И ещё кое-что о них

Айрис Дарем в который раз перечитала небольшую красивую программку, которую держала в руках, и мечтательно вздохнула. Программка эта привлекала её внимание информацией о «Квартете Четырёх», а квартет, в свою очередь — участниками. Вернее, одним из них. Айрис вновь пробежала глазами имена музыкантов, играющих в «Квартете». Программка сообщала, что такое нелогичное название (ведь квартет — это и есть четыре музыканта, верно?) было отсылкой к известному литературному произведению*, но девушку мало заботили такие тонкости. Что её действительно волновало, так это: Джулия Аттвуд — скрипка; Уилльям Файбер — виолончель; Майкл Макдафф — ударные; Вивиан Хардинг — саксофон. Вот. Самое важное, единственно значимое для Айрис имя — Вивиан. Имя человека, в которого Айрис Дарем была по уши влюблена. На самом деле, Айрис всегда была в кого-нибудь влюблена. Она была, как деликатно говорила её мамочка, «излишне увлекающейся юной леди». И действительно, минимум дважды в месяц Айрис находила своего «единственного», и совершенно теряла от него голову на несколько недель. Правда, дальше молчаливого обожания и влюблённых взглядов издалека она почти никогда не заходила. Как правило, выяснялось, что у её «единственного» уже была вторая половинка, либо сама Айрис вдруг замечала красивые глаза, прекрасную улыбку, тонкие пальцы какого-нибудь художника или музыканта — и снова теряла голову. Всякий раз она убеждала себя, что уж это-то увлечение и есть её родственная душа, им суждено быть вместе. Про «Квартет Четырёх» Айрис узнала благодаря близкой подруге. Клара влюблялась не в музыкантов, но в музыку, и была в полном восторге от «Квартета». После очередного рассказа об их потрясающем выступлении, Айрис согласилась сходить с Кларой и послушать, как играют эти чудо-музыканты. В тот вечер «Квартет» выступал в небольшом концертном зале одного из колледжей Кембриджского университета. До начала выступления Клара прожужжала подруге все уши — теперь Айрис знала, что ребята из квартета исполняют самую разную музыку, от классики до джаза и рок-н-ролла, а иногда даже играют кавер-версии популярных современных композиций. Честно говоря, слушать о тонкостях игры на виолончели или саксофоне Айрис было не слишком интересно, поэтому она то и дело крутилась на стуле, рассматривая собравшихся в зале поклонников музыкального искусства. Она уже успела пожалеть о том, что среди слушателей не нашлось ни одного достаточно привлекательного молодого человека — но тут участники квартета вышли на сцену и Айрис впервые увидела Вивиана. Не обращая ровным счётом никакого внимания на собственно концерт, Айрис восхищенно рассматривала необычайно привлекательного молодого мужчину, который легко, будто в танце двигался по маленькой сцене. Ей нравилось всё — высокий рост и стать, тёмные, чуть волнистые волосы и светлая кожа, элегантная рубашка с закатанными по локоть рукавами и тонкие пальцы, ловко и бережно удерживающие саксофон. Как сказала бы её мамочка, в Вивиане Хардинге чувствовалась порода, и к концу выступления Айрис совершенно точно влюбилась. С тех пор она старалась не пропускать ни одного концерта «Квартета Четырёх». На самом деле, Айрис была довольно наблюдательной девушкой. Спустя всего две недели жадного изучения коллектива из первых рядов разнообразных концертных залов, она могла бы рассказать много любопытных деталей обо всех музыкантах. Например, о том, что Уилльям Файбер является самым молодым участником квартета, а ещё он нежно, почти благоговейно любит свою виолончель и всегда неимоверно бережно укладывает её в футляр после выступления. Что Джули Аттвуд, скрипачка, вероятно, ненамного старше Уилльяма, но из-за серьёзности и немногословности кажется гораздо взрослее. И что Майк Макдафф, очень шумный, весёлый, общительный и, по всей видимости, крайне сентиментальный человек, замирает и мечтательно прикрывает глаза всякий раз, когда Уилльям или Джулия исполняют на своих инструментах какую-нибудь нежную, печальную мелодию. Но больше всех, Айрис, разумеется, интересовал Вивиан. Все цветы, которые преподносили музыкантам благодарные слушатели, он неизменно вручал смущенной Джулии. С удовольствием заводил короткие беседы с поклонниками квартета и обменивался с коллегами весёлыми шутками. Забавно раскланивался после выступления, взмахивая любимой фетровой шляпой. Обаятельно улыбался и заправлял за ухо непокорную тёмную прядь. Конечно, Айрис не могла не заметить обручального кольца, которое Вивиан носил, не снимая. Но, в конце концов, это ещё ничего не означало. Возможно, он носит его в память о сбежавшей жене. А может, они разошлись, но Вивиан по привычке продолжает носить кольцо на пальце. Или не разошлись, но он давно её не любит. А если и любит, то это ненадолго… Айрис отлично умела скрываться от реальности в своих фантазиях. Правда, просто подойти и заговорить с Вивианом после концерта она не могла. Айрис хотелось, чтобы они ненароком столкнулись где-нибудь на улице, и Вивиан, посмотрев ей в глаза, сразу же понял, что им суждено быть вместе — менее театрально-романтичный сценарий её не устраивал. Поэтому Айрис бродила по Кембриджу, надеясь встретить своего недосягаемого возлюбленного, но тщетно — должно быть, Вивиан жил в другой части города, где она никогда не бывала. Кроме того, сложности создавала и учёба в университете — Айрис совсем недавно стала студенткой, и строгие преподаватели не желали идти навстречу её влюблённости, требуя прилежного посещения занятий и многочасового просиживания юбок в библиотеке. Вот и сегодня Айрис сидела на лавочке в университетском парке и думала о потрясающих серых глазах Вивиана Хардинга. Занятия только-только закончились, а значит, она потеряла ещё миллион возможностей случайно встретить его в каком-нибудь уличном кафе или магазине. Вздохнув, Айрис повернула голову… и замерла, кажется, даже приоткрыв от удивления рот. Вивиан Хардинг медленно шёл по дорожке с ребёнком на руках. На вид малышу было годика три или четыре, у него было красивое личико и растрёпанные тёмные волосы. Он обхватил шею мужчины трогательно маленькими ладошками, и что-то беспрестанно говорил. Вивиан слушал его с неподдельным вниманием и периодически тихонько посмеивался, очевидно, позабавленный какими-то словами мальчика. Айрис смотрела, как Вивиан опустился на соседнюю скамейку и бережно поставил ребенка на мощённую серыми плитами дорожку. Мальчик явно засиделся на руках, и теперь с удовольствием носился туда-сюда, громко и несколько неуклюже топая ногами. Один раз он подбежал совсем близко к ошеломлённой Айрис, и она смогла рассмотреть, что тонкие, почти аристократичные черты его лица и серые глаза очень напоминают ей отца. Вивиана. Айрис сидела неподвижно, совершенно сбитая с толку, и думала о том, что мамочка точно не одобрит увлечения женатым мужчиной, да ещё и отцом маленького ребёнка. И почему в концертных программках не пишут о семейном положении музыкантов? Кажется, и с этой любовью ей придётся попрощаться… — Вивиан! Сирил!** — чей-то громкий окрик заставил Айрис резко вынырнуть из раздумий. Мальчик, которого, очевидно, и звали Сирилом, радостно взвизгнул и побежал по дорожке навстречу высокому моложавому мужчине в строгом деловом костюме и с портфелем в руках. На мгновение Айрис забеспокоилась о том, что ребёнок может споткнуться и упасть, но незнакомец уже подхватил его на руки и крепко прижал к себе, зарываясь лицом в пушистую макушку. Вивиан, улыбаясь, подошел к ним — Айрис потрясённо наблюдала, как мужчина поудобнее перехватил мальчика одной рукой, второй легко обхватывая Вивиана за талию, и коротко поцеловал его в самый краешек губ. — Папа, папочка! — Сирил переключил внимание на себя, требовательно потянув старшего мужчину за воротник рубашки. — А мы с папой долго гуляли! — И решили забрать тебя после работы и увести домой, — добавил Вивиан, забирая у мужа портфель. — Так что это захват, а сопротивление бесполезно. — Сдаюсь! — весело откликнулся мужчина, подбрасывая мальчика в воздух — невысоко и совсем неопасно. — Тем более, что я ужасно соскучился по вам обоим. — Мы тоже соскучились, Ричард, — серьезно подтвердил Вивиан, смотря на мужа и сына тёплым, искрящимся взглядом. Затем маленькое семейство двинулось к выходу из парка — Вивиан и Сирил наперебой, с одинаковым воодушевлением рассказывали Ричарду, как прошёл их день, и расспрашивали его о занятиях в университете. Встречные студенты вежливо здоровались с «доктором и мистером Хардингами», пока Айрис думала о том, что, сосредоточившись на возможной сопернице, совершенно не задумывалась о возможном сопернике — вернее, о целых двух соперниках. Что-то подсказывало Айрис, что ей ни за что не удастся занять место Ричарда и Сирила в жизни Вивиана. Что ж, как бы обидно не было это признавать, но Вивиан Хардинг, очевидно, не является её судьбой. Жаль, конечно, и Айрис, разумеется, не упустит возможности безнадёжно-трагичным тоном поведать Кларе, что они просто не подходят друг другу, и лучше им никогда более не встречаться, чтобы не бередить старые раны. Однако раны, по счастью, имеют свойство затягиваться — Айрис Дарем считала, что недели на это будет вполне достаточно. Тем более, что на днях Чарли, племянник их соседки, неосторожно пожелал ей доброго утра и приветливо улыбнулся. А улыбка у него, что ни говори, очень красивая.