанно улыбнулась. Они вышли в коридор и прошлись по вагонам, напоминая ученикам о скором прибытии. Когда дело было сделано, Гермиона с Роном остановились возле окна. Гермиона не собиралась возвращаться в купе – меньше всего ей хотелось сделать ситуацию еще более неловкой, застав Гарри и Джинни целующимися.  Она смотрела на знакомые горные пейзажи за окном; внутри заколола тоска от воспоминаний о битве. Гермиона прикусила губу и обернулась к Рону.  – Ты рад, что мы возвращаемся?  Рон странно на нее посмотрел.  – Чему ж тут радоваться, Гермиона! – он хмыкнул. – Опять уроки и домашка! Я рад только тому, что мать перестанет доставать меня. Все лето одно и то же: Рон, повырывай гномов в саду, почини то, собери это! Достала! – он раздраженно выдохнул.  – Так ты только поэтому решил вернуться? – возмутилась Гермиона. – Чтобы избавиться от контроля миссис Уизли?  – Ну, конечно! Она ведь все время следит за нами, – Рон неожиданно положил руку Гермионе на талию и ощутимо сжал. – Я ведь даже ни разу еще тебя нормально не поцеловал. Гермиона смутилась и опустила взгляд. Это было не совсем так. С того момента, как они впервые поцеловались в Тайной комнате, Рон неоднократно пытался это повторить, впрочем, не встречая особой поддержки со стороны Гермионы. Но его не волновало ее настроение, и он использовал любую возможность.  Гермиона с разочарованием обнаружила, что поцелуи не доставляют ей никакого удовольствия. Конечно, ей особо не с чем было сравнить. Кроме Рона, она целовалась только с Виктором, но это было так давно и мимолетно, что Гермиона толком не успела ничего понять. Рон же целовался совсем неподходящим для Гермионы образом. У нее было ощущение, будто каждый раз они пытаются поймать один ритм, и каждый раз безуспешно.  Гермиона расстроилась еще больше, когда, поговорив с Джинни, выяснила, что ей, наоборот, очень нравятся поцелуи. Более того, Гарри с Джинни ими не ограничились. Поскольку миссис Уизли была всецело поглощена слежкой за Роном, так как ему, как парню, доверяла гораздо меньше, Джинни этим воспользовалась. Если на прошлый день рождения она подарила Гарри лишь поцелуй, то на восемнадцатилетие, его ожидал подарок поинтереснее.   Узнав об этом, Гермиона ощутила настоящее отчаяние. Она не представляла, что могло бы заставить ее переспать с Роном. Это казалось совершенно немыслимым.  Тем не менее, ей ни разу не пришла в голову мысль, что им не стоит встречаться. Рон казался ей симпатичным парнем. Он нуждался в ней. И, по крайней мере, видел в ней девушку.

***

Хогвартс встретил их с привычным гостеприимством. После битвы школу отлично отреставрировали и ничто в ней не напоминало о войне. И, тем не менее, перед глазами сразу же встали не те образы. То, что Гермиона старательно пыталась выкинуть из головы все это время. Но образы не желали исчезать, впечатавшись в память уже навсегда. Гермиона почувствовала, как подгибаются колени, и если бы не Гарри, в плечо которого она вцепилась изо всех сил, она не устояла бы на ногах. Но Гарри, похоже, даже не почувствовал прикосновения. Его лицо словно окаменело, а рассеянный взгляд блуждал по величественному очертанию замка, на месте которого еще совсем недавно находились лишь одни развалины. Удивительно, как за такое относительно короткое время Хогвартс смогли вернуть в надлежащий вид. Почувствовав на своем плече горячую руку Рона, Гермиона вышла из своеобразного оцепенения и попыталась отвлечься от плохих мыслей, которые только и ждали подходящего случая, чтобы снова завладеть ее вниманием. - Ладно, пойдемте скорее, – прошептала Джинни. – Мы же не собираемся находиться здесь вечность. - Да... идем, – согласился Гарри, встретив ее нетерпеливый взгляд. Они вошли в замок, и направились к Большому залу. Джинни совершала отчаянные попытки завести разговор, но у Гермионы не было особого желания в нем участвовать. Впрочем, у Рона и Гарри тоже. Неужели для Джинни эта война не значила столько, сколько значила для них? Гермиона тут же отругала себя за подобную мысль. Конечно же, Джинни переживает не меньше, чем они. Просто старается не зацикливаться на этом и вести себя, словно не было той ужасной войны, понесшей за собой не менее ужасные последствия. Наверное, это единственный способ, чтобы не свихнуться окончательно. Церемония распределения прошла как обычно, но Гермиона особо не вникала в происходящее. Она так надеялась, что возвращение в Хогвартс поможет им отвлечься от тяжелых мыслей, но, похоже, это лишь усугубило ситуацию, вызвав ненужные воспоминания и теребя не зажившие раны. Гарри был бледнее обычного и тоже особо не следил за церемонией распределения. Джинни что-то шептала ему на ухо, прижавшись как можно сильнее, но Поттеру в данный момент было не до нее. Гермиона покосилась на Рона, сидевшего рядом и что-то невнятно пропыхтевшего. Переспрашивать не хотелось. Очевидно что-то насчет того что, если все будет проходить настолько медленно, он умрет от голода задолго до начала банкета. Когда церемония распределения подошла к концу, МакГонагалл начала произносить приветственную речь. Было непривычно видеть ее на месте директора, хотя Грейнджер по-прежнему считала ее самой достойной кандидатурой на эту должность. К тому же, профессор МакГонагалл была безумно рада оказанной ей чести. Это с легкостью можно было прочесть в ее ясных глазах, повидавших достаточно много на своем пути, но, тем не менее, так и не разучившихся искренне улыбаться. На секунду прервавшись, МакГонагалл неловким движением поправила седые волосы и чуть развернулась к учительскому столу. - Также, позвольте представить вам нашего нового преподавателя по защите от темных искусств – профессора Коула, – громогласно объявила МакГонагалл. Все дружно зааплодировали. Профессор Коул слегка привстал с отведенного ему места. Это был высокий подтянутый мужчина, с уже начинающей проступать лысиной на голове, и светлыми глазами. Гарри резко вскинул голову, с интересом посматривая на новоиспеченного профессора. И, к удивлению Гермионы, взгляд Коула тоже был прикован к гриффиндорскому столу. Когда, наконец, объявили пир, Рон чуть ли не застонал от облегчения, с остервенением принявшись за куриные ножки. Это зрелище заставило Гермиону отвернуться, поджав губы. Нет, она никогда не сможет спокойно наблюдать за тем, как он ест. - Ну что же, нам остается лишь пожелать удачи нашему новому профессору, – сказала Джинни, отправляя в рот пирог с патокой. - Особенно, если вспомнить, что случилось со всеми остальными, – подтвердил Гарри. - Вообще-то проклятие, наложенное Волан-де-Мортом, не должно действовать после его смерти. Так что, я думаю, все будет в порядке. – Гермиона улыбнулась, взяв в руки стакан с тыквенным соком. Гарри, встретившись с ней взглядом, едва заметно кивнул. Конечно, все будет в порядке. Разве магический мир еще недостаточно пострадал, чтобы заслужить его? Подумав об этом, Гермиона постаралась сосредоточиться на еде, но не могла игнорировать все эти заинтересованные взгляды, обращенные в их сторону, которые даже не пытались скрыть. Конечно, она понимала всеобщий интерес, проявляемый к ним, как к победителям Волан-де-Морта и национальным героям войны. Но, черт возьми, сейчас у нее не было особого желания упиваться собственной славой. Это было совершенно не нужно. Если вспомнить, какой ценой они все ее получили. Хотелось лишь поскорее оказаться в отведенной ей комнате старосты и насладиться одиночеством, в котором, последнее время она стала нуждаться все чаще. Поэтому, когда МакГонагалл объявила окончание пира, она еле сдержалась от облегченного вздоха. - Ну ладно, мне пора, – сказала Гермиона, поднимаясь. – Мне еще нужно проводить первокурсников в гостиную. Увидимся вечером. - Как скажешь. Мы с Гарри еще заглянем к тебе, – ответил Рон, который, наевшись, был способен реагировать на происходящее вокруг. Гермиона улыбнулась, и, властным голосом созывая первокурсников, принялась отводить их в гостиную Гриффиндора. Оказавшись в своей комнате, она осталась довольна ее видом – очень уютное, удобно обставленное помещение. Бросив скучающий взгляд на чемодан, уже доставленный сюда, и на график дежурств, который ей нужно будет заполнить, Гермиона решила принять душ, а уже потом приступать к остальным делам. Впервые за последнее время ей хотелось, чтобы голова оказалась свободной абсолютно от всех мыслей. Наверное, это просто восхитительно – не переживать и не думать совершенно ни о чем. Гермиона зашла в душ, подставив теплым струям воды свое лицо. Ей просто необходимо было хорошенько встряхнуться. Выйдя из душа и обмотавшись полотенцем, она сразу же почувствовала себя увереннее. Избавившись от него, она облачилась в белье, как вдруг стал слышен стук в дверь. Ну да, наивно было полагать, что Гарри и Рон станут дожидаться вечера. - Гермиона, к тебе можно? – Гарри, без всякого сомнения. - Гарри, я... - Рон просил подождать его, он... – Все же повернув ручку двери, Гарри замер на полуслове. Гермиона взвизгнула, тем не менее заметив, как расширились его глаза. Явно находясь в шоке от увиденного, Поттер стал пятиться к двери. Гермиона поспешно схватила полотенце и прижала его к груди, хотя и была уверена, что это никоим образом не спасет ситуацию, – Гарри и так уже успел увидеть достаточно. Когда за ним захлопнулась дверь, она смогла перевести дух. Нет, этого не должно было случиться. Почему она сразу не предупредила его? Внезапная злость накрыла ее с головой. Ну ничего, она еще выскажет Гарри все, что о нем думает!

***

Оказавшись за дверью, Гарри прислонился лбом к стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение и пульсацию по всему телу. Перед глазами все еще стояла Гермиона со своей копной каштановых волос и темными, слегка расширившимися от его внезапного появления глазами. Гарри мотнул головой, в надежде избавиться от назойливого видения, но оно по-прежнему никуда не девалось. Он не должен был увидеть всего этого. И почему обязательно было ломиться к ней в дверь? - Эй, с тобой все в порядке? – внезапный голос Рона вернул Гарри к действительности. – Что-то случилось? - Ничего, – пробормотал Гарри, пытаясь растянуть губы в подобие улыбки. Рон похлопал его по плечу, вполне удовлетворенный ответом. Если бы Рон только знал, сколько всего и сразу подразумевалось под скромным «ничего». Если бы он только знал...