Грань

      — Что произошло? — спросил влетевший в больничное крыло Дамблдор.       Он был взволнован и до сих пор не мог понять, что случилось. Сюда его вызвали авроры, сообщив, что Поттер в тяжёлом состоянии, но прежде, чем отпустить его к ученику, представили двум преступникам. Первым оказался ученик седьмого курса Рейвенкло — Рей Гутенхауер. По словам мракоборцев, его Гарри обезвредил сам. Второй — Эдуард МакАвой — бывший аврор. Тридцатитрёхлетний мужчина заявил, что Поттер опасен, что, рано или поздно, он обратит свою силу против них: «Он такой же, как Волан-де-Морт! — кричал МакАвой. — Вы ещё узнаете, на что способно это хладнокровное чудовище». Альбус понимал, что многие боятся такой силы, но всё это было уже чересчур. Директор добьётся для них обоих длительного заключения, как минимум, но сейчас его больше беспокоило состояние Гарри. Навстречу ему уже шёл Северус, по выражению лица которого было трудно что-либо понять.       — Успокойтесь, директор, — холодно произнёс Снейп, встретивший Альбуса у входа. — Он жив, просто ещё не пришёл в себя. Для того, чтобы применять стихийную магию с такими травмами, надо быть полным психом. Впрочем, речь идёт о Поттере... С ним, тем не менее, всё будет в полном порядке. На этом, я вернусь к своим студентам, — Северус не ждал какого-либо ответа, а просто покинул помещение.       Он не хотел говорить, что рана на груди парня куда серьёзнее, чем показалось сначала. Она едва не задела сердце, разрезала ключицу и четыре ребра. Сейчас, конечно, всё в порядке. Рёбра целы, ключица тоже, а мадам Помфри сделает всё, чтобы шрам на груди остался минимальным. Совсем убрать его вряд ли получится, но это уже не столь важно. Северус дал парню специальное зелье, чтобы он не чувствовал боль. До завтра продержится на нём, а там уже и не так страшно.       Альбус проводил его немного удивлённым взглядом, но останавливать не стал. Вместо этого он направился к постели своего ученика, рядом с которым сидел Драко и сжимал его руку в своей. Дамблдор понимал, что для Гарри такое испытание — привычное дело, он умел справляться с последствиями, но юный Малфой — это совсем другое. Теперь он в полной мере узнал, что такое — быть рядом с Героем, и чем приходится за это платить. В этот раз оба «гостя» были сконцентрированы на Поттере, но в следующий раз они могут мучить его самого, чтобы причинить боль гриффиндорцу.       — Мистер Малфой, Вы, как я понимаю, уже всё рассказали аврорам, но они слишком торопились, поэтому я прошу Вас повторить историю ещё раз, — осторожно сказал директор, садясь на стул рядом.       Драко нахмурился и прикусил губу. Он действительно успел уже всё рассказать, но прекрасно понимал, что Дамблдор очень сильно переживает за своего любимого ученика, лучшего ученика. К тому же, потом всё равно придётся снова отвечать на вопросы. Вздохнув, он кивнул и стал рассказывать всё, как было. Вообще-то, лучше бы говорил Гарри, потому что Рей предпочитал общаться именно с ним, да и, похоже, Поттер понимал его лучше, чем сам Малфой.       — Я не знаю, как он сделал это, но он вытащил нас обоих, — закончил слизеринец и снова перевёл взгляд на юношу.       Альбус улыбнулся, наблюдая за Драко. Кажется, этот парень совсем не испугался за свою жизнь и бежать никуда не собирался. Наоборот, будет только крепче держать протянутую руку. Директор не сомневался, что, если Поттер даст этому юноше шанс, то они составят прекрасную и крепкую пару.       — Дело в том, мистер Малфой, что Гарри — один из немногих, кто сумел подчинить стихийную магию, то есть, беспалочковую. Стихийная магия также отличается тем, что при её использовании маг сам выступает в роли палочки — проводника магии. Он выкачивает энергию из пространства, пропускает её через себя, преобразовывает в формулу и выпускает. Это очень тяжело и требует концентрации, подготовки и большого запаса внутренней магии. С помощью внешней магической энергии, он сумел спасти ваши жизни, — мягко сказал директор. — Я оставлю Вас, но, думаю, скоро сюда придёт весь факультет Гриффиндора, — улыбнулся Дамблдор и поднялся. — Хотя, знаете, по-настоящему счастлив увидеть, когда проснётся, он будет только Вас, — добавил директор и ушёл.       Драко улыбнулся и перевёл взгляд на Гарри. Такой красивый, он лежал совсем беззащитный и спокойный, будто его уже ничего не трогало, будто он все свои проблемы оставил позади и отпустил себя, будто спрятался, сделав всё, что хотел. Малфой не хотел его отпускать, не хотел терять его и не сделает этого. Просто не позволит принять решение за двоих.       — Гарри, — тихо шепнул блондин и поднялся.       Дамблдор был прав: скоро сюда прибежит весь его факультет, а львы будут не в восторге, увидев его здесь, рядом со своим лидером, любимцем и героем. Поцеловав его, Драко вышел и отправился в подземелья Слизерина. Блэйз там наверняка с ума сходит и переживает. Он — его лучший друг, и должен узнать обо всём первым. Да и Панси уж точно устроит ему скандал за то, что исчез в самый неподходящий момент.       Гарри медленно открывал глаза, кожей чувствуя тысячи взглядов, устремлённых на него. Не ошибся. Возле его кровати стоял если не весь факультет, то большая его часть — это точно. Рон и Гермиона, как обычно, в первых рядах. В их глазах уже почти не было волнения — привыкли, что тут скажешь, а вот он, наверно, никогда не привыкнет, что рядом всегда нет единственно нужного человека. Всегда нет Драко. Впрочем, Поттер предпочитал об этом не думать, чтобы лишний раз себя не расстраивать, чтобы было не так больно.       — Эй, ты как, дружище? — спросил Уизли, заметив, что Гарри пришёл в себя.       Он уже привык не переживать, когда тот оказывается в больнице. Всё равно выкарабкается. Таков уж был его друг: сначала влипнет во что-то, потом попадёт в больницу, а потом обрадует всех своим исцелением. Всегда один сценарий. Единственное, чего боялся Рон, так это того, что когда-нибудь его удача отвернётся от него и исцеления не произойдёт. В этот раз всё обошлось, если не замечать бинтов, закрывающих весь торс парня. Похоже, вляпался он знатно, но Малфоя защитил, раз тот не лежит на соседней койке.       — В норме. На бинты внимания не обращайте, Мадам Помфри сказала, что шрам будет смотреться не эстетично, и сделала эту повязку, — пошутил Гарри. — Больше никто не пострадал? — спросил Поттер.       На самом деле, у него совсем ничего не болело, что странно, учитывая повреждения, но это и радовало. Не хотелось бы проваляться в больнице кучу времени. Он подозревал, что без Снейпа тут не обошлось, и обещал себе поблагодарить его как-нибудь. Потом.       Гермиона вздохнула и начала выпроваживать других студентов факультета. Она была именно тем человеком, который всегда этим занимался, заботясь о состоянии своего друга, его покое и скорейшем выздоровлении. Знала, что Гарри терпеть не может большие скопления людей, а волновались за него очень многие, вот и приходилось объяснять, что им тут сейчас не место.       — Нет, никто. Только ты, — хмурясь, сказала Грейнджер, садясь на стул.       Гарри кивнул и откинулся на подушку. Вот интересно, хоть один из его врагов додумается использовать яд или пистолет? Любопытно, всё-таки. В конечном счёте, его когда-нибудь достанут и обязательно убьют, на то он и герой, чтобы умирать очень крутой и модной смертью, но, похоже, пока что фантазия у его «убийц» никудышная.       — Ну, тогда всё хорошо, — улыбаясь, ответил Поттер.       Он чувствовал себя гораздо лучше в компании своих друзей, а не всего факультета. Гарри понимал, что все они просто за него волнуются, и был им благодарен, но всё-таки наедине с Роном и Гермионой было легче и свободнее. Они через столько прошли вместе, что научились понимать друг друга без слов.       — К слову, Дамблдор отдал мне карту Мародёров и велел лучше за ней присматривать, — сказал Рон, недовольно хмурясь. — Лучше не оставлять её и мантию без присмотра. Один раз это уже вышло тебе боком, — он внимательно посмотрел на друга и тот согласно кивнул. — Что там у тебя с Малфоем? — решил сменить тему парень.       Гермиона толкнула его локтем в бок, чтобы меньше болтал, но на парня это никак не подействовало. Гарри же и вовсе не обратил должного внимания на это замечание. Он точно помнил, что сказал Драко, что любит его, и не солгал. Вот только не знал, как отреагировал Малфой. Наверно, и не узнает уже.       — Я люблю его, — ответил Поттер, подтверждая догадки Рона и шокируя Грейнджер.       Уизли присвистнул и подмигнул Гермионе, которая удивлённо смотрела на спокойного и даже умиротворённого Гарри, смотрящего в окно напротив его постели. Казалось, что ему вдруг стало совсем плевать на весь окружающий мир, потому что в его собственном мире наступил покой, полный покой. Девушка вздохнула. Благодаря Рону она успела подготовиться к подобным словам и понять их. В конце концов, это только его выбор.       — И, судя по твоему выражению лица, он об этом уже знает, — настороженно спросила Грейнджер.       Она прежде не видела своего друга таким... безразличным ко всему, спокойным и довольным. Рон только пожал плечами, заметив недоумённый взгляд подруги. Что он мог ей сказать, если не присутствовал при разговоре двух парней, которые любили друг друга и, видимо, решили всё-таки сообщить об этом своим половинкам.       — Я ему сказал, кажется, перед тем, как отключиться, — пожал плечами Поттер.       — Ого, вот это новость, — довольно хмыкнул Уизли. — Ладно, друг, отдыхай, мы ещё позже зайдём к тебе, — сказал Рон и утащил Гермиону прочь из больничного крыла.       Гарри проводил их взглядом и улыбнулся сам себе. Он даже не надеялся, что к нему заглянет Драко. Наверняка, до этого дня Малфой даже не подозревал, как это — быть рядом с Поттером, а после произошедшего не захочет пробовать ещё раз, потому что это опасно. Не каждый день его пытались убить, и пережить это ещё раз не каждому захочется. Слизеринцу не захочется. С такими мыслями юноша погрузился в сон.

***

      Драко сидел в кресле в гостиной Слизерина и смотрел в огонь, размышляя о том, что ему сказал Гарри. Он любит его... Это даже больше, чем то, на что Малфой мог рассчитывать. То есть, он, конечно, подозревал, что Поттер к нему далеко не так равнодушен, как хочет показать, но чтобы вот так откровенно... Слизеринец только боялся, что это было сказано на эмоциях, и, придя в себя, повторить Гарри не захочет. Впрочем, Драко это и не нужно. Одного раза вполне достаточно, чтобы больше никогда его не отпускать, и он не отпустит.       — Ну, каково тебе в роли парня Гарри Поттера? — спросил Блейз, опустившись в кресло рядом с Драко.       Выражение лица его друга было таким встревоженным и счастливым, что, казалось, он узнал сразу две новости: хорошую и плохую. Таким Малфоя можно было увидеть редко, но Забини учитывал то, что он разговаривал с главным львом школы, со своим любимым человеком, а ещё их, похоже, попытались убить. В случае с Поттером это, конечно, нормально, но всё-таки опасно.       — Мне понравилось, — неожиданно сказал Принц. — Он сказал, что любит меня, — выдал он ещё более неожиданную вещь.       Забини почесал затылок и хмыкнул. Вообще-то, он думал, что после номера с похищением Поттер просто пошлёт его, но, похоже, между этими двумя сильная связь, раз уж гриффиндорец предпочёл забыть о том, что выкинул Малфой. В любом случае, он был рад, что с его другом всё нормально, а лезть в эти отношения — ломать себе мозг.       — Ого, — присвистнул Блейз. — Тогда почему у тебя такое лицо, словно он послал тебя ко всем чертям? — спросил Забини.       Драко перевёл на него взгляд и вздохнул. Он беспокоился о том, что скажет ему Гарри, когда они снова встретятся, что скажет отец, когда узнает, что его сын не просто влюбился... Его мучили вопросы, но одно он знал наверняка — его счастье только в его руках. Ему было решать, с кем быть, как строить свою жизнь и куда идти дальше.       — Потому что он сказал это после того, как нас обоих едва не убили, и был почти без сознания, — ответил Малфой.       Блейз понимающе кивнул. В такой ситуации Гарри мог сказать, что угодно, даже солгать. Но Забини считал, что он не лгал, что он просто испугался, что погибнет, так и не сказав любимому человеку правду, или потерять этого человека. Скорее всего, он хотел, чтобы Драко знал правду, даже если она ему не нужна.       — Он сказал тебе правду и наверняка повторит её, топай, — хмыкнул Блейз и усмехнулся.       Драко улыбнулся ему и кивнул, поднимаясь. Он и впрямь хотел оказаться сейчас рядом с Гарри, обнять его и сказать о своих чувствах. Малфой был уверен, что у них будут прекрасные отношения, что он никогда не позволит подобному повториться, будет заботиться о любимом парне и оберегать от всех бед. Это именно то, чего он хотел.       Гарри спал и улыбался во сне. Ему наверняка снилось что-то приятное. Драко улыбнулся и лёг рядом с ним, обнимая и вдыхая запах его волос. Плавное мановение палочкой — и ширма вокруг кровати Поттера смыкается, чтобы никто им не мешал. Гриффиндорец заворочался и завозился, открывая глаза. Он не совсем понимал, почему Малфой вдруг оказался рядом, но ему было хорошо. Юноша немного покрутился и улёгся головой на грудь Драко, вдыхая его запах.       — Ты всё-таки пришёл, да? — спросил Гарри, окончательно проснувшись.       Малфой улыбнулся, наслаждаясь мягкостью чужих волос и тёплым дыханием. Он сотню раз представлял, как они будут вот так засыпать, просыпаться или просто проводить время вместе. Это было волшебным чувством, и куда лучше, чем в его мечтах и фантазиях.       — Я и был здесь, — ответил слизеринец. — Просто не хотел встречаться с твоим факультетом и нужно было поговорить с Блейзом. Он волновался, — поделился парень.       Гарри кивнул, не зная, что сказать. Ему было хорошо в руках слизеринца, тепло и уютно. Не хотелось всё это останавливать, хотелось вот так заснуть и проснуться. Хотелось, чтобы этот человек был рядом. Выбор, на самом деле, был давно сделан, и ничего другого он принять не мог.       — Я люблю тебя, — сказал Драко. — И в ближайшие выходные мы пойдём на свидание, — это был не вопрос, а констатация факта.       Поттер приподнялся и удивлённо посмотрел на Малфоя. Он не ожидал, что после всего произошедшего парень захочет быть с ним, но было приятно. Да что там, гриффиндорец был счастлив и слизеринец видел это счастье в его глазах.       — Ты серьёзно? — спросил юноша, бегая глазами по лицу Драко.       — Ты против? — спросил Малфой, притягивая Поттера к себе.       — Ты постоянно будешь в опасности рядом со мной, — сказал Гарри, обнимая слизеринца.       Против? Какой там против... он любил его, он желал его, мечтал быть с ним и никогда бы не сказал ему «нет».       — Это «да»? — уточнил Драко, целуя шею Поттера.       Юноша откинулся на кровать, утягивая Малфоя за собой и глядя из-под ресниц. Отвечать было совершенно не нужно, потому что его сбившееся дыхание, страстный взгляд и полная доступность говорили сами за себя.       — Да, — всё же шепнул гриффиндорец, целуя блондина.       Слизеринец улыбнулся в этот поцелуй и мгновенно ответил. Счастье в нём бурлило, переплетаясь с вожделением и нежностью. Гарри быстро расстёгивал его рубашку, гладя нежную кожу, немного царапая её ногтями и заполняя собой всю пустоту вокруг них. Драко же скользил руками по шёлку смуглой кожи, покусывая чужие губы и наслаждаясь таким желанным ответом.       — Я хочу тебя, — шепнул Малфой в покрасневшее ушко.       Поттер водил языком по ключицам и шее слизеринца, иногда прикусывая молочную кожу. Он не знал, что ему ответить, и отвечать ли вообще что-то. Ему было жарко, нежно, остро. Желание растекалось по венам, заполняя всё тело, отключая мозг, заставляя тонуть в ощущениях и чувствовать, как что-то в нём неуловимо меняется. Над ним больше не висел приговор и вся жизнь теперь впереди. Жизнь, которую он подарит Драко, разделит её с ним и никогда не отвернётся от него.       — Мы же в лазарете, — шепнул Гарри, не сопротивляясь, впрочем, когда Малфой потянул его брюки вниз.       Драко гладил руками его ноги, целуя живот, скрытый под бинтами. Его прикосновения были одновременно осторожными и заводящими до предела, они заставляли сходить с ума, выгибаться под его ласками и тихо постанывать. При этом не задевая больных областей, не надавливая и не причиняя и грамма боли.       — Мне всё равно, — тихо ответил Малфой, заглядывая в лицо Поттера.       Он был такой красивый, что у слизеринца вскипала кровь от желания и ревности. Желания обладать им и ревности ко всем тем, кто прикасался к нему прежде. Слишком сильно в нём билась любовь, одержимая, ненормальная любовь к этому человеку, который был идеальным для него.       — Мне тоже, — шепнул Гарри, обвивая Драко ногами и прижимая его ближе к себе.       Больше Малфою ничего и не нужно было. Он сорвался, покрывая поцелуями желанное тело, гладя его руками, чувствуя, как Поттер отвечает на каждое прикосновение, подаётся ему навстречу, цепляется руками за плечи, зарывается пальцами в волосы и тихо, едва слышно, постанывает.       Одежды не осталось как-то совершенно незаметно, хотя двоим увлечённым юношам было на это глубоко плевать. Они ласкали друг друга руками, губами и даже телами. Их магия плавно переплеталась, скручиваясь в тугой узел, чтобы связать своих хозяев сильнее, чем любой канат.       Больше сдерживаться у Драко не было сил, он хотел быть в нём, хотел почувствовать его жар, полное единение, поэтому отстранился от своего любовника, пытаясь отыскать свою палочку, но под руку попалась только палочка Гарри, которую Малфой, разумеется, принёс её хозяину.       — Драко, — выдохнул Поттер, не желая отпускать любимого блондина, целуя его спину и лопатки.       Гарри нравилось прикасаться к горячей молочной коже, жар от которой сводил его с ума. Он уже не мог и не хотел быть без него, желая принадлежать этому человеку, которому подарил всего себя. Малфой, может быть, ещё этого не понимал, но гриффиндорец ясно чувствовал, что его сердце и душа принадлежат слизеринцу.       Драко отыскал, наконец, свою палочку и резко опрокинул Поттера обратно на постель, целуя его губы, а руками разводя стройные ноги. Гарри вскрикнул от неожиданности, когда блондин с помощью магии смазал и растянул его вход. Юноша откинул голову назад, подставляя шею под жадные поцелуи.       — Прости, в следующий раз всё будет медленнее и нежнее, но сейчас у нас мало времени, — шепнул Малфой, а потом вошёл в самое прекрасное тело в мире.       Внутри Поттера было жарко, тесно и скользко, слишком желанно, чтобы остановиться хоть на мгновение. Гарри сцепил ноги у него за спиной, подаваясь каждому толчку, царапая спину и плечи своего любовника, покусывая его шею и ключицы. Он не видел ничего, кроме серебряного марева, не слышал ни звука, кроме рваного дыхания Драко и стука собственного сердца.       Малфой двигался быстро, жёстко и даже немного грубо, но это было желанно для них обоих. Поттер кусался, чтобы не кричать от удовольствия и не стонать слишком громко, хотя его поцелуи заводили ещё сильнее, чем самые откровенные стоны. Он так давно хотел быть рядом с этим человеком, так долго желал его, что сейчас всё слишком контрастно и ярко, чтобы он долго продержался, да и сам Гарри был уже на пределе, о чём говорили сжимающиеся стенки его ануса, то и дело подталкивая партнёра к краю бездны.       Оргазм взорвался в сознании обоих любовников резко и сильно, выбрасывая их на обочину времени и отключая. Поттер бездумно гладил исцарапанные плечи и спину Драко, чувствуя, как дрожит всё его тело, как оно заполняется приятной негой и усталостью. Он был слишком счастлив сейчас, чтобы думать о чём-то.       Малфой же вдыхал сладость чужой кожи и совершенно не хотел двигаться. Мягкие поглаживания тонких пальцев успокаивали и приносили удовольствие. Он был счастлив и откровенно радовался. Радовался, что любимый человек рядом, но было кое-что, что волновало его.       — Гарри, ты поедешь со мной в Японию? — спросил Драко, немного приподнимаясь.       Поттер перевёл на него взгляд и улыбнулся. Он знал, что Малфой спросит, и ответ у него был. Он, этот ответ, был таким же, как и предыдущий: простой, понятный и однозначный.       — Я не знаю японского языка, — сказал гриффиндорец. — Тебе придётся меня научить, — улыбнулся юноша.       Двое влюблённых рассмеялись и снова улеглись на кровать, засыпая. Им было хорошо. Они были счастливы, и весь мир подождёт.