И ещё кое-что о них

В тот день, когда они впервые увидели Хейли, стояла пасмурная, прохладная погода. Тяжёлые свинцовые тучи так низко нависали над землей, что, казалось, цепляли крышу их небольшого автобуса. Энди даже забеспокоился о том, удастся ли ему поиграть с детьми на улице, как в прошлый раз. На самом деле, хотя они давно перечисляли часть прибыли от продажи дисков и билетов на концерты сиротам, в сами детские дома ребята приезжали не так уж часто. Питу казалось, что это нечестно по отношению к детям — они ведь надеются, что кто-нибудь из взрослых гостей заберёт их из приюта к себе! Патрик, наоборот, настаивал на том, что ни один ребёнок не должен чувствовать себя брошенным и забытым, и даже такие нечастые визиты приносят детям радость. Что ж, и с этим тоже трудно было поспорить. Иногда Питу казалось, что, став родителем, человек словно принимает на себя ответственность за всех детей на свете. И потом, он всегда любил возиться с малышами. В этот раз ехать пришлось довольно далеко — они старались приезжать в разные детские дома, чтобы порадовать подарками и совместными играми как можно больше детей. Зато, когда они, наконец, добрались до места, небо немного прояснилось, и Энди с радостью отправился играть в мяч с десятком мальчишек и тремя девочками. Джо утащили на диван, поближе к старомодной громоздкой лампе — читать сказки, а Пит, по обыкновению, затеял с малышнёй шумную и бессмысленно-весёлую возню. Патрик старался наладить контакт с самыми робкими детьми, боязливо жавшимися по углам и не решающимися поучаствовать в общем веселье — ему хорошо удавались такие вещи. И действительно, вскоре тихий светловолосый мальчик присоединился к группке детей, с упоением слушавших чтение Джо, а смуглая темноглазая девчонка с забавными чёрными кудряшками-пружинками согласилась помочь Питеру поделить малышей на команды для следующей игры. И только один ребенок остался рядом с Патриком. Её звали Хейли и она была хрупкой, худенькой девочкой четырёх лет отроду. У неё были зелёные глаза и светло-русые волосы всего на пару тонов светлее, чем у Патрика. Она крепко обхватила аккуратными ладошками руку присевшего на ковер Патрика и очень серьёзно что-то ему рассказывала — стоя в центре шумной толпы детей, Питер не мог разобрать слов и видел только две склонённые друг к другу светловолосые головы. Кажется, потом Патрик вежливо пожимал плюшевую лапу любимого мишки Хейли, которого она достала из кучи сваленных в углу общих игрушек. Когда всё внимание малышей переключилось на Энди, который вернулся с прогулки со своей разрумянившейся на свежем воздухе ватагой, порядком охрипший и уставший Питер смог передохнуть. Патрика он нашёл на веранде большого светлого дома — тот сидел на ступеньках и держал на руках задремавшую Хейли. Наверное, девочка тоже захотела погулять, но скоро заснула, утомлённая непривычно насыщенным днем. Несмотря на то, что на Хейли была довольно тёплая, по погоде, курточка, Патрик всё равно заботливо укутал девочку в свой пиджак, оставшись в рубашке и кашемировом свитере. Питер замер за спиной мужа, невольно чувствуя себя здесь чужим — возможно, впервые с тех пор, как они с Патриком встретились. Но лёгкая обида вспыхнула и тут же погасла, стоило только Питеру подойти поближе и увидеть, каким тёплым и нежным взглядом смотрит Патрик на спящего ребенка. Питер неловко переступил по заскрипевшим половицам веранды, и Патрик, услышав, тут же обернулся. — Питер… Он заранее знал, что скажет Патрик. — Ты хочешь забрать её, верно? Я понимаю, Патрик. Честное слово, я тебя понимаю. Она чудесная девочка, — Питер присел рядом с мужем и осторожно погладил ребенка по мягким светлым волосам. — Но ты подумал о том, сколько трудностей нас ожидает? — У неё совсем никого нет. Мы нужны ей, Питер! — горячо зашептал Патрик, высвобождая одну руку, чтобы крепко сжать ладонь Пита. — Разве в нашей семье не найдется места и для неё тоже? — Дело не в этом, — возразил Питер, с искренним сожалением глядя в полные отчаянной мольбы глаза Патрика. — Сам подумай, насколько всё это непросто. Мы с тобой — однополая пара, и не мне тебе объяснять, что некоторых до сих пор перекашивает только из-за того, что двое мужчин могут открыто быть вместе. Что-то мне подсказывает, что члены комиссии по усыновлению могут оказаться как раз из таких людей. И плевать, что мы родственные души, давно женаты и воспитываем двоих детей. Кстати, а о мальчиках ты подумал? Как они воспримут все это? — Они полюбят Хейли! — уверенно заявил Патрик, понадёжнее перехватывая спящую девочку. Питер подвинулся ближе, прикрывая их обоих от холодного вечернего ветра. — В этом я как раз-таки не сомневаюсь, — проворчал он, накидывая на голову Хейли капюшон её малиновой курточки. — Ладно, а как насчёт того, что мы — музыканты, причём достаточно активно выступающие и гастролирующие, а гордое звание панка едва ли может стать удачной строчкой в резюме потенциальных опекунов? Бронкс и Дек уже достаточно подросли, хотя мы справлялись и в то время, когда они были совсем маленькими. Но здесь речь идёт о малышке из приюта, которой потребуется всё наше внимание и забота! Думаешь, если рассказать про наши вечно ломающиеся в дороге концертные трейлеры, нам с легкостью доверят ребёнка? Патрик горестно, полузадушено вздохнул, опуская голову, отчего голос его зазвучал глухо и совсем беспомощно — Питеру невыносимо было слышать его таким. — Я не знаю, что тебе ответить, Питер. То есть, я знаю, что ты прав, но согласится с тобой не могу. — Хей, мы будто ролями поменялись. Обычно это я несу всякую чепуху, а ты, как правильный и хороший мальчик, пытаешь поставить мои мозги на место, — фыркнул Пит, легонько толкая мужа локтём. Тот поднял голову и слабо улыбнулся — тень его обычной улыбки, но Питер был рад и этому. — Мы могли бы взять небольшой перерыв, — робко предложил Патрик. — Ты ведь сам говорил, что это может пойти на пользу группе. Да и Джо недавно сказал, что нам всем стоит отдохнуть друг от друга… Питер устало прикрыл глаза — он догадывался, что до этого дойдёт. В последнее время у них в группе, и правда, не всё ладилось. То и дело вспыхивали ожесточённые споры, иногда почти перераставшие в самые настоящие скандалы, что не лучшим образом сказывалось на творчестве. Да, Питер действительно сам заговорил о том, что им, возможно, стоит сделать перерыв в записи новых альбомов и выступлениях. Но, с другой стороны, он же и боялся распускать группу хотя бы на время — что, если снова собраться уже не получится? Они дружили и работали вместе столько лет! Господи, ведь группа для Питера — словно вторая семья! Неужели пауза в творчестве может разрушить всё то хорошее, что они создали вчетвером? И как это скажется на их с Патриком отношениях? Пит ведь может быть абсолютно невыносимым, когда на него, что называется, накатывает, а возможность с головой уйти в работу помогает ему бороться с приступами депрессии. Питер всмотрелся в безмятежное лицо девочки. Были ли тому виной огромные любовь и участие Патрика, которые Питер чувствовал благодаря их узам, или Хейли действительно предназначалась им в дочки свыше, но он и сам отчётливо понимал, что должен решиться на этот шаг. Да и Деклан с недавних пор всё чаще намекал, что хотел бы иметь младшую сестру... — Ладно, давай-ка вернёмся в дом — что-то здесь совсем холодно становится. Да и поздно уже, а нам ещё назад ехать. И учти, нам с тобой предстоят несколько очень сложных разговоров — с Джо и Энди, а ещё с мальчиками. А вот с директором приюта поговорим прямо сейчас, — вздохнул Питер, забирая у Патрика Хейли, чтобы тот мог подняться. Девочка недовольно засопела и заворочалась, на мгновение приоткрывая глаза, чтобы тут же снова уснуть — точно так же тяжело и неохотно просыпался и Патрик. — Знаешь, а ведь она немного похожа на тебя, — усмехнулся Питер. — Может, скажем всем, что мы её просто потеряли, а теперь нашли? И тихонько рассмеялся, когда Патрик в восторге почти что бросился ему на шею. Как и предполагал Питер, последующие месяцы дались им с Патриком тяжело. Решение сделать перерыв в творчестве, бесконечная бюрократическая возня с удочерением Хейли, срочный ремонт в доме из-за необходимости подготовить его к появлению ещё одного ребёнка, утомительные заседания комиссий и встречи с социальными работниками — всё это ужасно выматывало их обоих. Питер с Патриком даже поссорились несколько раз, причем довольно серьёзно, но, к счастью, сумели признать себя несдержанными болванами и вовремя помириться. Хорошо хоть, что их сыновья, Бронкс и Деклан, восприняли новость о вероятном появлении в семье маленькой девочки вполне положительно. Дек так и вовсе пришёл от этого в восторг, а Бронкс с деланной небрежностью пообещал «присматривать и за малой тоже». Питеру ужасно недоставало музыки, репетиций и концертов, не хватало потрясающего чувства единения с участниками группы на сцене и поклонниками в зале — когда тысячи людей будто оказываются с тобой на одной волне. И по Энди с Джо он тоже скучал — конечно, они с ребятами не прекратили общения, но видеться стали гораздо реже. От падения в омут мрачного настроения и апатии Питера удерживали только Патрик и сыновья. В итоге, эти несколько месяцев ожидания даже укрепили их отношения — Патрик, чувствуя, как тяжело приходится Питеру, старался постоянно быть рядом и поддерживать мужа. Зато, когда Хейли, наконец — наконец-то! — официально стала частью их семьи, это стоило всех потраченных усилий и жертв. Получив официальное разрешение, Патрик и Питер съездили в приют и привезли свою девочку домой, где её уже ждала полностью обустроенная детская, до отказа набитая новыми игрушками, одеждой и красивыми яркими книжками. Взволнованные Бронкс и Деклан встретили их на пороге — они успели нарисовать разноцветный плакат с несколько неровной надписью «Добро пожаловать домой, Хейли!», причём умудрились сделать всего одну ошибку в тексте, а значит, подошли к делу со всей ответственностью. Правда, мальчики явно не смогли определиться с тем, что именно любит их теперь уже сестра, поэтому приветственный плакат в изобилии украшали пёстрые цветы и бабочки вперемешку с улыбчивыми динозаврами и забавными машинками. Но Хейли только покрепче вцепилась в Патрика и смотрела на двух старших мальчиков почти испуганно. Питеру пришлось объяснить огорчённым её реакцией сыновьям, что девочке просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к ним и своему новому дому. И Хейли действительно понадобилось время. Она повсюду хвостом ходила за Патриком, избегала шумных игр с мальчиками и сжималась в комочек, стоило только ей что-нибудь уронить или опрокинуть. Они не сразу поняли — Хейли боится, что из-за какого-то проступка её могут вернуть обратно в приют. Патрик сходил с ума от жалости и норовил завалить девочку всевозможными подарками вроде красивых платьев или игрушек, но Питер то и дело сдерживал такие порывы. Он инстинктивно чувствовал, что на Хейли и так навалилось слишком много всего, и лучшее, что они могут сделать — это показать ей, что отныне она всегда будет окружена любовью и заботой. Питер не смог бы с точностью сказать, когда все изменилось к лучшему. Просто однажды Хейли звонко рассмеялась, когда Бронкс принялся корчить забавные рожицы прямо за обедом. Попросила Деклана поиграть с ней новыми игрушками. Заснула на диване, свернувшись клубочком под боком у Питера. Назвала Питера папой. Назвала Патрика папочкой. Поверила в то, что здесь, рядом с ними — её дом. И Питер не мог не думать о том, что всё в этом доме, всё, что они с Патриком создали вместе, стоило любых испытаний.