Ты - моя Слабая

POV Миша.

Прежде чем судить, посмотрите как все было на самом деле.

Эта история началась намного раньше. Когда мне было четырнадцать лет, в моей семье произошло кое-что... И на меня это повлияло сильнее, чем ожидалось. На многое открыло глаза. Никогда никому на это не пожалуюсь. Но когда меня выпустили из больницы, мне выписали направление в оздоровительный лагерь «Рассвет», чему я расстроился еще больше. Я рассчитывал улететь куда-то заграницу, подальше от папаши, чтобы не видеть его, не слышать пьяного голоса… Но Марк убедил меня ехать, обещая поехать со мной. А единственному другу, который принимал меня таким, какой я есть, со всеми моими проблемами, я верил. Многие не выдерживали моего характера, даже посторонние люди считали нужным высказать мне о моих недостатках. Но я привык. В конце концов, люди лезут в чужие дела и принижают других хотя бы для того, чтобы самим в своих глазах выглядеть лучше. А я не обязан оправдываться перед всеми, почему я такое высокомерное хамло. Когда я приехал, я чувствовал ко всему отвращение. Мне до чертиков хотелось покинуть этот ужасный лагерь. Если бы не Марк, я бы по собственному желанию стал аутсайдером в этой "деревеньке" с избушками на четырех человек. Атмосфера всеобщего веселья меня раздражала. Ночами я не спал. А утром едва мог заставить себя встать с кровати. И как-то раз, парень, который лежал на втором ярусе моей кровати, меня сильно выбесил, пытаясь наехать на меня за какой-то пустяк. Его роковой ошибкой было время, в которое он решил докопаться до меня. Раннее утро, в которое мне удавалось лишь ненадолго задремать. Спалось плохо, но организм не мог без сна совсем. А парень просто хотел пошутить, заодно и разбудить меня на зарядку. Сначала он скакал передо мной и просто орал, пытаясь меня вывести из себя, а потом вылил на меня стакан воды, чтобы я проснулся. И я проснулся... Я вскочил с кровати и тут же перекрыл ему выход из домика. Парень еще какое-то время забавлялся, но поскольку бежать особо в тесной избушке было некуда, он снова запрыгнул на свою территорию - на второй ярус кровати. Я скинул его оттуда на пол, бедняга с глухим звуком рухнул со второго этажа кровати и застонал от боли. Прямо на него я уронил его тяжелый матрас и уже замахнулся ногой, чтобы окончательно убедить парня, что мне тут меньше всего хотелось шутить. Но он неожиданно пустил слезу и закричал, что сделает все, что я захочу, лишь бы я его не бил. С тех пор мы с другом пользуемся этой схемой. Любой человек, который нарывался, был проверен. Те, кто просили пощады, назывались Слабыми. Те, кто готов был вступить в драку или перетерпеть хотя бы один побой, признавались нами. Мы нашли союзников, которым понравилась эта тема, и мы назвали себя Сильными. Но как бы я себя ни называл, у меня все-таки была слабость. Однажды, я заблудился в этом чертовом лагере, где все домики похожи, и пришел к старому спортзалу. На нем висел замок. Самый банальный. Немного мышечной силы и замок просто открылся. Я вошел внутрь и поразился. Это место как будто поглощало звуки. Тут очень тихо, хотя на улице орали дети. Я закрыл дверь и прошел вглубь. Пыльно, мрачно и прохладно - так по-своему уютно для человека, который примерно то же самое ощущал у себя в душе. Все, что было снаружи, отражало то, что было у меня внутри, и это давало какую-то странную гармонию. Ночью, когда я в очередной раз проснулся, думая, что все еще лежу в больнице, я поднялся с кровати и отправился в тот спортзал. Там я провел всю ночь… Каждую ночь я стал приходить туда, сидеть на пыльных матах, бить боксерскую грушу, иногда и покричать. Моя вожатая волновалась за меня. На лагерных мероприятиях я был словно мертвый, потому что не высыпался. И, когда я в очередной раз пришел в спортзал, она ждала меня там. Я вхожу в мрачное просторное помещение, а там уже стоит силуэт. Я сначала испугался и чуть не удрал оттуда, если бы силуэт не сказал своим нежным девичьим голосом: - Так вот почему ты такой вялый весь день. Потому что ты не спишь ночью и приходишь сюда. Сначала я растерялся, а потом взял себя в руки: - Да, и что ты мне сделаешь? Накажешь? Заставишь отрабатывать? Или родителям позвонишь? Мне абсолютно плевать на... - Я не собираюсь никому жаловаться и заставлять тебя отрабатывать! - перекричала меня она, и весь мой пыл куда-то улетучился, - Просто хочу узнать, почему ты не спишь. - Мне в домике спать не дают, - говорю я первое, что приходит в голову. - Врешь, - спокойно констатирует девушка. - Хоть ты и вожатая, но я не обязан объясняться тебе! - Я знаю настоящую причину. - Ага, ну конечно... - огрызаюсь я, - Тебя это вообще не должно касаться. И я буду очень благодарен, если ты отсюда уйдешь. Свободна! Я специально ей грубил. Она так самоуверенно утверждала то, чего не знает. Пускай не лезет. Пускай сейчас же уходит. Но вожатая качает головой. Я был почти уверен, что она Слабая. Хотелось припугнуть ее. Я подошел к ней и пристально смотрел ей прямо в глаза. Я метал молнии взглядом. Ростом я был ровно с нее и не проигрывал ей в самоуверенности. Она спокойно выдержала мой взгляд, глядя на меня грустными глазами. Черт, снова жалось?! Я уже открыл рот, чтобы наговорить гадостей, довести до слез, лишь бы она уже ушла. Но вдруг она сказала: - Не пытайся напугать меня. Ты хоть и делаешь суровые глазки, но я все равно вижу что с тобой творится. И я знаю, что именно у тебя случилось. Твоя мама недавно погибла, да? – девушка сочувствующе смотрела на меня, а я растерялся… - Откуда… - Не пугайся, я не слежу за тобой и не читаю мысли. Просто, моя семья в этом замешана... - Я замер. Вожатая замялась на секунду, а потом продолжила: - Когда-то давно наши семьи дружили. Ты, наверное, уже и не помнишь. Вот, - девушка протягивает мне фотографию. На ней изображены я и она. Только мне тут года два, может быть и три. Я сидел у нее на коленях и улыбался в камеру, показывая маленькие молочные зубки, - Но ты должен знать кое-что. Твой отец пришел тогда не с корпоратива. Я непонимающе смотрел на девушку. В моей голове рождались новые и новые вопросы, но я ничего не спрашивал. Она и так мне расскажет, раз уж начала. Вожатая отвела глаза в сторону, ее голос стал тише. - Его напоила моя старшая сестра. Она хотела закрутить роман с твоим папой. И он тогда хотел, только все думал о твоей маме. Она на него сильно давила, хотела, чтобы он вас с мамой оставил и ушел к ней. А через два дня он звонит нам, бухущий в стельку, и рассказывает сестре, что он натворил. Пусть не полностью, пусть частично, но именно на моей семье лежит вина за смерть твоей мамы, понимаешь? – девушка всхлипнула. По моим щекам тоже потекли слезы, державшиеся в глазах еще с начала ее рассказа. Я касаюсь девушки, желая сказать, чтобы она не винила себя и не плакала. Но я лишь опускаю руку на ее плечо и вдруг понимаю, как нам обоим сейчас тяжело говорить. Вожатая обнимает меня и прячет заплаканное лицо у меня на плече. На секунду замираю. В любой другой ситуации я бы оттолкнул её. Да не только ее, кого угодно. Но не сейчас. Я прижимаю ее к себе. Девушку колотит. Прижимаю ее крепче, надеясь, что девушку это могло бы успокоить. Сил хватает только на то, чтобы не рыдать в голос. Я бы не поверил, если бы не знал папашу. Девушка не врет. И почему-то чувствует свою вину. Или жалеет меня. Не знаю, но почему-то же она заревела... Тихо плачу, стараясь не всхлипывать, пока она не видит моего лица. Пора бы взять себя в руки. Я проглатываю ком в горле, вытираю мокрые щеки ладонью. - Не реви, - строго говорю я девушке и осторожно отстраняюсь, - Лучше скажи, как тебя зовут. - Фаина... Ну, просто Фая, - вожатая честно пытается унять слезы, а я пытаюсь вспомнить. Нет, не помню в детстве никакую Фаю. - Хорошо, что рассказала. - Я боялась, что ты не поверишь, - дрожащим голосом говорит девушка. - Теперь, увидев, какой у меня папаша подонок, я и не в такое поверю, - Девушка немного успокоилась и отвела взгляд, - Знаешь, немногие сказали бы мне это. Меня тут вообще многие боятся. - Да ладно? – Фая улыбнулась, продолжая вытирать слезы. Я пожимаю плечами. За ее смелость я зауважал девушку. Я видел, как ей не хотелось рассказывать. Но она рассказала, она заставила себя, потому что я должен был знать. - Я посижу тут еще, - говорю я, - Все равно не спится. - Ну, теперь и мне не уснуть, посижу с тобой. С тех пор мы частенько ночами приходили в спортзал, даже не сговариваясь. Иногда я приходил, а ее не было. Тогда я шел в вожатскую. Иногда ночевал прямо там. Там была одна свободная кровать, и Фая разрешала мне занимать ее. В спортзале ночи проходили быстрее, чем дни в лагере. И у меня, и у нее были огромные мешки под глазами, но мы брали мой ноутбук, шашки, карты, и всю ночь проводили вдвоем. Тогда я еще не осознавал, как сильно я привязался к ней. В конце смены мне позвонил дядя Сережа, отец Марка. Он заботился обо мне, частично. Тогда он собирался забрать нас. - Мишка, когда мне приезжать за вами? Мой оболтус опять трубки не берет. - Завтра утром. Дядя Сережа, можете привезти в лагерь букет? Мне надо кое-кого... Кхм, порадовать. - Ого. Когда это ты романтиком стал, мальчик? – засмеялся мужчина в трубку. - Пожалуйста. Это важно. - Понял тебя. Привезу. Передавай моему сыну привет, до свидания. На следующее утро, когда все прощались, за нами подъехала машина. Я прощался только с ней, мне было наплевать на моего Слабого и на всех остальных, кто пытался хоть как-то контактировать со мной. - Приезжай еще. Следующим летом, вторую и четвертую смены я тут, - сказала вожатая. Я полез на заднее сидение машины и еле поднял огромный букет роз оранжевого цвета, перевязанных темно-зеленой лентой. Как же дядя Серёжа угадал со цветом! У девушки были потрясающие длинные рыжие волосы. Даже оттенок был такой же, как и у цветов. Я, такой мелкий четырнадцатилетний парень, вручаю букет совершеннолетней девушке. Она стояла в полном шоке, еле удерживая такую тяжесть. - Обязательно приеду, - обещаю я, чтобы слышала только она, - Спасибо тебе за все. Фая улыбается, а я буквально завис, смотря в ее глаза. Секунду я еще не решаюсь, но потом я поддался телом вперед. Одной рукой касаюсь ее левой щеки, а на правой щеке оставляю нежный короткий поцелуй. Она удивленно смотрит на меня, но во взгляде нет неприязни. Я улыбнулся девушке напоследок и сел в машину. Автомобиль заводится и уезжает по разбитой дороге. Фая не машет мне вслед. Обеими руками она держит розы. Но оглядываясь назад, через затонированное стекло я вижу как она улыбкой провожает меня. В течение года я не мог найти ее, в соц. сетях ее просто не было. Даже в друзьях у других вожатых. Телефона ее я не взял, у отца не спрашивал. Потом выяснилось, что она учится в другом городе. И тогда я решил ждать. Я безумно скучал без нее. За этот год ни одна девушка не смогла заменить мне ее. И тут я осознал: я люблю ее. *** Прошло три года. Я каждый год ездил в лагерь, к ней. И мне всегда было мало. Я был одержим ей. Однажды я ей все-таки признался. Зря. Она сказала, что любит меня, но не как мужчину. Я сутки погоревал, но не готов был ее отпустить, и согласился быть просто другом. Но чувства никуда не делись. Теперь приходилось подделывать документы, ибо в семнадцать лет я уже не мог ездить в лагерь, а вожатым меня еще не могли взять. В этом году я так же приехал к ней, но первым делом велел кругу своих доверенных лиц найти мне Слабую на эту лагерную смену. И в первые же полчаса нахождения в лагере мне подобрали ее. Сначала она ни чем меня не заинтересовала. Обычная девочка, разве что большие серые глаза и до ужаса короткие шорты, едва заметные из-за свободной длинной майки. Волосы собраны в пучок, ногти на ногах ярко-оранжевого цвета. С виду такая милашка, от которых меня всегда тошнило. Но потом она показала мне свою дерзость. И я решил воспитывать ее, во что бы то ни стало. И воспитание началось. Девочка дерзила мне и вела себя абсолютно спокойно под моим суровым взглядом. Что не так было с этой ненормальной? Где ее инстинкты самосохранения? Когда она назвала меня извращенцем, я решил немного припугнуть ее. Меня бесило то, что Слабая была очень глупа в своей смелости. Я прижал ее к шведской стенке и распустил руки. Когда мои руки легли на ее бедра, я и не думал ни о какой близости. Я думал, почему же у нее такие шорты короткие. Неужели совсем не стесняется? Однако напугать ее мне все же удалось. Бинго. Потом я приказал ей убрать нашу комнату. Наташа взялась за веник, нагнулась, и шорты стали еще короче. Девочка, это слишком пошло для тебя. Интересно, смогу ли я одеть ее в паранджу? И тут она как всегда открыла рот и развеяла все мои нежные мечтания о ней. - Кстати, а вы с Фаей не встречаетесь, случайно? Нет, ну надо же быть такой наглой! Рожина не треснет?! Все-таки люди слишком любопытные и очень бестактные. Может мне звать ее не Слабой, а Наглой? - Нет. Странно, что тебя это волнует. Кстати, а ты всегда носишь такие короткие шорты? У тебя же в них ползадницы видно. Это слишком пошло, знаешь ли, для маленькой девочки… Девушка резко обернулась на меня со злобным взглядом в огромных серых глазах. - Да, всегда, хочу, чтобы ноги полностью загорели. И они не короткие и не пошлые! И я не маленькая! - Окай, - согласился я, лишь бы эта ненормальная не вспылила тут. Очень не люблю, когда милые девушки начинают истерить. Хотя, стервы мне тоже не нравятся. Наташа хлопнула дверью. Ну на кой мне сдалась такая сложная Слабая? Может на покере выиграть кого-то другого? Приручить ее все-таки мне удалось. Ее дружок и не подумал заступиться. Но что-то ляпнул не подумав и отхватил от Марка. Я любовался картиной, не ожидая никаких сюрпризов, но вдруг Слабая вступилась за своего приятеля. Я ни за что бы ни побеспокоился о человеке, который не поспешил мне помочь в трудную минуту. - И почему же ты его спасаешь? - поинтересовался я. - Потому, - ответила она и замолчала. Мне даже стало интересно. Я остановил Меркулова, и мы ушли. Я очень скоро забыл о своей игрушке и вернулся к Фае. Но она оставалась моей главной проблемой. Я был параллелен ей. Еще в начале смены нас отправили в поход. Обычно он планировался где-то в середине. Мы шли в гору. Я наплевал на свой отряд и шел с моей девочкой, неся ее сумку. Мы болтали, как и всегда, но совсем неожиданно для меня, у нас завязался очень интересный разговор: - Я тебе говорила о том, что мне нравится Никита? Я промолчал. Пальцы сжались в кулак. Где-то в глубине души я и сам это знал, но старался игнорировать в надежде, что у Никиты появится какая-нибудь другая девушка. Фая поглядела на меня, и я кивнул. - Ты знаешь, я хочу его, - сказала она. Я сдерживался, хоть с детства был порывист и импульсивен. Только сейчас все это пришлось задвинуть подальше в задницу. Потерять Фаю было бы слишком для меня. Я отворачиваюсь, - Но, понимаешь, у меня нет опыта. Я даже не знаю, хорошо ли я целуюсь, поэтому пока не подпускаю его достаточно близко. Я долго думала, и все-таки решила тебя попросить... Переспи со мной... Научи меня всему, - я чуть не замер на месте, - Возможно это слишком, но… - Нет, - слишком быстро отвечаю я, не веря услышанному, - Ты помогала мне, когда мне это было нужно. И я тебе помогу. Я знаю, как ты боишься ошибок, и всему тебя обучу. - Но спать с нелюбимой девушкой… - Спал и раньше, сама же знаешь. Я не любил ни одну из тех шлюх, с которыми спал. А ты одна из тех двух людей, которым я доверяю. Как я могу не помочь тебе? - Уверен? - Более чем. Кроме того, я рад, что моя подруга так мне доверяет. - Тогда сегодня ночью. В спортзале, - шепчет Фая, краснея. Я киваю. Для девчонок очень важно, кто будет у них первым. И это буду я. У меня наконец-то появился шанс! И я им воспользуюсь. Уже в домике, когда я начал готовиться к самому важному сексу в моей жизни, прибежал этот Никита и заявил, что Наташи нигде нет. Весь лагерь ее ищет. Что за нах! Теперь я должен искать ее?! Если подумать, то я не видел эту лентяйку еще с похода. Я оделся и прошелся по лагерю. Все бегали и искали ее. Фая в том числе. Ну, тогда я просто обязан найти эту девчонку. Я пошел в мой любимый заброшенный спортзал. Когда-то я ее там привязывал, но ее там не было. И слава богу. Чуть сам не воспитал в ней привычку бывать в моем любимом месте. Я вышел из лагеря и пошел в лес. В лесу я не ориентировался, но умудрился взять фонарик и додумался идти по меткам. Я бы и не заметил эту придурошную, если бы не мой отражающий свет рюкзак, стоявший на земле у бревна. Я подошел и полюбовался всей картиной. Вот же гадина! Дрыхнет на бревнышке, а все бегают и ищут ее. Даже я! А я сейчас должен быть занят! Я пнул бревно, оно покачнулось, и тушка свалилась на землю. - Наташа, с добрым утром! Девушка хлопала глазами, сидя на земле и приходя в себя после сна. Конечно, у меня же так много времени! Сейчас еще я рядышком сяду, и вместе тут посидим-поговорим. - Поднимай уже свой зад и пошли в лагерь! Будто у меня других дел нет, только тебя бегать-искать... Ох*енный квест! Она резко вскочила, подхватила наши вещи и пошла в сторону лагеря. Вот и умница, а мне пора было быть в своем домике. Мы вошли на территорию лагеря. И я тут же из-за нее успел влипнуть. Даже не буду объяснять почему на следующий день я был обязан встать на час раньше и идти драить столовую вместе с ней. А еще она чуть не проболталась Никите, за что и была наказана. Я высек её ремнем до багровых полос, и только тогда успокоился. Чуть не испортила мне игру, но больше не посмеет. *** Я подготовил спортзал. Протер от пыли маты, перетащил их из середины зала к стене. Когда я пришел со всем необходимым в нашу обитель, Фая сидела на матах, болтая ногами. Она волновалась. А Я ТО КАК ВОЛНОВАЛСЯ! Сейчас нужно сделать все, чтобы она не передумала в самый последний момент. Я опустил рюкзак на пол и сел рядом. - Что это? – спросила она. - Это сделает твой первый раз несколько… удобнее. Девушка улыбнулась мне и отпустила глаза в пол. А вот это уже плохо. Сейчас она засомневается и скажет, что поспешила. - Не бойся, я обещаю, что тебе не будет больно. - Я боюсь неизвестности. Мне двадцать два года, а я еще ничего не умею. Я облажаюсь, - говорит девушка вполне спокойно. - Неправда. Ты умеешь, просто пока не знаешь об этом. Я научу тебя всему, что знаю сам, обещаю. Это слово всегда ее ободряло. Девушка приобняла меня за талию, что всегда означало благодарность. Я достал из рюкзака плед, презервативы, смазку и… Я немного потряс рюкзак и стал доставать горстями маленькие светящиеся шарики. Девушка ахнула от восторга. Они светятся, когда их трясут, и довольно долго. Я рассыпал их по подоконнику и рядом с матами. - Какая прелесть, - прошептала Фая. Я откинул рюкзак и придвинул вожатую к себе. Она неуверенно обняла меня за шею. - Не волнуйся. Это же я, - стараюсь ее успокоить, поглаживаю по спине. - Да, хорошо, что это ты. Я не сдержал улыбку и сам ее поцеловал. Она мне слабо отвечает. Неуверенно, как-будто нехотя. Я отрываюсь от нее. Неужели не хочет? - Я плохо целуюсь, я же говорила. - Перестань, пожалуйста, - уже без нежных уговоров прошу я девушку, и погружаю в новый поцелуй. Сердце колотится. От первого поцелуя с ней пришлось ждать целых три года до этого. Пересаживаю ее к себе на колени, прижимаю к себе за талию. Она обнимает меня за шею и отвечает на поцелуи уже смелее. Я глажу ее по спине, зарываюсь руками в рыжие локоны... Безумие. Оно пробирает меня до костей. Слышу тихий-тихий стон. Я отрываюсь от нее и стягиваю с себя майку. Фая разглядывает меня. Ее рука касается моей груди и скользит вниз к кубикам. Я одобрительно улыбаюсь. Девушка, чуть помедлив, снимает свою футболку. Целую ее шею, плечи, ключицы... Не позволяю себе спуститься ниже раньше времени. Она зарывается пальцами в мои волосы и тихо стонет от моих быстрых поцелуев. Я отодвигаю тюбик со смазкой и маленькие квадратные пакетики в сторону, укладывая девушку под собой. Нависаю сверху. Она взволнованно на меня смотрит. Чтобы не допустить паники, я отвлекаю ее. Беру ее руку и снова прикладываю к своей груди. Она пару секунд пальцами водит по ней, а потом скользит рукой по шее и снова вплетает пальцы в волосы. Снова расцеловываю ей шею. Она шумно дышит. Эрогенная зона № 1 найдена. Я глажу руками ее грудь, живот, опускаюсь поцелуями на плечи. Она плавно изгибается подо мной. А говорила, что ничего не умеет. Я провожу языком от чашечек лифчика до пупка, и девушка шумно выдыхает. Эрогенная зона № 2. Я расстегиваю ее ширинку и стягиваю с нее джинсы. Фая снова взволнованно смотрит на меня. Я строго смотрю в ответ. Стоит начать мне ее успокаивать или уговаривать, девушка тут же заволнуется еще больше и попросит все прекратить. Я откидываю джинсы на пол и пристраиваюсь между ее ног. Я целую ей колено, смотрю за ее реакцией. Фая прикусывает губу. Нравится? Я знал. Всем девушкам это нравится. Губами скольжу вверх по ноге и чувствую, как она мелко дрожит. Потом снова выпрямляю руки и нависаю над ней. - Поможешь мне? – намекаю я, смотря вниз. Фая отстегивает пуговку на моих шортах и тянет замочек ширинки вниз. Если она хочет чему-то научиться, то я должен, прежде всего, учить ее смелости. Без этого никак. Дальше шорты я снимаю сам. Мы остаемся практически без одежды. Я сам чуть не дрожу от происходящего. Слишком уж нереально. Я запускаю свою руку под ее спину и легким движением расстегиваю лямку лифчика. Секунда, и лишней ткани между нами уже нет. Она почти не сопротивляется. Я запускаю руку вниз, под единственную часть всей той одежды, которая еще осталась на ней. Она чуть поджимает ноги, но мою руку не останавливает. Палец легко скользит по бархатистой коже. Так горячо и влажно. Чувствую, сегодня нам смазка не нужна. Я, незаметно для девушки, скидываю с матов ненужный тюбик. Если я обещал, что ей будет не больно - ей будет не больно. Я проскальзываю пальцем внутрь, и она мгновенно его сжимает. Давненько я этого не делал, но без подготовки может быть больно, к тому же если пойдет кровь – меня вырвет. Внутрь проскальзывает еще один палец. Фая стонет. Больно, понимаю. Через минуту еще один. Внутри туго, пальцы никак не раздвинуть. Просто тиски. Но вот проходит совсем немного времени и мышцы расслабляются. Достаю пальцы, она подготовлена. Я снимаю с нее последнюю часть одежды, Фая спускает с моих бедер боксы. На секунду девушка засматривается на мой член, а потом переводит взгляд на меня. Я беру ее руку и перекладываю ее к себе на пах. Она волнуется, очень. Я касаюсь губами ее виска. Она сжимает мой член и начинает водить рукой вверх-вниз. Ее пальцы холодные, а я всегда любил перепад температур. Я не намерен больше ждать. Я раздвигаю ей ноги и пристраиваюсь. И вдруг вспоминаю про кое-что очень важное. Черт, чуть мамой ее не сделал. Я зубами разрываю пакетик и протягиваю ей резинку. - Надевай. Фая удивленно смотрит на меня. Весь ее пыл мгновенно угас. Но девушка делает усилие над собой и выполняет мою просьбу. Умничка. Я пристраиваюсь и вхожу до конца. Фая сжимает зубы, но терпит. - Больно, - говорит она шепотом. - Прогни спину, - говорю я. Я нарочно не поставил ее на колени, хотя для первого раза эта поза подошла бы лучше. Я хотел видеть ее лицо, и чтобы она видела мое, - Скоро станет приятно, - обещаю я и начинаю осторожно двигаться. Фая дышит ртом. Громко, пошло, глубоко. Закидываю ее ногу себе на плечо. Я смотрю ей в глаза… И тут все летит к чертям. Весь самоконтроль. Я двигаюсь в ней, удерживая себя на весу. Сжимаю зубы от электрического напряжения во всем теле. Движения становятся быстрее. Неаккуратные. Рывками. Она почти кричит, дышит глотками воздуха, извивается подо мной. Выжимаю из каждого движения максимум удовольствия, сжимаю ее бедра. Внезапно вспоминаю про одну приятную для девочек штуку: меняю угол наклона и вколачиваюсь в нее до конца. Девушка сама начинает двигаться мне навстречу и уже не сдерживает громкие стоны. Еще долго мы смотрели друг другу в глаза, совершая движения, стонали, оба, как ни странно. И когда начало светать, она меня остановила, вскрикнув и чуть сжав меня ногами. Я вышел и навис над ней. Фая стянула с меня резинку и рукой помогла мне кончить. Я лег рядом и прижал ее к себе. Мы оба влажные, шумно дышим и оба закрываем глаза от усталости. Рукой я придерживал ее голову так, чтобы губами касаться ее лба. Шарики уже не светили. Зато в окно светило неяркое солнце. Я потянулся наугад и достал еще один плед. Сейчас нам жарко, но потом мы будем быстро остывать, девушка может заболеть. - Фай, я попрошу тебя только об одном, - серьезным тоном, чуть громче шепота говорю я. - Да? - Где и с кем бы ты ни была, не забывай свой первый раз. Со мной... Фая обхватила меня рукой и прижалась ко мне. Так нежно и так крепко. Я тоже прижал ее к себе, чувствуя некую горечь. Я просто бесился от мысли, что все это предназначалось Никите, что она когда-нибудь с ним переспит. Я укрыл нас пледом, обнял любимую девушку и заснул. Спустя пару часов пришлось встать, разбудить девушку и отправить ее спать в вожатскую. А сам, хотел того или нет, пошел в столовую. Совсем не важно, что я не выспался. Сбылась мечта! Уже через полчаса. Я был весь уставший, мокрый. Столовая была еще грязнее, чем прежде. И я был готов убить эту ненормальную! Я вылил ведро воды на нее, и почему-то совсем не ожидал, что она ответит мне взаимностью. Даже почему-то попытался поймать, когда она начала падать. В итоге, рухнули оба. Я упал на плитку спиной, а Слабая шлепнулась на меня. Но было весело, да, это я готов признать. Везде пена, догонялки по столовой и, самое главное, - злое лицо Никиты. Вот этим меня девочка порадовала. Я отправил ее мыться, сам зашел в соседнюю кабинку, пусть посмущается. На покере я ее все-таки выиграл. Зачем? Не знаю. Просто, с ней весело. Да и брать больше было некого. Но перед тем, как объявить всем свой выбор, я решил всех помучить. Особенно ее. Слабая мне еще должна за ведро воды в столовой. Я сказал ей вставать на колени и умолять меня выбрать ее. Она помялась, что-то промямлила, а потом разрыдалась. Мне даже не по себе стало. Второй раз в жизни меня пробрали женские слезы. Пора с этим завязывать. Я успокоил ее и всем объявил, что я ее выбрал. После этого она спокойно приняла все правила игры и больше не пыталась бунтовать. Исправно прибиралась в моей комнате и выполняла любой мой приказ. Одной проблемой меньше. Но вторая моя проблема, едва выбравшись из-под меня, оделась и убежала выполнять свои обязанности вожатой. Конечно же, я позвал её пойти на дискотеку со мной. Но Фая отказалась идти на дискотеку в качестве моей пары. Кроме того, Никита, ставший случайным свидетелем моего приглашения, попытался пригрозить мне позже, вдали от зеленых глаз моей вожатой. Я еле сдержался, чтобы его не размазать по стенке. На дискотеку Фая пошла с Никитой. А я с Наташей. Она ждала меня у моего домика в назначенное время. Едва я взглянул на девушку, я даже забылся на секунду. Какие чудеса происходят, когда девушка следит за собой. Она была похожа на маленькую богиню. Не такая красивая, как модель, но вся такая чарующая. Большие серые глаза неотрывно смотрели на меня. Я вдохнул, выдохнул и стряхнул наваждение. Еще чего не хватало... Я поглядывал на мою вожатую и тихо злился. Чем её так зацепил этот дрищ по имени Никита? Марк мне что-то втирал, но я его не слушал. Мой взгляд остановился на Наташе. Сегодня она вполне ничего... Умеет ли Фаина ревновать? Я приказал моей Слабой станцевать со мной. А сам поглядывал на парочку вожатых, качающихся под медляк неподалеку. Я смотрел как Фая танцует с этим дылдой, и меня переполняло отчаяние. Мы периодически встречались с ней глазами, но я танцевал с другой, а она - с другим. Фая улыбалась ему, они мило общались и не расходились, даже когда песня закончилась. Я ее терял, и мне было больно. Я не заметил как склонился к макушке своей Слабой, все еще наблюдая за парочкой в пяти метрах от меня. Эта ненормальная обступала мне белые кроссовки. Но она вовремя переключила меня, хотя попытка отвлечь меня была слишком очевидной. Я закружил ее в вальсе, надеясь, что девочка быстро сдастся, но она держалась на редкость изящно. Легко позволила мне вести ее и быстро подстраивалась под мои движения. Мы завершили танец, и я посмотрел на вожатую. Фая стояла в легком ступоре. 1:1, любимая, - подумал я про себя. Кажется, я заставил ее ревновать. Я поспешил к своим, но неожиданно погас свет. Начался полный хаос. Люди стали бродить по актовому залу, натыкаясь друг на друга, мешая себе и другим. Я решил, что лучше будет найти Фаю, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и встать где-нибудь сбоку, чтобы не толкали. Но наткнулся на свою Слабую. В темноте перед глазами все еще стоял образ грациозной девушки, которая так эффектно танцует. И большие серые глаза, светлые, как душа мира. Сам не знаю, что на меня нашло, но я отказался от первоначального плана и прижал к себе свою слугу. Нелюбимая, но такая красивая сегодня, она не спешила вырываться из моих объятий. Я и сам не понял, но я поцеловал Наташу. Я ожидал пощечины, правда, но девушка ответила на поцелуй. И в тот момент я решил для себя: я буду пользоваться этим. Я часто общался с ней у всех на виду, чтобы Фая видела. Вожатая ревновала, но бросить игру было бы слишком рано, нужно закрепить эффект. И я показушно ушел с Наташей прямо на глазах у Фаи. Мы искупались в реке, пообнимались, даже сняли одежду. Когда я развесил ее вещи на дереве, я заметил, какое пропорциональное тело у девушки. Округлая попа, грудь, стройные ноги, женственные плечи и осиная талия. Потом я даже не удержался и немножко распустил руки. Когда мы вернулись вечером, ко всему прочему меня еще заревновала и Наташа. Я быстро все исправил. Я зашел в соседнюю в душевую кабинку и наговорил какой-то ерунды. Она сначала даже хотела позвать меня в свою кабинку, но потом передумала. Но главное, что удалось избежать ненужных истерик. Утром между Меркуловым и Наташей что-то произошло, но никто из них мне ничего не рассказал. Я решил еще понаблюдать. На завтраке ко мне подошла Фая и сказала, что хочет меня видеть в вожатской. Когда я пришел, девушка заперла дверь. - Миш, у вас с Наташей, я смотрю, все серьезно. - Не серьезнее, чем с любой другой, а что? - Ну тогда... Мне нужны еще уроки, - говорит девушка, улыбаясь. Весь день! Весь день мы с ней трахались в вожатской. На всех кроватях. И тогда я уже думал, что она моя. Вечером поссорился с Наташей. Она пристала ко мне, расспрашивая меня, где я был весь день. Мне плевать, пусть обижается. Фаина снова ждала меня в вожатской. Она лежала на животе, а я на ней сверху. К вечеру мы всласть натрахались и сейчас лениво занимались любовью просто для наслаждения без цели кончить. - И все таки, что у вас с Наташей? - спросила Фая. Я понимал одно: если признаюсь ей, то легко могу потерять её интерес, но и заявить, что у меня с ней все серьезно означало порвать связь с вожатой. - Сложно объяснить в двух словах, - уклончиво ответил я, продолжая медленно двигаться в ней, - А почему тебе это вдруг стало интересно? - Не знаю, мы ведь с тобой проводим время вместе. - Это другое. Ты же знаешь, что ты мне близкая подруга. - А сейчас стану еще ближе, - загадочно улыбнулась Фая. Девушка притянула меня за голову к себе и нежно поцеловала. Я ответил на поцелуй, но тут завибрировал мой мобильный. Я краем глаза глянул на дисплей - Лика. Анжелика мне никогда просто так не звонила, но я не придал этому значения и сбросил звонок. Перевернув Фаю, я навис над ней, но телефон снова задребезжал на полу. Я вздохнул и поднес к уху трубку. - Да? Что-то срочное? - сразу спросил я, чтобы дать понять, что я занят. - Где тебя носит?! Марк её сейчас убьет, - взволнованно кричала девушка в трубку. - Кого? - напрягся я, едва соображая. - Наташу! - Черт! - выругался я и вскочил с кровати. Я вспомнил, как Марк нехорошо посмотрел на нее вчера, и начал поспешно натягивать на себя вещи. Фая недовольно посмотрела на меня, она прекрасно все расслышала. Но я не мог остаться здесь, пока отчаянный садист лупит маленькую девочку. Если только он посмеет её... - Прости, это нужно уладить, - бросил я, выбегая из домика. А куда бежать-то? Я хотел снова набрать Лику, но заметил троицу на главной дороге, которая тянулась через весь лагерь. Я бросился к ним. Мне казалось, что я бегу целую вечность. Страх растягивал секунды. Наташа, что же ты ему такого сделала? Уже подбегая к девочкам я крикнул: - Где они? Там? - девочки вместе показали на свой домик, - Ждите здесь, - велел я и, не останавливаясь, свернул к домику. Дверь оказалась незапертой. Я распахнул и увидел Наташу на полу. Меркулов заломил её руки назад, запрокинул её голову, удерживая за волосы, и коленом придавливал сверху. Лицо девушки было красное и мокрое от слез. Кровь во мне закипела. Я вцепился в ручку двери, чтобы не подойти и не столкнуть Марка с неё. Друг чувствовал мою слабость и нарочно не торопился отпускать Наташу. А я чувствовал его азарт, его забавляла игра на моих нервах. Марка выдавала сумасшедшая улыбка. Но я держался, чтобы не осложнять ситуацию. - Марк, на пару слов, - настойчиво сказал я. Он наконец-то слез с девушки, и та поднялась с пола. Охранникам я тоже дал указание не трогать Слабую. Мало ли что им тут Меркулов мог сказать... - Объясни мне, будь добр, почему ты наказываешь мою собственность без моего ведома? Марк улыбнулся, как и всегда. - Она неподобающе себя повела. Я знал, где ты и чем занят, и решил не отвлекать. Сущий дьявол. Меня почти трясет, а он спокоен и уверен в своей правоте. Кроме того, он уже почувствовал себя хозяином ситуации. Понял, что хоть я Наташу и называю своей вещью, но все равно волнуюсь за неё. Надо попытаться успокоиться. - И все же, право наказывать её принадлежит мне. Чужой Слабый - неприкосновенность для остальных. Это наше правило. - Это правило было введено для того, чтобы мы не конфликтовали, не отбирали Слабых друг у друга. И если смысл правила - в сохранении мира между Сильными, то не стоит сейчас раздувать из этого большую ссору. - Что ты, мы не ссоримся. Я просто напоминаю тебе, что ты немного охренел, - улыбаюсь я. - Не будь жадиной, братишка. Я уже однажды уступил тебе свою Слабую, - говорит Меркулов и многозначительно на меня смотрит. А во мне закипает ярость. Это он про Фаю. В первый год нашего пребывания в лагере, когда у меня появился Слабый, Марк тоже захотел себе слугу. И больше всего его тогда бесила наша вожатая. Друг не знал, что мы с ней проводим ночи в спортзале, беседуя, играя и танцуя там, наслаждаясь обществом друг друга. И даже начал ее тиранить. Пришлось признаться ему. И мое же выдуманное правило играло против меня. Но Марк уступил мне, надеясь, что Фая вернет меня к нормальной жизни после реабилитации в больнице. - Это ничего не меняет. Это, - я показываю на домик, - моя игрушка! И только я решаю, наказывать ее или нет! Мог бы со мной прежде поговорить, - вспылил я. - Похоже все серьезно, друг, - грустно сказал Меркулов. Уж не думает ли он, что я влюблен в Наташу? - Я всегда на твоей стороне, но... Будь осторожен. Я не стал оправдываться, хотя сначала чуть не начал, но вовремя себя остановил. Ситуация решилась. Марк больше не претендует на доминирование над моей Слабой. Я кивнул. Меркулов прошел мимо меня и хлопнул по плечу. А я ринулся в домик и выгнал из него охрану. Наташа к этому времени уже немного успокоилась. - Ты цела? Что он успел сделать? - спрашиваю я и осматриваю её беглым взглядом. Вроде бы ничего серьезного. Замечаю только старые синяки, оставленные мной и по моей вине. Один на локте от догонялок в столовой, на коленках два, от моей прихоти с мольбой на коленях, на запястьях едва заметные следы от борьбы с веревкой. И, конечно же, полосы на ногах сзади. Черт, да Меркулов по сравнению со мной просто ангел, даже увечий не успел оставить. Мне вдруг становится стыдно. Но Наташа качает головой и бормочет: - Ты пришел. Я обнял её и крепко прижал к себе. Обещал, что больше никогда не накажу. Мы целовались, как сумасшедшие. Я весь вечер не мог отойти от неё, мне хотелось видеть, что она в порядке. Наташа улыбалась. Так мы помирились, но потом на меня обиделась Фая. Боже, сколько же раз я извинился перед ней, и в итоге был прощен, но она относилась ко мне уже по-другому. На волейболе я никогда не ставил целью победить ее команду. И на этот раз не собирался. Но вожатая стала такой холодной ко мне, все чаще проводила время с Никитой. И это меня выбешивало. На этот раз я решил вот так привлечь ее внимание. Я выявил сильные стороны Громовой и разработал стратегию, которая прежде всего была направлена на то, чтобы победить Фаю, а не всю её команду. Когда Наташа первый раз ударила по мячу и вогнала мяч в пол рядом с Фаей с оглушительным хлопком, вожатая отскочила в сторону. Второй, третий раз. Она непонимающе посмотрела на меня, а я старался держаться уверенно. Пусть не думает, что я тут же побегу ее спасать. Хотя сердце каждый раз начинало биться чаще, когда мяч летел в беззащитную девушку. Никита наконец-то догадался ее заменить, и сам встал под сетку. Но Наташа справилась и два финальных очка я забил практически без препятствий. Фая смотрела на меня, а я старался не смотреть на неё, оглянулся только когда поднял Наташу на руки, но Фаю уже обнимал Никита. Все веселье куда-то сразу пропало. Фаина была занята подготовкой к последней дискотеке. На меня у нее не было времени. Я сидел один в заброшенном спортзале, как и три года назад, и снова чувствовал себя маленьким и одиноким. Тут стало непривычно тихо. Я хотел спать, но не мог уснуть один. Решительно поднимаюсь с матов и направляюсь в шестнадцатый домик. Потом я стал бегать ночью не в спортзал, а в домик к девчонкам. Я спал с Наташей в одной кровати и ощущал небывалое спокойствие. Маленькая нежная девочка обнимала меня во сне, и я мог спать больше своих обычных трех часов в сутки. Я вдруг осознал, что с Наташей мне намного комфортнее, чем с Фаей. Однажды она мне призналась. Было это ночью, я уже дико устал и хотел спать. Ненормальная девочка вдруг начала что-то мямлить, и я заставил ее сказать, что именно она хочет. Оказалось – меня. Я уложил ее спать, а сам серьезно задумался над этим. Но очередной поход к Фае следующим утром разубедил меня заводить какие-либо интимные связи с Наташей. Перед прощальным вечером я вдруг понял, что больше не смогу ездить в лагерь. Сколько не подделывай документы, а я уже выгляжу на двадцать с лихом лет. И это в мои-то семнадцать. Может и с Наташей пора завязывать эти "отношения"? Кому я что доказал? Осталась пара дней до конца смены. Фая так и не стала моей. Какой смысл тогда проводить столько времени со своей игрушкой? Что-то мне подсказывало подождать и не рубить с плеча. Но я не привык бездействовать и отчаянно искал ответ на свой вопрос. Целый день перед прощальной дискотекой я старался думать, чтобы уже решить, но при этом часто зависал в безмыслии. Я совершенно не думал о своей Слабой. Но она о себе напомнила. Она вышла из своего домика и сама прыгнула мне в руки. Я попытался ничем не выдать себя, но мурашки пробежали по телу, как только я увидел её. Наташа потрясающе выглядела! И я больше не мог врать себе, я хотел её. Перед самым вечером Наташа затащила меня в каморку с инвентарем и начала соблазнять. Стоило только представить, что она сейчас отшвырнет свое платье и обнимет меня ногами, член запульсировал. Собственный пульс застучал в висках. Я ничего себе уже не объяснял и просто поддался. Но вскоре вспомнил Фаю и очнулся. Когда народ уже вовсю танцевал медляки, мой мозг вскипел окончательно. Я уже не знал, с кем я хотел остаться. Я хотел видеть с собой свою первую любовь, но и маленькую пошлую девочку тоже хотел. Сегодня она выглядела божественно. Руки сами тянулись к ней. Но вдруг невдалеке от меня остановились Никита и Фая. По глазам парня я понял, куда и зачем он её сейчас поведет. Да что же я делаю?! Я отпустил Наташу, подлетел к парочке, отодвинул Никиту от Фаи и двинул ему со всей силы в челюсть. Парень отлетел и шлепнулся на пол. Девушки завопили. - Не вздумай больше тянуть к ней свои корявые ручонки, кусок дерьма! – пытаясь не срываться на крик, еще достаточно спокойно сказал я. Никита схватился за челюсть, в его глазах я наконец-то увидел страх. Парень быстро убрался отсюда. - Ну хватит! С меня достаточно, - сквозь зубы тихо говорит вожатая, глаза Фаи наполнялись слезами. - А с меня? Я уже не знаю, что мне делать. Я признавался тебе в любви, ходил за тобой как приклеенный, я пытался заставить тебя ревновать... Я ВЕРИЛ, ЧТО ТЫ ТОЖЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ! – я сорвался. Сорвался на крик. - Я никогда не говорила, что буду с тобой, - тихо говорит девушка. Знаю, и всегда знал, но так ждал этих слов. - Ты нужна мне, Фая. Пожалуйста... Ты - единственная, кого я люблю. - Ты встречался с Наташей, чтобы заставить меня ревновать? – спросила вожатая. - Да. - Миш, ты нравился мне когда-то, но я... никогда не смогу полюбить такого человека. Ты жесток к чувствам других людей. То, что сейчас произошло, было уже слишком. Фая ушла из актового зала. Это был конец. Все тело как-то похолодело в один миг. Я был в прострации. Кажется, Наташа пыталась что-то сказать, в чем-то убедить, но я её даже не слышал. - Чего ты еще добиваешься? – устало спросил я. - Тебя. Так, меня это достало. Я отвел её в каморку с инвентарем и начал раздеваться. Трахну её и дело с концом. Больше она мне не нужна ни для ревности вожатой, ни для мелких поручений. Но неожиданно мне стало жаль её. По-настоящему жаль. Мы два наивных подростка, которые поверили в чистую любовь. Блин, а на что она рассчитывала, когда увидела мое признание? Я преподал ей очередной урок, и ушел. Теперь она будет умнее. Я отправился в свой домик. По дороге ко мне еще подлетел её дружок и успел ударить пару раз, пока его не оттащил Меркулов. Я проходил мимо шестнадцатого домика, оттуда слышались всхлипы Наташи. Девчонки её успокаивали. Потом этот ненормальный Саша залетел в домик. Чертов лагерь! Чертовы Слабые! Чертова Фая! Я зашел в свой домик и пнул табуретку, она отлетела к стене, а я рухнул на свою кровать. Так я пролежал в тишине около десяти минут. Голова разрывалась от всего, что произошло. Молнией мелькнула и тут же исчезла мысль: "А, может быть, из двух девушек я выбрал не ту?". Будто услышав мои мысли, ко мне в домик вошла Фая. В своем потрясающем красном платье. Я лежал на кровати. Даже взгляда можно было не поднимать, чтобы понять, что это она. - Уходи, - тихо попросил я. - Миш, пора уже сказать тебе всё. Зря ты так с Наташей, и… - Пора и мне тебе кое-что уже сказать, - перебиваю я девушку, - Я больше не приеду в этот чертов лагерь! Все это время ты тупо разводила меня. А я этого не видел, точнее не хотел видеть. Ты хорошо ко мне относилась, но только жалела меня из-за матери и пользовалась мной. На что я, идиот, надеялся? За все эти три года ты даже не дала мне свой номер телефона, не завела скайп, зная, что я буду звонить тебе каждый чертов день! Лучше уходи. - Мне стыдно, - девушка закрыла глаза, на щеки тут же покатились слезинки из-под сомкнутых напряженных век, - Но, кажется, я и сама начала в тебя влюбляться... По-настоящему. Я что-то чувствую к тебе и не могу просто выбросить это из головы! Забавно... Мне все равно, врет она мне сейчас или нет. Я чувствую, как закипает кровь и полностью слетает самоконтроль. Я поднялся и толкнул девушку к стене. Она испуганно смотрела на меня, а я прижал её плечи к деревянной панели и придвинулся, чтобы вторгнуться в личное пространство. Чтобы показать, насколько мне плевать, что она дрожит и хочет уйти. Я уже ни о чем не пожалею: - СВАЛИ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ НАВСЕГДА. Я ТЕБЯ ДАЖЕ ВИДЕТЬ БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! НЕ ГОВОРИ МНЕ БОЛЬШЕ ЭТУ ХЕРНЮ, ЧТО, КАЖЕТСЯ, ЛЮБИШЬ МЕНЯ. ТЫ ВСЕГДА БЫЛА ЖЕСТОКОЙ С*КОЙ, КОТОРАЯ ДЕЛАЛА ВСЕ БОЛЬНЕЕ И БОЛЬНЕЕ! НО ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ?! ОТВЕЧАЙ! - я разбил кулак о стену рядом с лицом Фаи. Она вздрогнула от глухого звука, вся побледнела, а её губы задрожали. Девушка разрыдалась и вжалась в стенку, - Ты же знала, как я тебя обожал. Ты всё знала и использовала меня! Ты встречалась с Никитой, а спала со мной. Попросить парня, который любит тебя, лишить девственности и свалить к другому это пи*дец жестоко, особенно для тебя. Если у меня не было шансов, надо было сказать сразу, а не давать надежду глупому мальчику, - я втянул носом воздух, выдохнул, - Проваливай к своему Никите. А меня оставь в покое. Вожатую трясло. Она посмотрела на след крови, оставшийся на стене, всхлипнула и поспешно удалилась. А я без сил опустился на кровать, боясь разрыдаться. Я напьюсь. Точно напьюсь. Я в очередной раз выкинул из своей жизни человека, которого подпустил слишком близко. Преодолел страх, доверился, отдался полностью, надеясь, что не получу нож в спину. Но меня снова ударили. Марк молча вошел в домик. Он знал, что в такие моменты меня не нужно спрашивать о чем-либо. Как всегда, он спросит об этом потом. - Позвони отцу, пусть пришлет сюда машину. - Хорошо, - коротко ответил Меркулов, достал телефон и вышел. Так я и уехал из лагеря ночью. Дядя Серёжа снова привез букет оранжевых роз, как и каждые последние три года. Но в этот раз розы достались поварихе. Утром, войдя в столовую, чтобы приготовить детям завтрак перед поездкой, она найдет букет с маленькой открыткой "Спасибо за все". А я первый покидаю лагерь. Ночью. Чтобы больше ни с кем не столкнуться. Не видеть печальных серых глаз, не видеть парней, Марка (хоть на какое-то время), заплаканную вожатую... Прощай Фая, больше ты мне не нужна.