Грань

      Все люди на земле привыкли к тому, что понедельник — день тяжёлый, но на самом деле, пятница — не менее тяжёлый день, потому что весь день ты сидишь на лекциях/уроках/работе и ждёшь вечера, когда сможешь, наконец, отдохнуть и немного расслабиться, потому что впереди выходные.       Гарри привычно слушал общее гудение за столом, радуясь окончанию этого ужасного дня, а денёк и впрямь был не из лёгких. Две пары у Снейпа, тест у МакГонагалл и Флитвика и подготовка эссе к понедельнику, чтобы освободить выходные. Сейчас Поттеру хотелось немного отдохнуть. К тому же, его не покидало какое-то странное предчувствие, что этот день закончится ещё не скоро и надвигается какая-то опасность. Решив, что всё это от недосыпа (а спал юноша всю эту неделю очень плохо) и усталости, Гарри тряхнул головой.       — Ребят, я сегодня переночую в Выручай-Комнате. Очень устал, — обратился Поттер к Рону и Гермионе, которые сидели рядом с ним.       Ребята оторвались от своих занятий и обернулись к нему: Уизли отложил куриную ножку и вытер руки, а Грейнджер подняла взгляд от очередной занимательной книги. С момента отъезда Седрика их друг был сам не свой, предпочитая оставаться в одиночестве, раздумывая о чём-то. Их отношения давно были в прошлом, но мало ли, что воскресила эта встреча?..       — Всё в порядке? — взволнованно спросила девушка.       Она заметила, что в последнее время Гарри плохо спал, много тренировался и занимался, много времени проводил в библиотеке, разбирая архивы своей семьи. Что-то его тревожило, но он не хотел говорить. Улыбался своей прекрасной, всё понимающей улыбкой и качал головой, мысленно умоляя, чтобы его оставили в покое. Гермиона волновалась, но предпочитала не допытываться. Бесполезно.       — Немного устал, а так всё нормально. Забегу в библиотеку ещё. Никак не могу кое в чём разобраться, — хмурясь, рассказал Гарри и, подмигнув Рону, поднялся.       Он хотел побыть в одиночестве, расслабиться, просто послушать музыку, почитать, сидя перед камином, и ни о чём не думать. В последнее время ему очень не хватало покоя. Слишком много напряжения. Не то чтобы оно стало чем-то новым в его жизни, но всё же.       — Не лезь к нему, Герми. Парень страдает, — хихикнул Уизли, глядя, как Гарри разговаривает с кем-то возле входа в Большой зал.       В отличие от девушки, как, видимо, и от самого Гарри, он хорошо знал, что не даёт его другу покоя, почему он плохо спит, почему предпочитает одиночество и никому ничего не говорит. Грейнджер всегда была слепа к чувствам. Она об отношениях Поттера и Седрика узнала случайно, появившись в нужное время в нужном месте. Рон хорошо помнил, как незадолго до начала тех отношений юноша вёл себя так же, как и сейчас. У одной и той же болезни всегда одинаковые симптомы.       — О чём ты? — строго спросила девушка, хмуря тонкие брови.       Состояние Гарри её беспокоило, а Рон только какие-то намёки давал вместо того, чтобы нормально всё объяснить. Он точно знал, что происходит, и это чертовски бесило девушку, которая не знала ничего.       — Разве ты не видишь, что он влюблён? — пожал плечами Уизли.       Он слишком хорошо знал Гарри, чтобы видеть очевидное: взгляды, улыбки, написанные на лице мысли. Для него всё было просто и понятно — Поттер влюблён в человека, которого мог бы если не ненавидеть, то, по крайней мере, недолюбливать уж точно. Как парадоксально. Просто невероятно.       — Влюблён? — удивилась Гермиона. — В кого?       Она не замечала у друга признаков влюблённости. То есть, когда он встречался с Седриком, то буквально светился изнутри, то и дело улыбался, глаза его сияли, а магия лилась из-под пальцев легко и непринуждённо. Сейчас же юноша был подавлен, быстро уставал и улыбался только рядом с ними.       — В Драко Малфоя, — беззаботно ответил Рон. — Думаю, до библиотеки он не доберётся, — сказал юноша, указывая на слизеринского принца, который спешно вылетел из зала, стоило только Гарри переступить порог.       Уизли уже давно ожидал, когда же змей устанет ходить вокруг да около и решится на серьёзные действия. Было очевидно, что Гарри не воспринимает его всерьёз, похоже, дошло это и до Малфоя. Теперь наблюдать за ними станет интереснее, вот только... лучше бы слизеринцу сделать его друга счастливым, иначе...       Гермиона проводила его шокированным взглядом. Этот разговор стал для неё откровением. Прежде она не замечала за своим другом повышенного внимания к персоне старосты змеиного факультета. Ну как «повышенного»... эти двое вечно цапались ни с того, ни с сего, бросались колкими замечаниями и пошлыми комментариями, но ничего серьёзного. Точнее, Грейнджер так казалось, что ничего большего. Как видно — она ошиблась.       — Почему он сказал об этом тебе, но мне — нет? — недоумённо спросила девушка.       Рон прыснул на этот вопрос. Порой он поражался тому, что умная и всезнающая Гермиона совершенно не сведуща в делах сердечных. Она не замечала таких очевидных знаков внимания, которые ей оказывали, так как же она могла заметить чужие, да ещё и не столь очевидные чувства? Правильно — никак.       — Он мне не говорил, просто это очевидно, — пожал плечами Уизли и переключился на разговор с Дином.       Гермиона вздохнула. Очевидно... для неё это не было очевидно, потому что у неё самой времени на чувства просто не было, а единственная симпатия была к Виктору Краму. Насчёт своего отношения к Рону Гермиона не была уверена и разбираться у неё пока желания не возникало. Решив, что, если Гарри понадобится её совет, он сам спросит, Грейнджер спокойно продолжила ужинать, а настоящая опасность тем временем была уже очень близко.

***

      — Слушай, Драко, мне определённо не нравится эта идея, — взволновано прошептал Блейз, бросая тревожные взгляды на гриффиндорский стол.       План Малфоя был почти безупречен, по крайней мере, Поттер с ним точно поговорит. Вот только была одна весомая загвоздка — участие самого Гарри, который был бомбой со скрытым часовым механизмом. Чёрт знает, когда рванёт, и Забини всерьёз волновался, что действия его друга сорвут все ограничители к Основателям в могилу. Подохнуть, как их Лорд, сгорая под чудовищным напором магии, он уж точно не хотел. Отец сказал, что выглядело это ужасно и ощущалось, как будто на них уронили целую планету. Парень совсем не хотел это испытать.       — Чего ты боишься? — спросил слизеринский принц, делая глоток крепкого чая.       На самом деле, ему было глубоко плевать на все опасения, потому что он и так ждал слишком долго. Всю неделю Драко провёл в подготовке к этому дню, просчитал, кажется, все возможные сценарии того, что случится и во что это выльется, ко всему подготовился. Малфой не собирался отступать и не отступит, даже если Луна упадёт на Землю и начнётся апокалипсис. За это время Блейз несколько раз пытался уговорить его придумать другой способ поговорить с Гарри, но юноша других вариантов не видел, да и не хотел видеть.       — Того, что у него чертовски большой магический потенциал и мощная защита. Драко, вспомни: он уложил Тёмного Лорда, будь он трижды проклят, одним Экспеллиармусом. Только Мерлину известно, что случится, когда ты дашь ему это зелье, — прошипел Блэйз.       Его трясло от одной мысли о том, как отреагирует магия Поттера на малейшее вмешательство в её общий фон. Это может обернуться катастрофой похлеще ядерного взрыва. От бедолаги Лорда даже пепла не осталось, так что страшно представить, что бы с ним случилось, используй Герой Аваду или Бомбарду. В общем, в момент, когда Малфой будет воплощать свой план в действие, Забини предпочёл бы оказаться на другом конце земного шара, на всякий случай.       — Не волнуйся. Когда он попадает в Больничное крыло, Мадам Помфри всегда даёт ему сонное зелье, а мы всё ещё живы. У этого зелья принцип тот же, только небольшие корректировки, — ответил староста, наблюдая, как Поттер поднялся и направился к выходу.       Он уже собирался последовать за ним, когда гриффиндорец остановился и заговорил с каким-то парнем. Незнакомец был высоким, немного выше самого Гарри, с короткими, до середины шеи, светло-пшеничными волосами и хорошо тренированным телом. Лица с такого расстояния было не рассмотреть, но Драко это было и не нужно, потому что этот парень был уже трупом за одну только улыбку, полученную сейчас от его брюнета.       — Кто этот урод? — спросил Малфой.       Блейз вздохнул и потёр переносицу. Его друг до чёрта неисправим. Всё, что его волнует, — сохранность его собственности. Он уже не отстанет от Поттера, даже получив его тело, потому что потом Драко захочет и душу, и сердце. Свои-то парень давно подарил зеленоглазому демону. В целом, Забини, как друга, вполне устраивала кандидатура Гарри в качестве парня Драко. Вот только ссориться они будут шумно и бурно, но ведь это только одна сторона. Их отношения будут счастливыми, потому что эти двое единственные способны выносить друг друга в серьёзных отношениях.       — Кажется, его зовут Майкл или Митчел, как-то так, — ответил Забини.       Малфой безразлично кивнул, проследив, за какой стол сел этот Майкл/Митчел, а после отправился вслед за Гарри. Догнать его не составило труда: Поттер шёл спокойным шагом, ведя пальцами по каменной кладке стены и ступая почти бесшумно. В какой-то момент Драко поймал себя на мысли, что любуется грациозной и твёрдой походкой этого парня, но дальше тянуть нельзя. За следующим поворотом начнутся лестницы и их могут заметить картины верхних пролётов, что поставило бы под угрозу весь его план, поэтому слизеринец стремительно сократил расстояние между ними и обнял гриффиндорца за плечи, останавливая. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-либо узнал об этом... похищении.       — Нам нужно поговорить, Гарри. Прости, — услышал Поттер шёпот на ухо, а потом ему в нос ударил какой-то странный запах.       Голова мгновенно закружилась, и возникло желание прилечь отдохнуть, потому что всё тело налилось тяжестью и усталостью. Юноша пошатнулся, уплывающим сознанием отмечая, что держат его достаточно крепко, а перед закрывающимися против воли глазами мелькают белые пряди волос. «Малфой», — это была последняя мысль в его сознании, а после — темнота.       Драко легко подхватил бесчувственное тело на руки и отправился вниз. В подземельях не было картин, кроме той, что охраняла вход в гостиную его факультета, но туда никому и не надо было. У Малфоя, как у префекта, была своя комната, отдельная, что, несомненно, упрощало ему жизнь. Войдя в нужную дверь, замаскированную под стену, слизеринец уложил своего гостя на кровать и наложил на помещение заклинание тишины. Гарри вряд ли будет счастлив, когда очнётся, а лишние разговоры старосте змеиного факультета не нужны, как и самому гриффиндорцу.       Закончив с чарами, Драко сел на край постели и посмотрел на спящего: спокойный, расслабленный, губы чуть приоткрыты, а ресницы подрагивают, что явно говорит о том, что парень вот-вот очнётся. Вряд ли он останется таким же спокойным и безмятежным после пробуждения, что огорчало, потому что Малфой желал бы увидеть мягкую улыбку на его губах после того, как он проснётся. Вздохнув, Драко погладил растрёпанные чёрные волосы. Мягкие, почти шёлковые... Скользнул кончиками пальцев по лбу и надбровным дугам, отмечая нежность загорелой кожи, очертил полные губы и острые скулы, провёл по шее, сняв красно-золотой галстук и расстегнув белую рубашку. Плечи у Гарри были широкими с мелкими белыми шрамами, грудь подкаченной, как и руки, а живот подтянутым. Загар везде был ровным. Красиво, как ни посмотри. Тряхнув головой, Малфой вытащил чужую палочку из специального крепления на предплечье юноши и аккуратно связал руки за спиной Поттера, на всякий случай (мало ли, что может случиться), и сел в кресло. Ждать было не долго.       Гарри медленно приходил в себя, вспоминая, что произошло. Парень хорошо помнил, как вышел из Большого зала и направился к библиотеке. Он думал о Малфое, о том, что устал от его пошлых намёков и многозначительных фраз, хотелось чего-то... настоящего. Поттер думал о том, что их проблема в том, что они слишком идеально подходят друг другу, а так не бывает, не должно быть. Помнил, как на его плечи легли чужие руки, а в нос ударил знакомый запах, потом какой-то шёпот на ухо и темнота.       — Малфой, — прошептал Гарри и приоткрыл глаза.       Он лежал на широкой кровати в расстёгнутой рубашке и развязанном галстуке, руки его были связаны за спиной, а над головой висел бархатный зелёный балдахин. В голове немного шумело и хотелось снова отключиться, потому что, несмотря ни на что, ему было спокойно и уютно. Юноша не видел, но чувствовал, что Драко где-то рядом. Совсем близко.       — Как себя чувствуешь? — спросил Малфой, всё так же сидя в кресле.       Он наблюдал за своим гостем, с наслаждением отмечая свою фамилию, произнесённую на выдохе. Юноше хотелось подойти к нему, но он боялся спугнуть шаткое спокойствие Гарри. Так больно, когда любимый тобою человек тебя сторонится, не желая подпускать к себе. Малфой старался об этом не думать, чтобы не наговорить лишнего.       — Нормально. Что за дрянь ты мне дал? — хмурясь, спросил Поттер, поворачивая голову на звук чужого голоса.       Всё, что он видит, — это дорогие ботинки и чёрные брюки. Дальше обзор закрывал полог кровати. Опираясь на связанные сзади руки, юноша приподнялся и сел, осматривая комнату. Просторная, зелёные стены украшены серебряными эмблемами Слизерина, большие окна прикрыты белыми шторами, несколько дверей, письменный стол. Больше Гарри ничего увидеть не мог, но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что он в самом центре змеиного логова. Отличный конец дня, просто великолепный.       — Хорошо, потому что Блейз переживал, как отреагирует твоя магия на постороннее вмешательство, — улыбнулся Драко. — Это обычное сонное зелье, которое я немного усовершенствовал. Придал ему газообразную форму и уменьшил срок действия. Правда, я гений? — не столько спросил, сколько констатировал Малфой, пересаживаясь на край постели.       Гарри хмурился и покусывал губу, взгляд немного расфокусирован, а глаза недовольно блестят. Драко уже порядком надоела вся эта недосказанность между ними, вся эта чёртова неопределённость. Он хотел всё объяснить, расставить все точки на свои места. Если Поттер не захочет быть с ним, то Малфой хотя бы успокоится. Больно, сложно, но и надежды ни на что не останется. В конечном счёте, он справится.       — Можешь передать, что магия стабильна и подчиняется только мне, так что волноваться не о чем, — фыркнул Поттер. — Зачем ты меня сюда притащил? Чего ты хочешь? — спросил гриффиндорец, дёрнув руками.       Ему совершенно не нравилась сложившаяся ситуация, потому что быть полностью беззащитным перед Малфоем со связанными руками и без палочки — опасно. Мало ли, что стукнет ему в голову, а Гарри меньше всего хотел оказаться в его руках вот так. Как же всё-таки это нечестно: влюбиться в того, кто желает лишь твоё тело. Когда и почему это произошло, он и сам не знал, просто так случилось. Поттер хорошо помнил, что не понимал своего отношения к слизеринцу, да и не собирался сильно зацикливаться на этом — были дела поважнее. Только год или полтора назад он понял, что неравнодушен к Драко. Счастья ему это осознание не принесло.       — Не будь таким грубым. Я не притащил, а принёс тебя сюда, есть разница, — фыркнул Драко. — Я хочу поговорить с тобой, всего-то, — с улыбкой ответил Малфой.       Ему бы добиться хоть немного доверия, понимания — всего того, что каждый день получает весь этот треклятый мир. Кажется, только на него Гарри смотрел холодно и безразлично, только к его вниманию относился настороженно, только на его слова предпочитал не отвечать. Сначала Драко не обращал на это внимания, но в конечном счёте ему надоело просто смотреть издалека.       — О чём нам разговаривать? — спросил Гарри, продолжая хмуриться.       Он на подсознательном уровне чувствовал в этом человеке опасность, но вместе с тем умиротворение. Такой странный диссонанс сбивал его с толку, не позволял очухаться и поднять голову. Он не мог понять, что именно преобладает в нём рядом со слизеринцем, а потому сторонился его, пытаясь унять глупое сердце, не желающее его слушать.       Драко вздохнул. Как же он устал от недоверия к своей персоне. Поттер выглядел так, словно Малфой вот-вот вынет палочку и начнёт пытать его, а то и вовсе заавадит. Право же, это было беспочвенное недоверие, и слизеринский принц не желал своему любимому зла, наоборот. Совсем наоборот.       — Считаешь, не о чем? — спросил блондин, не дожидаясь, впрочем, какого-либо ответа, потому что он его и так знал. — Гарри, давай начистоту: что между нами происходит? — и вот на этот вопрос юноша хотел получить ответ, это было важно.       Поттер недоумённо вскинул бровь, глядя на Малфоя. Такого поворота он не ожидал. То есть, всё, что между ними происходит, так или иначе, случается с лёгкой подачи самого Драко. Они познакомились, потому что слизеринский принц захотел этого, враждовали с его подачи, молчали, потому что Малфой ничего не говорил, а теперь они здесь тоже по его воле. Зная всё это, гриффиндорец не понимал, чего от него ждут, задавая подобные вопросы.       — И ради этого разговора ты принёс меня сюда и связал? — Гарри выразительно подёргал руками, которые уже начали затекать.       Драко вздохнул и прикрыл глаза. Он понимал, что разговор будет сложным, что чего-то правильного в их нынешнем положении очень мало, но это и впрямь был единственный способ хоть как-то поговорить с ним. Малфой был взрослым человеком и хорошо понимал, что, пригласи он Поттера куда-то, тот бы не принял его слова всерьёз и отказал.       — А ты бы пошёл со мной, если бы я просто позвал? Не вскочил бы и не сбежал, только очнувшись, будь ты свободен? — вскинул бровь Малфой.       Гарри вздохнул. В этом Драко, конечно, прав. Не пошёл бы и сбежал бы, лишь бы оказаться как можно дальше от этого белокурого демона с серебряными, как сами звёзды, глазами. Всё, что угодно, чтобы не чувствовать бешено колотящееся сердце, и как во рту пересыхает. Слишком много эмоций для одного дня, для одной недели, по-хорошему говоря. Седрик появился неожиданно. Вернее, они часто виделись, переписывались и даже планировали открыть общее дело, но увидеть его в школе... это воскресило много воспоминаний, приятных воспоминаний, да и его предложение... юноша пока не принял окончательное решение.       — Ладно, ты прав, но сейчас уже можешь развязать. Без своей палочки я всё равно никуда не денусь, — ответил Поттер.       Малфой кивнул и наклонился к Гарри, протягивая руку ему за спину. Он ясно видел в этот момент, как напряглось тело гриффиндорца, приоткрылись его губы и расширились зрачки. Через мгновение руки юноши уже свободны, а Драко вернулся на своё место. Всё, казалось, пришло в норму и расстояние между ними снова достаточное, но брюнету всё ещё не по себе.       — Так ты ответишь на мой вопрос? — уточнил Малфой, но ответить Гарри не успел, потому что их разговор прервало объявление директора.       Очень странное и тревожное. Оно заставило Поттера убедиться в том, что его предчувствие беды никак не было связано с усталостью, это было вполне чёткое и однозначное предупреждение от его интуиции, которая никогда не ошибалась, не ошиблась и теперь.