Больше чем жизнь

Гарри отлично знал, что виноват перед Гермионой, но о том, как исправить ситуацию, не имел ни малейшего понятия. Конечно, ему и раньше приходилось извиняться перед ней за то, что он не всегда уделял достаточное время урокам, или слишком часто совершал необдуманные поступки, риск ради которых был абсолютно не оправдан. Но то, за что ему следовало извиниться теперь, не шло ни в какое сравнение с остальным. И чтобы вымолить прощение за тот «верх бестактности» - как непременно скажет Гермиона, ему нужно будет... Гарри даже представить себе не мог, что ему придется сделать для этого. - Гарри! - Рон нависал прямо над ним, окидывая его недовольным взглядом. – Ты идешь завтракать или нет? Гарри поспешно вскочил с кровати. - Да, конечно. Я просто задумался, но это неважно. - Ааа... – Рон протяжно зевнул. – Я понимаю. Первый день занятий и все такое. Гарри горько усмехнулся. - Да уж, именно об этом я и думал... Гарри как раз закончил запихивать учебники в сумку, и они с Уизли вышли в коридор. Правда, к большому его удивлению, Рон направился в прямо противоположную сторону от Большого зала. - Только не говори мне, что за год забыл, где здесь можно позавтракать. На тебя это не похоже. – Гарри улыбнулся уголком рта. - Вообще-то, я обещал Гермионе, что зайду за ней утром. То, что ее назначили старостой ведь не отменяет нашей традиции ходить в Большой зал вместе. К тому же, если мы теперь пара, - Рон сделал ударение на последнем слове. Похоже, осознание этого доставляло ему немалое удовольствие, - я просто обязан вести себя вежливо и обходительно. Гарри понимающе кивнул. Слава Мерлину, у него хватило ума не рассказывать Рону о вчерашнем инциденте. Потому что в противном случае, что-то подсказывало ему, они не беседовали бы сейчас столь мирно. Когда они зашли за Гермионой, она уже была полностью готова. Гарри никогда еще так не радовался присутствию Рона, потому что, судя по злобным взглядам, которые Грейнджер бросала на него время от времени, разговора было не избежать. А присутствие Рона давало хоть и временную, но все же отсрочку. За завтраком все происходило как обычно. Гарри читал "Ежедневный пророк", отодвинув от себя стакан с тыквенным соком, Рон усердно расправлялся с сосисками, щедро политыми кетчупом. Гермиона же пыталась сосредоточиться на книге по истории магии, но Джинни, без умолку трещавшая что-то о походе в Хогсмид на выходных, не давала ей такой возможности. В конце концов, Гермиона сдалась и внимательно стала ее слушать, отложив учебник в сторону. При подобном раскладе от него все равно не было никакой пользы. Джинни же, тем временем, вдруг посмотрела на Гарри, который по-прежнему увлеченно читал, напрочь забыв о завтраке. - Ну, и что же у нас пишут в "Ежедневном пророке"? – проворковала она. Оторвавшись от газеты, Гарри перегнулся через стол, чтобы передать ее девушкам. - Министерство магии совсем разленилось, – заметил он. – Большее число приспешников Волан-де-Морта на свободе, а они, похоже, и не думают предпринимать более радикальные меры для того, чтобы поймать их! - Не переживай, милый. Пусть теперь кто-то другой беспокоится о безопасности магического мира, ты и так уже сделал достаточно, – вмешалась Джинни. Гарри уставился на нее, удивленно приподняв брови. - Нет, ну это же просто смешно, – сказала, в свою очередь, Гермиона, возвратив газету Гарри. – Они советуют "немедленно сообщить в Министерство, если где-нибудь, мы столкнемся с лицами, сражавшимися на темной стороне, фото которых приведены ниже". Как будто бы Пожиратели Смерти только и делают, что спокойно разгуливают на свободе, ожидая, когда же их, наконец, поймают! - На самом деле в Министерстве работают не настолько непроходимые тупицы, как вы тут все считаете, – подал голос Рон. – Отец говорит, они практически у цели. - О, я надеюсь на это. – Гарри посмотрел на друга. – Потому что за целый год, что Пожиратели находятся на свободе, они вполне могут придумать новый план по завоеванию магического мира. – Он скептически усмехнулся. Поскольку до начала занятия оставалось всего пятнадцать минут, друзья покинули Большой зал и направились к кабинету по защите от темных искусств. Когда начался урок, в класс неторопливо вошел профессор Коул и поприветствовал учеников. Несмотря на то, что сегодня мысли Гермионы были направлены в несколько другое русло, она не могла не отметить, что их новый преподаватель – настоящий профессионал и мастер своего дела. Он очень доходчиво объяснил им новую тему и, хотя Гермиона знала практически все о невербальных заклинаниях, тем не менее сегодня почерпнула для себя информацию, о которой до этого не слышала.

***

После урока Рон предложил Гермионе прогуляться. Конечно, она бы больше предпочла еще раз пройтись по учебнику трансфигурации за седьмой курс, так как именно этот урок был у них следующим. Но ей не хотелось обижать Рона, к тому же, если они теперь встречаются, проводить свободное время с ним наедине было бы вполне приемлемо. Возникшая, тем временем, пауза непозволительно затянулась, пока Рон, собравшись с мыслями, не выпалил: - Знаешь, Гермиона, я хочу кое-что обсудить. Это... касается нас с тобой. Она остановилась, принуждая Рона сделать тоже самое. То, что Уизли вот так внезапно решил поговорить "о нас", было, по меньшей мере, странно, и сбило Гермиону с толку. Он редко заботился о ее чувствах, и его всегда устраивало все так, как есть. - Хорошо, Рон. Я совершенно не против обсудить наши отношения. Правда, я не совсем понимаю, что конкретно тебя беспокоит. Рон же, набрав в грудь побольше воздуха, решил действовать напрямик: - Я хочу, чтобы ты честно ответила мне. Что между нами происходит? - Рон, я... - она слегка встряхнула головой, – что-то не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Похоже, он начал терять терпение: - Я к тому клоню, дорогая, что мы даже особо не поцеловались по-нормальному, если не считать того несчастного раза в Тайной комнате. Дома, сама понимаешь, особо негде уединиться, но сейчас, когда мы наконец-таки в Хогвартсе, ты могла бы уделять мне больше времени! Гермиона вздохнула. Ну, теперь все яснее ясного. Рон все также зациклен на себе, впрочем, как и всегда, чему удивляться? Она уже собралась ответить Рону, но тот внезапно перебил ее: - Послушай, видишь ли, я давно собирался поговорить с тобой об этом, но все никак не подворачивался подходящий случай. – Он явно нервничал и без конца теребил край своей рубашки. Наверное, сейчас ей суждено услышать нечто грандиозное. - Ты нравишься мне еще с младших лет, с того самого раза, когда мы впервые встретились в Хогвартс-Экспрессе. Ты казалась мне такой красивой и умной, что я все чаще чувствовал себя рядом с тобой каким-то... ущербным типом, который никогда не будет достоин тебя. Я боялся, что ты откажешь мне, сославшись на то, что мы просто друзья и между нами никогда не возникнет нечто большее. И... ты не представляешь, каких трудов мне стоило справиться с собой, предложив тебе встречаться. Гермиона слегка улыбнулась, и, умиленная речью, ласково погладила его по волосам. Нет, Рон определённо знает, какие приемы нужно использовать, чтобы добиться от нее всего, чего угодно. А еще, вопреки его убеждению, она как раз могла представить себе, каких трудов Рону стоило ей признаться. Джинни, в свое время, в красках описала ей своего братца, битый час репетировавшего перед зеркалом то, как он предложит встречаться Гермионе Грейнджер. - Я был так рад, что у нас все наладилось, – продолжал тем временем Рон. – Но если честно, у меня такое ощущение, как будто ты намеренно не хочешь показывать наши отношения. Особенно в присутствии Гарри. Он-то наш лучший друг и обязательно все понял бы правильно. И еще, мне кажется, что с Гарри ты общаешься гораздо охотнее, чем со мной. У тебя всегда находится время на то, чтобы выслушать его проблемы и дать совет. И знаешь что еще? Я не хотел говорить тебе, но не мог не заметить – ты никогда не обнимала меня так, как его. - Рон! – Гермиона вдруг ощутила сильное желание переубедить его, во что бы то ни стало. – Но ведь это же ничего не значит. Гарри грозила опасность, и я боялась за него, как за друга, мне хотелось как-то его поддержать. – Она заметила, как с каждым новым словом с лица Рона постепенно сходит беспокойное выражение. - Значит, ты любишь меня? – произнес он твердым голосом и девушка тут же растерялась. Своим вопросом Рон застал ее врасплох. И прежде, чем она успела подумать и хорошенько взвесить свои слова, рот помимо воли произнес: - Да, конечно. Ты на самом деле очень нравишься мне, Рон. Он расплылся в довольной улыбке: - Как насчет того, чтобы пойти сегодня куда-нибудь? - Сегодня никак не получится. - Гермиона опустила взгляд в пол. - Вечером мне нужно будет дежурить на втором этаже, так что, прости. – Увидев его разочарованное лицо, Грейнджер быстро добавила: – Лучше всего будет сходить в Хогсмид на выходных. Как ты на это смотришь? - Да я только за! Пора было возвращаться в замок. Да и, судя по всему, Уизли больше не собирался обрушивать ей на голову неожиданные признания, или же совершенно немыслимые обвинения. Гермиона облегченно вздохнула. У нее было ощущение, словно она только что сдала годовой экзамен по какому-нибудь невероятно сложному предмету. И еще она чувствовала, что в чем-то действительно виновата перед Роном. Возможно в том, что никогда не была с ним достаточно искренней. Они все еще стояли на месте, не решаясь нарушить воцарившееся молчание, как вдруг резкий поток холодного осеннего ветра вернул их к действительности. Гермиона поежилась, думая о том, что нужно было все-таки захватить с собой куртку. Но Рон, очевидно, воспринял по-своему ее движение. Он вдруг притянул ее к себе и с силой обнял. Гермиона не сопротивлялась и позволяла крепким рукам Рона стискивать ее хрупкие плечи. Наверное, Уизли хотел хоть немного согреть ее. Но вместо этого девушка ощутила лишь смутное желание поежиться еще сильнее.

***

После урока трансфигурации Рону внезапно стало плохо. Всему ли виной профессор МакГонагалл, загрузившая их большим количеством работы в первый день занятий, или же чрезмерная порция сосисок, съеденная за завтраком, но у Рона разболелся живот. Джинни взяла его под руку, чтобы проводить в больничное крыло. - Я тоже пойду, Рон. – Гермиона уже сделала шаг навстречу, но Уизли отрицательно замотал головой. - Нет, не надо. Ты лучше сходи к Слизнорту и предупреди, что меня, скорее всего, на зельеварении не будет. – Рон развернулся к Гарри. – И ты тоже иди. - Ладно, как скажешь. – Гермиона проводила его полным сожаления взглядом. Ей очень хотелось, чтобы с ним все было хорошо. Хотя, впрочем, она не особо верила, что пищевое отравление может нанести ему серьезный вред. Они с Гарри направились в подземелья. После того, что произошло вчера, было как-то неловко находиться наедине в обществе друг друга. Когда первые эмоции отпустили, Гермиона перестала злиться на него, но все равно чувствовала неловкость. Всю дорогу до кабинета зельеварения они провели в молчании. И только перед тем, как войти в класс, Гарри вдруг отвел ее в сторону и спросил: – Ты не злишься на меня за вчерашнее? – Нет, – Гермиона смущенно улыбнулась. – Хотя, может, и следовало бы! Но на первый раз прощаю... Гарри улыбнулся в ответ и коснулся ее плеча. И вдруг над ними раздался знакомый презрительный голос: – Что это за сладкая парочка тут прячется? Наш Великий Избранный и главная заучка Хогвартса? – Малфой приблизился к ним вместе с Гойлом. Такие разные внешне, они ухмылялись одинаково отвратительно. – Вам какое дело? – резко произнес Гарри. Остальные слизеринцы, заметив, что намечается что-то интересное, подошли ближе и столпились за Малфоем. Почувствовав, что должен оправдать доверие зрителей, Малфой, прищурившись, громко произнес: – Да так, просто пытаюсь понять. А то Грейнджер сегодня с тобой по углам прячется, завтра с Уизли. Она у вас одна на двоих что ли? Малфой обернулся к слизеринцам, чтобы они оценили шутку, и те одобрительно расхохотались. Гарри невольно перевел взгляд на Гермиону. Она вся напряглась и уставилась окаменевшим взглядом в пол. – Ну, Грейнджер, что притихла? Сказать нечего? – продолжал издеваться Малфой. – Или я попал в самую точку? Гермиона вспыхнула и подняла голову. Гарри увидел столько боли и унижения в ее глазах, что больше не мог сдерживаться. – Слова, Малфой, тут излишни, – произнес Гарри и подскочил к нему. Гермиона не успела ничего предпринять. Кулак Гарри встретился с челюстью Малфоя с такой силой, что тот едва устоял на ногах. Из его губы засочилась кровь, он явно не ожидал, что Поттер так быстро перейдет от слов к действию. Гойл дернулся в их сторону, и тут Гермионе стало ясно, что теперь им точно конец. От неожиданности она даже не сразу вспомнила о волшебной палочке. - Протего! – прокричала она. Теперь от общества слизеринцев их отделял плотный щит. - Уходим отсюда. Но не думай, Поттер, что это, – Малфой многозначительно посмотрел на него, – просто так сойдет тебе с рук! Гермиона, дрожа, прикрыла рот ладонью. Мысль о том, что Малфой теперь захочет отомстить Гарри, была невыносима.

***

Вечером Гарри сидел в гостиной Гриффиндора, рассеянно листая журнал по квиддичу. Гермиона отправилась за Роном, чтобы забрать его из больничного крыла, а Джинни сидела рядом и напряженно молчала уже где-то полчаса. Это было странно, особенно для нее, но Гарри все никак не мог успокоиться и думал лишь о том, что за ужасные оскорбления Малфоя он врезал ему не достаточно хорошо. Конечно он знал, что поступил глупо, и что ему не следовало решать проблему подобным образом. Но это было сильнее него. Никто не имел права оскорблять Гермиону. Он сам не понимал, почему это имеет для него такое большое значение. Да и, по правде говоря, уже не пытался понять. Отложив журнал в сторону, Гарри перевел взгляд на Джинни. По ее сжатым губам и рукам, стиснутым в кулаки, и напряженному молчанию он понял, что что-то снова случилось. Гарри знал, что лучше не трогать ее сейчас для своей же безопасности, но все-таки не сдержался: - Что с тобой? Ты в порядке? Джинни резко развернулась к нему. У Гарри создалось ощущение, что все это время она только и ждала этого вопроса. - Со мной как раз все в порядке. А вот насчет тебя я что-то сильно сомневаюсь! Гарри уставился на нее в тщетной попытке сообразить, что опять сделал не так. Джинни же, кипя негодованием, продолжала: - Когда я покинула больничное крыло и направилась в нашу гостиную, то увидела Малфоя, который бежал к мадам Помфри, весь истекая кровью. Между прочим, он сказал, что это с ним сделал ты. - И что? – спросил Гарри. – Только не говори, что жалеешь его. Когда я два года назад чуть не убил Малфоя Сектумсемпрой в туалете, ты не сказала мне и слова упрека. А теперь... - Но...- Джинни запнулась, – в тот раз это вышло случайно. Ты не знал действие заклятия. Гарри закатил глаза. Нет, еще одной нотации на тему: это-было-очень-глупо-с-твоей-стороны-и-тебе-не-следовало-драться-с-Малфоем, он просто не вынесет. - В этот раз, Гарри, – все никак не унималась Джинни, – ты чуть не подорвал свою репутацию. И все из-за... Грейнджер. Гарри вздрогнул. Раньше она никогда не называла Гермиону по фамилии. И он вдруг догадался, что Малфой был бы не Малфоем, если бы не сообщил его девушке подробности их мелкой стычки, а точнее, попросту не наврал в своей излюбленной манере. - Это правда? – спросила Джинни, сверля его свирепым взглядом. - Что? – Гарри начал выходить из себя. – То, что Малфой в очередной раз оскорбил ее и получил по заслугам, – да. - Почему-то все ваши стычки происходят из-за Гермионы! – взвизгнула Джинни и раскраснелась почти также, как Рон. - Не только, – вставил Гарри. - Да что ты! Ведь ты готов набить морду любому, стоит ему хотя бы косо взглянуть на нее. - Да, потому что Гермиона – мой друг. - Судя по тому, с какой горячностью ты ее защищаешь, я начинаю в этом сильно сомневаться. - Но это так, – заорал Гарри, теряя контроль. Это было уже слишком. Сегодня Джинни превзошла саму себя. Сидевшие неподалеку гриффиндорцы с любопытством покосились в их сторону. - Малфой сказал, что вы обнимались. – Голос Джинни странно повысился, а Гарри при этих словах выронил журнал, но даже не заметил этого. - Не было такого. Что за фигня, Джинни? И вообще, почему Малфою с его больной фантазией ты веришь больше, чем мне? Джинни молчала, по-прежнему сжимая губы. - Я устал, – произнес Гарри. – Твои бесконечные сцены ревности... меня достали. - Я не ревновала бы тебя, если бы ты не давал мне повода. Гарри резко встал. Все это ему уже порядком надоело. - Куда ты собрался? – поинтересовалась Джинни. - Пойду прогуляюсь. - Стой! Она схватила его за локоть, но он грубо вырвал руку. - Отстань, Джинни. - Ну и проваливай, я не держу тебя… Гарри не стал дожидаться повторения и быстро покинул гостиную, громко хлопнув дверью. Похоже, что сегодня все поставили перед собой цель непременно достать его. Гарри направился в раздевалку сборной Гриффиндора по квиддичу, чтобы взять свою метлу и немного потренироваться на поле. Конечно, он знал, что наверняка нарушает этим школьные правила, и если бы Гермиона застала его за этим занятием, ей бы, как старосте, пришлось снять с их факультета приличное количество баллов. Но оставаться в гостиной в обществе Джинни, которая ужасно его достала, и на которую он был зол как никогда он тоже не мог. Гарри был так увлечен собственными мыслями, что, выходя из раздевалки, даже не обратил внимание на темную фигуру, вынырнувшую оттуда. Как только он сел на метлу и поднялся в воздух, то сразу же почувствовал себя лучше. Все проблемы как будто бы утратили свою значимость. В лицо дул неудержимый поток ветра, словно очищая его и давая столь желанное спокойствие. Это было тем, в чем он так нуждался сейчас. Из-за внезапно нахлынувших эмоций Гарри не замечал, что сегодня что-то происходит не так, как обычно. А когда он уже начал спускаться вниз, с его метлой стали твориться странные вещи. Она сильно вибрировала и не слушалась его. Гарри вдруг с ужасом осознал, что если так пойдет и дальше, он попросту разобьётся о землю и переломает себе все кости. - Я предупреждал тебя, что твои выходки не сойдут тебе с рук, Поттер, – послышался голос Драко откуда-то снизу. – Проникнуть в вашу раздевалку и заговорить твою метлу не составило особого труда. Я, конечно, надеялся, что ты сдохнешь во время матча по квиддичу, но судьба преподнесла неожиданный подарок. Гарри закрыл глаза. У него не было ни сил, ни желания отвечать что-либо Малфою. Потому что даже сейчас он не жалел о том, что врезал этому слизеринскому ублюдку. Он уже ни о чем не жалел, потому что знал, что поступил правильно. Последнее, что промелькнуло в его угасавшем сознании перед тем, как он почувствовал адскую боль во всем теле, был образ смеющейся Гермионы, в шутку взъерошившей его волосы.