Грань

      Гермиона болтала с Парвати, когда заметила Филча. Смотритель был бледнее мела и что-то говорил на ухо директору, от чего Дамблдор хмурился и тоже постепенно бледнел. Девушка перевела взгляд на МакГонагалл, но та, видимо, ещё не знала, что произошло, потому что с беспокойством смотрела на Альбуса. Последний раз преподаватели выглядели так, когда Гарри и Седрик, едва живые, с кубком в руках появились на арене. Тогда сразу стало понятно — Турнир тут ни при чём. Вся правда выяснилась позже и в жизни Поттера начался кромешный ад. Пресса давила со всех сторон, постоянные допросы, насмешки... Седрик был рядом, но его обвиняли в предвзятости. Тогда в дело вступили те, кого никак не ожидало Министерство, — бывшие Пожиратели, которых призвал на кладбище Лорд и которые всё видели сами. Их обвинить в предвзятости не вышло. Министр вынужден был подать в отставку и по нему до сих пор никто не скучал.       — Рон, что-то случилось, — тихо сказала Грейнджер, чтобы никто другой не услышал.       Уизли посмотрел сначала на подругу, а после — на учительский стол. Снейп и МакГонагалл куда-то уходили вместе с Филчем, а директор был мрачнее тучи и внимательно осматривал зал. Другие преподаватели перешёптывались и выглядели крайне встревоженными, глаза их, как и Дамблдора, бегали по студентам, словно выискивали кого-то. Осознание пришло мгновенно. И почему им только спокойно не живётся? Последний год в школе, и тот псу под хвост. Чёрт бы побрал весь этот мир, который никак не оставит их славную троицу в покое.       — Похоже, Гарри грозит опасность. Надо бы выяснить, что происходит, — так же тихо ответил Рон.       Девушка согласно кивнула. Когда в Хогвартсе что-то случалось, Гарри обязательно был в деле. Правда, после смерти Волан-де-Морта, юноша жил спокойно, не ввязываясь во всякого рода неприятности. Видимо, в этот раз неприятности сами нашли его. Вопрос лишь в том, насколько они глобальны и чем обернутся. Судя по лицу Дамблдора, всё плохо.       — Друзья мои, — начал свою речь директор, поднявшись. — Я вынужден просить вас разойтись по своим комнатам в сопровождении старост факультетов и оставаться там, пока не будет объявлено, что вы можете выйти. Поторопитесь, пожалуйста, — объявил Дамблдор.       Ученики мгновенно поднялись, активно обсуждая то, что только что произошло. Старосты стали выводить своих подопечных из зала, успокаивая младшекурсников и отвечая на вопросы старшекурсников. Все суетились, кроме Рона и Гермионы, которым давно уже было не привыкать к экстренным ситуациям. Как ни поверни, а они были друзьями Национального Героя Великобритании. Тут уж волей-неволей научишься сохранять хладнокровие в любых обстоятельствах.       — Отведи всех наверх, а я поговорю с Дамблдором. Встретимся в гостиной, — сказала Грейнджер.       Рон кивнул ей и собрал гриффиндорцев, отправляясь в их башню. Гермиона же, кивнув сама себе, направилась к директору, который, похоже, её ждал. Значит, её другу действительно грозит опасность. В голове сейчас смешалось много мыслей, которые не давали ей покоя. После того, как судебные тяжбы были закончены, с Сириуса сняты все обвинения, Петтигрю осуждён, а новый Министр избран, девушка надеялась, что теперь-то они заживут спокойно, но, видимо, Гарри был прав, говоря, что для него война никогда не закончится.       — Директор, что случилось? — встревоженно спросила Грейнджер.       Дамблдор пригласил её присесть рядом и вздохнул. Сейчас он действительно волновался о своём лучшем ученике, который, как оказалось, уже успел куда-то исчезнуть. Вот уж непоседа. За ним всегда было тяжело уследить, потому он и был самым лучшим из всех, а лучших предпочитают уничтожать. Их хочется опустить до своего уровня, чтобы смешать их с обычными людьми. Гарри обычным не был, а потому на него всегда будет вестись охота.       — Мисс Грейнджер, боюсь, в школу проник человек, желающий зла Гарри, — ответил на вопрос директор. — Где он, кстати? — спросил мужчина.       Гермиона тяжело вздохнула. Худшие опасения сбылись, подтверждая слова Поттера и их с Роном предположения. За столько лет она давно перестала удивляться своему другу, его действиям и знаниям, но самое главное: за это время она поняла, что он — человек, которому нужна помощь и поддержка, чтобы идти вперёд.       — Сложно сказать наверняка, — хмурясь, сказала девушка. — Он сказал, что зайдёт в библиотеку, а после отправится в Выручай-Комнату, но сразу за ним из зала вышел Малфой. Рон говорит, что между ними что-то есть, — пространно ответила Гермиона.       Дамблдор нахмурился и застучал пальцами по столу. Да-да, Драко Малфой. Этот молодой человек всё время старался оказаться рядом с Гарри, зорко наблюдал за ним и не позволял кому-то приблизиться к предмету своей любви, а то, что он любит Поттера, было вполне очевидно. Так же очевидно, как и то, что сам брюнет к нему неравнодушен. Альбус с удовольствием наблюдал за ними, не спеша вмешиваться или говорить им что-то, потому что эти двое должны были понять всё сами, прийти друг к другу и решиться на что-то. Его ученик не говорил с ним о своих чувствах и Альбус не спешил поднимать эту тему.       — Что ж, идите в свою комнату, мисс Грейнджер, и проследите, чтобы никто не покидал башню. С Гарри я сам поговорю, — успокоил девушку Дамблдор.       Она не знала, с Малфоем ли её друг, но надеялась, что он в безопасности. В этом мире многие хотели причинить вред Поттеру, словно это — цель их жизни, словно он сделал что-то плохое кому-то, но юноша был добр к людям и никому не причинил зла. Так почему же ему все хотят только плохого? Если бы она знала...

***

      «Всем ученикам: немедленно пройти в свои комнаты и оставаться там. Всем деканам факультетов: будьте со своими подопечными. Остальным учителям: собраться в кабинете директора», — прозвучал по всему замку голос Дамблдора.       Гарри и Драко одновременно вздрогнули и инстинктивно подняли головы вверх.       — Что-то случилось, — сказал Поттер, вскакивая с постели, и начал застёгивать рубашку.       В замке определённо что-то произошло и, возможно, понадобится его помощь. Рон и Гермиона могут быть в опасности. Он не станет сидеть сложа руки. Это было не в его правилах. Почему-то ему очень не хотелось уходить отсюда, так странно, будто если он уйдёт, то обратно уже не вернётся. Драко не захочет второй раз начинать этот разговор, да и в его жизни всегда будет грань, отделяющая сегодня от завтра и шанс от невозможности. Быть рядом с ним сложно и опасно, потому они с Седриком и расстались. Гарри не хотел подвергать его опасности.       — Стой-стой-стой, что это ты делаешь? — спросил Малфой, глядя, как Поттер одевается.       Он не собирался отпускать брюнета туда одного. Так или иначе, но что-то случилось, это правда, и, судя по объявлению Дамблдора, что-то не очень-то хорошее, да ещё и опасное. За семь лет в школе все привыкли, что всё самое необычное и опасное происходит в этом замке только с Гарри. Такова суровая правда. Причём чаще всего это борьба на грани жизни, смертельные враги и небольшой шанс вернуться целым и невредимым. Драко меньше всего хотел потерять его, особенно сейчас.       — Я должен быть там, — просто ответил Поттер.       Малфой поднялся и схватил его за руку, останавливая и разворачивая к себе. Он не готов был отпустить сейчас своего гриффиндорца. Пусть Гарри привык к опасности и тому, что его постоянно пытаются убить, но для Драко его жизнь очень много значила, чтобы позволить ею рисковать. Сам брюнет смотрел на него со смесью удивления и негодования. Ему стоило бы поспешить к директору, но вместо этого юноша вынужден объясняться со слизеринцем. Какая ему, в конце концов, разница, что он собирается делать? Там его друзья, учителя и те, кто ещё не готов использовать свою магию в бою, а противник может быть любым.       — Нет, не должен, — возразил Драко. — Ты разве не слышал Дамблдора? Никто не должен покидать комнаты, — строго сказал он, сжимая руку парня сильнее.       Всё это походило на сцену из дешёвого бульварного романа, которые были популярны у магглов и которые с попеременным успехом пересказывала ему Панси. Вся эта ситуация была словно вырезана оттуда. Полнейший бред, но уж лучше так, чем дать ему совершить ещё один подвиг невесть какой ценой.       — Он абсолютно прав, Гарри, — раздался сзади голос директора.       Альбус появился в комнате совершенно бесшумно и невольно стал свидетелем этой небольшой сцены. Со стороны ему было очевидно, что слизеринец не желает отпускать Поттера, опасаясь за его жизнь, а гриффиндорец не хотел подвергать опасности Малфоя, за судьбу которого переживал. Они могли бы стать превосходной парой, очень красивой, если бы только перестали скрывать друг от друга свои чувства. Впрочем, Дамблдор очень надеялся, что это невольное заточение поможет им немного разобраться в себе и друг в друге. Старик хорошо знал, почему Гарри избегает начинать эти отношения. У него был Седрик — надёжный, готовый поддержать во всём и знающий цену за счастье с Героем, а в Драко юноша уверен не был. Не мог быть уверен, но Альбус хотел дать слизеринцу шанс.       — Директор, что происходит? — мгновенно переключился на гостя Поттер.       Он готов был отправиться за директором на защиту Хогвартса от кого угодно. Школа была ему очень важна, он любил её, в этих стенах произошло очень много хорошего, тут он понял, кто такой, нашёл своё место и друзей, влюбился и обрёл семью. Школу он готов был защищать до самого конца, но в глазах Альбуса видел мягкий укор и благодарность. Дело было не в нападении, опасность угрожала не Хогвартсу.       — Боюсь, тебе грозит опасность, Гарри, — сказал Дамблдор, подтвердив догадку юноши. — В школу проник человек, желающий убить тебя, — продолжил мужчина, зная, что Поттеру больно это слышать.       Он, может, и привык к подобному, но не смирился. Не смог принять эту жгучую ненависть и задавался вопросом: за что? Директор тоже им задавался, особенно глядя на такого своего ученика.       Гарри приоткрыл рот от удивления, а Драко только ещё сильнее сжал руку юноши, желая удержать его от необдуманных поступков. Гриффиндорец немного пошатнулся и отступил назад, неосознанно подходя ближе к Малфою. Он был шокирован, а слизеринец — взволнован.       — Никто не мог бы попасть в школу без посторонней помощи, — заметил блондин, внимательно глядя на дезориентированного Поттера.       Директор согласно кивнул и нахмурился ещё сильнее. В этом Малфой был совершенно прав. Никто бы не смог попасть в Хогвартс без помощи кого-то изнутри. В конце концов, школа была окружена сильными чарами и являлась практически неприступной крепостью. Основатели и директора всегда внимательно следили за тем, чтобы ученикам в стенах замка ничего не угрожало. Это было важным аспектом в обеспечении обучения. Сейчас опасность грозила одному из его учеников, а потому Дамблдор собирался сделать всё, чтобы Гарри не пострадал.       — Я с Вами полностью согласен, мистер Малфой. Как ни прискорбно, но у тебя много врагов, Гарри, и будет лучше, если ты останешься здесь, с мистером Малфоем. Тут тебя не станут искать, — сказал Дамблдор.       Драко бросил взгляд на Поттера, который побледнел и смотрел куда-то в одну точку. Было очевидно, что это известие поразило его. В чём-то слизеринец его понимал — тяжело было осознавать, что после всех трудностей и невзгод, через которые юноше довелось пройти, всё ещё остались люди, желающие твоей смерти. Слизеринец готов был сам уничтожить угрозу, но куда важнее было защитить Гарри, поддержать его и привести в норму.       — Вы уже вызвали авроров? — спросил Малфой, стараясь мыслить рационально.       — Разумеется, мистер Малфой, поэтому я прошу Вас позаботиться о Гарри, пока ситуация не прояснится, — ответил директор.       Он отчётливо видел растерянность Гарри и то, как слизеринец защищает его, задавая вопросы, которые должен был бы задавать сам гриффиндорец. Всё-таки, они — восхитительная пара, которая могла бы заворожить кого угодно одним своим видом, так ярко и контрастно они смотрелись. Их объединение было бы событием века, им бы завидовали, брали бы с них пример, но для этого им необходимо быть вместе.       — Нет, — вдруг оживился юноша. — Нет, он не может остаться! — воскликнул Поттер.       Если он останется, то может пострадать, а Гарри этого не хотел. Он был влюблён в Драко и не мог позволить, чтобы его жизнь была в опасности или оборвалась из-за такой глупости, как попытка убить самого гриффиндорца. Это несправедливо. В некотором роде юноша уже успел привыкнуть к тому, что кто-то всегда будет желать его смерти, хотя это и обидно, но никто больше не должен от этого страдать так же, как довелось когда-то Седрику.       — Я присмотрю за ним, директор. Вам не о чем волноваться, — словно и не услышав высказывание Поттера, произнёс Малфой.       Он не собирался оставлять Гарри одного. В конце концов, они должны поговорить о своих отношениях, разобраться во всём, что их связывает. Драко не хотел откладывать или оставлять этот разговор, он желал рассказать юноше правду.       — Он не может остаться. Если этот... человек придёт сюда, если найдёт меня... — сказал Поттер, сверля Дамблдора нервным взглядом.       Заканчивать предложение смысла не было, потому что и так было ясно, на что он намекает. Директор не вмешивался, ожидая, что эти двое сами разберутся и примут решение относительно того, как поступить правильно. Они, всё-таки, планировали стать парой. То есть, не планировали, конечно, но станут. Дамблдор не сомневался. Хотя тут он явно преувеличивал. Сомневался, само собой, потому что сломать предубеждённость Гарри относительно Драко будет непросто. Вряд ли он готов довериться слизеринцу. Что бы кто ни говорил, а Поттер всегда следовал за своим сердцем и интуицией и доверял только им.       — Я буду здесь! — рявкнул Драко, разворачивая Гарри лицом к себе и заглядывая в его глаза.       Его удивляла забота Поттера о нём, но ему было приятно. Парень и раньше замечал, как гриффиндорец смотрит на него, и истолковывал эти взгляды весьма однозначно. Сейчас он не желал оставлять всё так, не желал оставлять любимого парня одного дожидаться того, кто желает его убить. В конечном счёте, он в принципе не собирался дать ему погибнуть.       — Ты не можешь остаться, это опасно! — возразил Гарри, не пытаясь хоть немного сбавить тон.       Они ограждали друг друга от возможной беды, ограждали так отчаянно, что было понятно: они боятся друг за друга. Боятся потерять друг друга. Дамблдор улыбнулся, наблюдая за тем, с какой яростью они смотрят сейчас друг на друга, с какой почти отчаянной страстью пытаются скрыть истину, а всё равно тянутся друг к другу.       — Во-первых, это моя комната. Во-вторых, я не собираюсь оставлять тебя одного. В-третьих, я хочу остаться, — почти спокойно произнёс Малфой, делая шаг вперёд, приближаясь к Поттеру.       Гарри приоткрыл губы и опустил взгляд. Как он мог позволить ему остаться? Как он мог отпустить его? Гриффиндорец прикусил губу, раздумывая над ситуацией. Исключал ли он, что эта попытка убить его станет удачной? Нет. Хотел ли остаться один? Нет. Кажется, юноша совершенно запутался не только в ситуации, но и в собственных чувствах. Видимо, Драко был прав: им стоит поговорить.       — Ладно, оставайся. Директор, будьте осторожны. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Пусть авроры встанут на каждом этаже и спрячутся под чарами-хамелеонами. Никто из учеников не должен бродить по коридорам, это может плохо закончиться, — взволнованно и наставительно сказал Гарри, хмурясь.       Дамблдор кивнул и вышел, оставляя юношей наедине. Он не сомневался, что Малфой не позволит Поттеру попасть в беду, потому что любит его, и это чувство взаимно. Гарри же не даст Драко рисковать и, может, благодаря этому, сам останется цел и невредим. По крайней мере, директор очень на это надеялся.       Когда дверь за Альбусом закрылась, слизеринец посмотрел на немного растерянного гриффиндорца, который смотрел в окно за его спиной и о чём-то размышлял. Его зелёные глаза были немного мутными, словно юноша всё никак не может в чём-то разобраться. Малфой посмотрел на свою ладонь, которая всё ещё сжимала руку Поттера.       — Ты волнуешься за меня? — спросил Драко, разжимая пальцы и садясь в кресло.       Гарри вздрогнул и посмотрел на него. Слизеринец сидел в кресле, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники, и смотрел прямо на него. В нём была такая гордость и величественность, что Гарри почувствовал себя на приёме у короля, а не в комнате у «принца». Сглотнув, он прошёл к окну и сел на подоконник, глядя на улицу. Стояла потрясающая погода и самое время сбежать прочь. Куда-то, где его никто не найдёт. Далеко-далеко. Крепко взять за руку дорогого человека и исчезнуть вместе с ним, чтобы никто и не искал.       — Да, — вдруг ответил Поттер, не сводя глаз с горизонта.       Малфой посмотрел на него и улыбнулся. Эти слова были чем-то важным и ценным, отданным ему на поруки, чтобы не запылились, не потерялись. Он хотел откровенности, и Гарри почему-то решил дать её ему. Возможно, он на что-то решился, а возможно, наконец-то, принял свои чувства. Впрочем, вероятно, это было чем-то нормальным для гриффиндорца — волноваться за других людей, которые находились рядом с ним в моменты опасности. Чёрт его разберёт.       — Я за тебя тоже, — ответил Драко, всё рассматривая юношу.       Он выглядел таким одиноким, сидя на подоконнике, глядя куда-то в никуда и раздумывая о чём-то своём. Такой далёкий, спокойный и красивый. Глядя на него сейчас, казалось, что не дотянуться, не коснуться, не приблизиться. Вот интересно, а у Диггори такие ощущения возникали когда-нибудь или он видел Поттера другим? Вдруг, с ним Гарри чувствовал и вёл себя иначе? Об этом хотелось спросить и, вместе с тем, не хотелось знать.       — Не стоит, — серьёзно сказал Поттер, хмурясь. — Я не нуждаюсь в заботе или волнении, — холодно заметил юноша, не глядя на своего собеседника.       Драко нахмурился и раздражённо фыркнул, а Гарри думал о Седрике, о том, что за разговор произошёл между ними. Нужно, наконец, принять решение и перестать мучить их обоих. Гарри прикусил губу и провёл пальцами по стеклу. Всё было бы проще, будь тут сейчас Диггори, а не Малфой. Тогда бы и мысли разные в голову не лезли, и атмосфера была бы легче. Седрик каким-то неведомым ему образом умудрялся развеять его плохое настроение и сгладить все нестыковки их характеров. С ним было легко и уютно, а рядом с Драко — сложно и непонятно, но при этом очень спокойно. Юноша пока не понимал всех своих чувств.       — Могу я спросить о твоих отношениях с Диггори? — поинтересовался Малфой, едва не рыча.       Слизеринцу не нравилось такое настроение парня, но было бы глупо что-то спрашивать об этом. Он каким-то шестым чувством знал, что Гарри раздирали какие-то противоречия и связаны они именно с Седриком. Сейчас Драко ненавидел этого чёртового хаффлпаффца, потому что он получал всё то, что так отчаянно желал получить сам блондин. Что в нём было такого особенного, что Поттер предпочёл его? Почему любимый им юноша предпочёл ему другого? Почему сейчас думает не о нём? Малфой не находил ответов на эти вопросы и надеялся, что Гарри ему расскажет.       — Зачем тебе это? — спросил парень, так и не повернувшись.       Гарри и хотел, и не хотел знать ответ. Несмотря на все свои чувства к Малфою, несмотря на то, что испытывал их уже не первый месяц, он просто не мог довериться ему. Поверить, что холодный, колючий и наглый слизеринец не лжёт, что он может поддержать и помочь в любой ситуации, что ему не страшно, что он не сбежит. Всё в его ощущениях было сложно и запутанно. Поттер чувствовал себя омерзительно, думая об этом, потому что правильно было идти за своим сердцем, а не за рассудком, но он не мог услышать и слова из того, что оно ему говорило.       — Потому что ты мне небезразличен, — честно ответил Драко.       Он не хотел и не видел смысла лгать, потому что всё это было затеяно для того, чтобы поговорить, наконец, начистоту. Они уже не дети, чтобы беспрерывно дёргать друг друга за косички, а взрослые, здравомыслящие люди, способные адекватно высказывать свои мысли и реагировать на них. Малфой собирался говорить правду и планировал в ответ получать то же самое. Ему надоело чувствовать на себе пристальный взгляд, но встречаться глазами лишь с холодом и отстранённостью. В последнее время это начало здорово бесить парня, а после появления Седрика возникло неприятное, прожигающее чувство. Пришло время положить этому конец.       — Мы встречались три года назад, а потом расстались. На последнем этапе Турнира Седрик едва не погиб и, несмотря на то, что он хотел продолжать наши отношения, я ушёл. Быть рядом со мной слишком опасно, а потому мы остались добрыми друзьями, — коротко рассказал Гарри, не желая вдаваться в подробности.       Седрик и впрямь тогда говорил, что ему плевать на все опасности, что он хочет быть с Гарри, что вместе они справятся со всеми неприятностями. Поттер верил. Безоговорочно верил каждому слову и потому ушёл. Он не хотел, чтобы Диггори пострадал из-за него. Более того, он этого боялся. Когда на кладбище Хвост выпустил Аваду, юноша думал, что это конец, но, слава Мерлину, всё обошлось. Применять такое проклятье нужно с желанием убить, а не со страхом, а Питер боялся так сильно, что смертельное проклятье превратилось в Секо и лишь ранило Седрика. Вот только Поттеру этого хватило с лихвой. Он не готов был пережить нечто подобное снова, не готов был потерять.       — Ты был счастлив с ним? — задал новый вопрос Малфой.       Он чувствовал, что их расставание прошло вовсе не так гладко. По крайней мере, сам слизеринец никогда бы не отпустил гриффиндорца из-за мнимой опасности. Седрик наверняка согласился не сразу, да и сейчас не оставляет попыток вернуть Гарри, что вполне очевидно. Поттер ведь не только красив и популярен, с ним рядом очень хорошо: спокойно, тепло и уютно. Во всяком случае, Драко чувствовал себя на своём месте.       — Смотря, с чем сравнивать, — всё так же нейтрально ответил Поттер. — Мне с ним было надёжно и спокойно, — пояснил Гарри.       Диггори стал для него тем человеком, который показал ему, что значит чувствовать себя желанным и любимым, как это, когда тебя во всём поддерживают, понимают, не ждут особых свершений, а просто принимают таким, какой ты есть. Седрику всегда было плевать на общественное мнение, он не ждал, что его парень спасёт мир или ещё что-то, он просто дарил ему заботу и понимание, мягкую тишину и обжигающую страсть. Те отношения были для него первыми и очень яркими, потому что юноша был по-настоящему влюблён. Возможно, именно это чувство, а ещё бесконтрольное ощущение потери помогли ему тогда победить Тома. Впрочем, об этом он старался не думать. Ему было всё равно, потому что потом его ждало слишком много проблем, чтобы зацикливаться на одной проблеме.       — Ты бы хотел вернуться к нему? — спросил Малфой, злясь, что не сумел скрыть горечь в этом вопросе.       Он ощущал нежность в словах Гарри. Нежность к тем отношениям, к Седрику. Почему-то было больно от осознания того, что не ему предназначалась эта нежность, что не он был тем, кто коснулся его первым, не ему принадлежит первый поцелуй парня. Раньше он думал, что это ревность, а сейчас понимал, что это страх. Страх потерять его навсегда. В конечном счёте, всегда считалось, что первая любовь самая долговечная и воспоминания о ней никогда не стираются. Первое чувство сложно превзойти, но Драко хотел этого. Пусть он был не первым, но сделает всё, чтобы стать последним.       - Седрик тоже спрашивал меня об этом, - тихо ответил Гарри, но Малфой услышал и заметно напрягся.

***

      Игра выдалась действительно классной. Давно он не испытывал такого драйва, играя в квиддич. Седрик стал играть значительно лучше с тех пор, как они в последний раз сталкивались на одном поле, не даром он — лучший ловец Хаффлпаффа. В какой-то момент он даже залюбовался противником, так круто он смотрелся на метле и в форме. Было очевидно, что парень рад снова вернуться на родное поле, ну а сам Поттер получил свой реванш за проигрыш на третьем курсе.       — Чёрт, я всегда знал, что та победа была случайной, но ты мог бы дать мне хоть немного времени, чтобы я показал свои новые трюки? — сказал Седрик, поймав гриффиндорца в объятия.       Он так давно не имел возможности прикоснуться к юноше больше, чем к другу. Чувства к этому человеку нисколько не остыли за эти три года, а желание только усилилось. Гарри сводил его с ума своим пластичным телом, зеленью глаз, лохматыми волосами и покусанными губами. Диггори хорошо знал, что у парня нежная кожа, мягкие волосы, сладкие губы, а глаза становятся, иногда, почти чёрными. Эти картинки всю игру не давали ему сосредоточиться, потому что Поттер на метле не завести мог разве что Снейпа, а Седрик пару раз едва не свалился с метлы.       — Прости-прости, — хихикнул Гарри, откровенно наслаждаясь сильными руками, которых ему не хватало.       Поттер совершенно не был уверен, что ему не хватало именно этих рук, но хорошо помнил, как в первое время после их разрыва не мог уснуть в одиночестве. Тогда ему недоставало объятий Седрика, таких сильных и надёжных. Однако в последнее время он всё больше желал ощутить перед сном совсем не эти руки. Чувства эти раздирали его и беспокоили.       — Прощу, если ты меня поцелуешь, — хитро сказал парень, ведя носом по шее гриффиндорца.       Седрику не хватало этих ощущений, когда сладкие и покусанные губы Гарри касаются его собственных. Юноша редко целовал его первым, но, когда это случалось, Диггори долго не мог отойти и прийти в себя. Сейчас же он чувствовал, что в сердце Поттера поселилось новое чувство к кому-то другому. Этого следовало ожидать, но всё-таки хотелось вернуть те моменты, когда он принадлежал только ему одному. Три года назад он полностью отдавался их отношениям, позволял прикасаться к нему в самых интимных местах, и бывший хаффлпаффец хотел вернуть это время. Очень хотел.       — К чему ты просишь меня об этом? — Поттер развернулся, заглядывая в стальные глаза.       Откровенно говоря, он очень любил этот цвет и глаза Седрика, мог смотреть в них очень долго и каждую секунду видеть что-то новое. Эти глаза завораживали его так же сильно, как осеннее небо Англии, которое он просто обожал. Глядя сейчас в эту бездну, он вспоминал, как три года назад, так же всматриваясь в неё, он готов был на всё, что угодно, но не теперь. Сейчас он нашёл ещё одну бездну. Стальную, как грозовое небо, и прекрасную, словно туман. Вот только мечтать о ней он себе запрещал, зная, что ничем хорошим это не кончится.       — Я хочу, чтобы ты вернулся, — просто ответил Диггори, поглаживая парня по шее.       Он хорошо знал, что это — самая чувствительная часть тела гриффиндорца. Достаточно было провести пальцами или носом, поцеловать, прикусить и лизнуть нежную кожу — и у Гарри срывало крышу. С его губ слетали стоны, а вся скромность и сдержанность летели псу под хвост и чёрту под копыта. Сам Седрик, наблюдая эту картину, окончательно терял все здравые мысли, сосредотачиваясь только на своём партнёре. Вот и сейчас тоже Поттер резко выдохнул и почти неосознанно подался ближе, утыкаясь носом в плечо.       — Седрик, — тихо-тихо позвал Гарри, немного отстраняясь. — Я не могу, — уже более твёрдо произнёс он, ведя ладонью по щеке парня и улыбаясь.       Поттер действительно не мог. Не только потому, что беспокоился за его безопасность, но и потому, что влюбился. Отчаянно, безнадёжно и непоправимо влюбился в самого неискреннего человека из всех, кого знал. Драко Малфой. Человека, более лживого, наглого и самодовольного надо было ещё поискать и, в сравнении с Седриком, он проигрывал по всем параметрам, но юноша ничего не мог с собой сделать. Это было сильнее него. Эти чувства сильнее него.       — Подумай об этом, ладно? Просто подумай, — попросил Диггори, надеясь на положительный ответ.

***

      — И что ты ему ответил? — напряжённо спросил Драко.       Сейчас от ответа Гарри зависит их возможное общее будущее. Если он ответил Диггори положительно, то ему останется только пожелать им счастья и смириться, а если отрицательно или неопределённо, то Малфой не отступит. Он будет бороться и получит свой приз. С Поттером не могло быть просто, да слизеринец на это и не рассчитывал, зато он был уверен, что, если у него будет шанс, — он его не упустит. Он сделает всё, чтобы этот зеленоглазый ангел принадлежал ему.       — Что я не могу этого сделать, — ответил Гарри, не подумав, а когда понял, что сказал, было уже поздно.       Он не хотел признаваться в этом Драко, тем более, не хотел возвращать разговор в русло их отношений. Поттер не желал рассказывать о своих чувствах к Малфою. Не верил, что для него это что-то большее, чем обычная прихоть, похоть или игра. Собственные чувства раздирали на части изнутри, не давая и минуты покоя, поэтому меньше всего он хотел, чтобы этим воспользовались, а потом оставили с разбитым сердцем, униженным и уничтоженным. Вот только следующие слова Драко его шокировали.       — Поужинаем? — спросил слизеринец.

***

      Два человека затаились в тёмном углу коридора, ожидая, пока мимо них пройдёт отряд авроров. Между ними царила напряжённая тишина, потому что одно неверное движение или лишний шум могли выдать их ненадёжное укрытие, что, в свою очередь, грозило большими неприятностями и тюремным заключением. Конечно, оба они понимали, что без последствий в этой ситуации никак не обойтись, но принять их они были готовы только после достижения цели.       — Как мы найдём его в замке? — едва различимым шёпотом произнёс один из двоих.       По голосу это был взрослый, лет тридцати—тридцати пяти, мужчина. Говорил он с лёгким акцентом, немного грубо и раздражённо. Несложно было понять, что сложившаяся ситуация ему совсем не нравилась, но, несмотря на это, мужчина держал себя в руках, чтобы не привлечь к ним ненужное внимание.       — Не волнуйся, я знаю, где он, — ответил ему второй голос, уверенный, ехидный и молодой.       Это был парень лет шестнадцати—семнадцати, которому было глубоко плевать на последствия. Он желал добиться своей цели, получить, наконец, желаемое, и ради этого готов отдать свою жизнь и свободу. Этот человек жаждал мести и тот, кому он хочет отомстить, пожалеет, что научился колдовать и вообще родился на этот свет. Он уничтожит Гарри Поттера.