Шанс для убийцы. Новая эра.

… и спустя пару часов подойдя к двери квартиры, я открыл дверь и вошёл в квартиру. Она мало чем отличалась от множества других квартир, была 3-х комнатной и стояла на пятом этаже. Уже в прихожей, сняв обувь, я повесил плащ на крючок, лишь бы не заметили, что я ушёл в куртке. Хотя они и меня-то не всегда замечают, что уж о куртке говорить. Стоя в прихожей, я внимательно прислушался. В гостиной работает телевизор, идёт какой-то сериал, на кухне плеск воды, похоже родители дома, но как-то подозрительно тихо, и в воздухе повисло тяжёлое напряжение. Вечно здесь не постоишь, так что я зашёл в гостиную. Первое, что бросилось в глаза, это широкая спина отца, сидевшего в кресле и наверняка уже учуявшего мой запах, как и моя мать, вошедшая в комнату. Повисло молчание, воздух стал тяжёлым. В глазах матери было недовольство и осуждение, да эта женщина в гневе страшна. А отец, молча, смотрел в телевизор, не обращая на меня ни какого внимания. - Я дома, - буркнул я, не выражая эмоций. От этих слов, мать моя встрепенулась, набрала в лёгкие побольше воздуха, и началось то, чего я искренне старался избежать. - Я дома!? Ты хоть представляешь, какой сейчас час?! – мать кричала, так, что к утру, пара соседей точно съедет. - Полдвенадцатого, я сегодня был очень зол, так что, немного хамства, пусть даже к матери, естественно. - Вот именно! Ты хоть представляешь, как мы испугались? А если бы что-то случилось? - Мы? – с саркастичным удивлением фыркнул я, - по-моему, испугалась только ТЫ матушка. Да и, что со мной могло случиться. Гопники бы напали или алкаши в подъезде пристали? Я уже не ребёнок мам, и могу сам о себе позаботиться. К тому же, мне уже 19, мало ли где я могу пропадать. Глаза мамы округлились, напоминая блюдца, лицо её вытянулось, а в глазах было недоумение. Однако я уверен, что она всё понимает. Однако случилось то, чего я совсем не ожидал: - Не смей хамить матери! – громогласный крик моего отца и удар по столу, заставили посмотреть в сторону дивана, с которого уже встал отец и сейчас гневно прожигал меня взглядом, - Ты вернулся почти в полночь и имеешь наглость хамить! – он в плотную подошёл ко мне, нас разделяла лишь добрая пара десятков сантиметров. - Извиниться? Хорошо. Прости мам, – я не сорвусь, держу себя в руках. - А теперь немедленно говори, где ты был? – грубо спросил отец. - Не важно, - сказал я и направился в сторону ванной, но меня неожиданно и грубо схватили за локоть и рывком отпихнули на прежнее место. - Не смей так со мной разговаривать, - прошипел он, - ЖИВО ГОВОРИ, ГДЕ ТЫ БЫЛ!? – крикнул он так, что стёкла в рамках фотографий потрескались, а у меня в ухе всё зазвенело. Я резко отнял руку из крепкой хватки отца и, прочистив уши, крикнул ему: - Я сказал. НЕ ТВОЁ ДЕЛО! – он оторопел, явно не ожидая, что я отвечу. - Не смей повышать на меня голос, у тебя ещё яйца для этого не выросли! – его лицо стало красным, а глаза казалось, налились кровью, зрачки резко сузились и он был явно зол. - Ха! Готов поспорить, что яйца мои побольше твоих будут. - Ах, ты! (шпац!). Я твой отец! Ясно!? На моей щеке стало наливаться кровью красное пятно от сильной затрещины от отца. Отца. Какое неправильное слово, произошедшее только лишний раз доказало этот факт. Странно, но я не чувствовал от пощёчины никакой боли, мне даже стало легче. Но от слов про отца, где-то в душе сильно кольнуло, и стало невероятно больно. Мне бы сейчас заплакать, да слёзы давно высохли. Я медленно повернул к нему голову, заметив ужас в глазах мамы, и посмотрел в его глаза, в них был гнев, презрение и что-то ещё, но как только я посмотрел ему в глаза, он отшатнулся и невольно сделал шаг назад, а в его глазах, я впервые за всю жизнь увидел страх. Присмотревшись, я понял, что он боится не своего поступка, а меня, моего взгляда. Я прикрыл глаза, успокоил сердце, которому было очень больно, казалось, сейчас остановится, и, ухмыльнувшись, тихо сказал: - Отец? Если когда-то ты им и был, то слишком уж давно. Мой отец меня поддерживал, рассказывал истории, просто был рядом и никогда не смотрел на меня, как зверя окаянного. Когда мне была нужна поддержка, он бы меня поддержал, а ты Стоик, бросил меня в самый сложный период моей жизни, я всегда был сам по себе - я двинулся к выходной двери, остановившись рядом, надел ботинки и плащ, и не оборачиваясь, сказал, - Я много раз говорил сам себе: «Пусть только дадут мне повод , и я, наконец, уйду», но в глубине души я наивно надеялся, что всё изменится, и мы снова станем семьёй, - я открыл дверь, - Но знаешь, сейчас я, наконец, чувствую лёгкость, словно птичку выпустили из клетки. Чао! Я преступил порог и закрыл за собой дверь. Спустившись на лифт, вышел из подъезда и зашагал прочь. Я шёл на автомате, словно был в трансе, на улице лил невероятно сильный дождь, последний перед началом зимы, а от того и самый сильный. В небе сверкали молнии, гремел гром, завывал штормовой ветер. В окнах квартир и домов горел свет, а на улице не было даже собак, никого, только один высокий парень в белом расстёгнутом плаще, промокший насквозь, брёл по безлюдным улицам. Вскоре привычный асфальт смнился, грязной и мокрой землёй, вдруг я споткнулся и упал на колени. Разум наконец протрезвел. Я посмотрел на свои руки, обтянутые белыми перчатками, и вдруг понял, что во всём теле была необъятная лёгкость. Всё было так же, ведь ничего не изменилось, но от чего-то, даже руки стали легче. Это чувство, это… - Свобода, - неосознанно одними губами прошептал я, но даже голос словно был не моим, осознание этого прекрасного и невероятного чувства было неописуемо, оно рвалось наружу, рвалось к небесам, разрывая меня на части, - Я СВОБОДЕН! – во всё горло прокричал я. Вдруг грянул гром, сотни молний разверзли небо, на мгновенье мир осветился ярким светом, он был, словно огнём, что сжигает весь мир, ветер стал выть ещё громче, его потоки, словно лезвия, били меня сильнее и сильнее. По телу разлилась огромная волна жгучей боли, мышцы, кости, кожа, меня словно разрывало на части, от этой боли я закричал, но мой крик заглушил очередной раскат грома. Погода, словно раненный зверь, загнанный в угол, но не готовый сдаваться, становилась всё яростнее и яростнее и молнии озаряли небо всё чаще. Новая вспышка боли заставила меня вскинуть голову и последнее, что я увидел, это молнию, что ударила в меня.