We Undead 2.0

1/.

Не один человек на своей собственной шкуре проверил, что алкоголь — это средство сближения, сроднения и даже своеобразный способ поиска второй половинки. Алкоголь развязывает язык, выворачивает наизнанку душу и выволакивает наружу всех потаённых, тщательно скрываемых и оберегаемых внутренних демонов. Алкоголь, помимо того, что отлично справляется с расшатанными нервами и стрессом, неплохо дезинфицирует голову, избавляя её от ненужных мыслей и докучавших проблем.

~

Джорел, многократно эту теорию на себе испытавший, продолжал считать, что это всё на самом деле несусветная чепуха, в которую люди по доброй воле верят. А он, весь такой особенный и бескомпромиссный, не верил и особого стремления это делать не имел. Всё ругался, спорил, на своём стоял, даже злился, когда каким-то незатронутым упёрством кусочком мозга понимал, что собеседник его абсолютно прав, что аргументы у него похлеще, ещё и звучат правдивее. Он всякий раз сердился, хмурил брови и показательно махал рукой, себе под нос бубня что-то навроде «какие же все, блять, недалёкие засранцы» и «какой же я всё-таки единственный молодец». Но самоуверенным идиотом он был лишь до одного определённого дня. Откатав по красавице Европе грандиозный тур, прибыв в родной город и только вывалившись из громоздких ворот местного аэропорта, музыканты, любезно пожав друг другу руки, откланявшись и от своего сердца пожелав самим себе и коллегам не откинуть от отравления копыта — потому что, блять, ежу понятно, чем следующие несколько суток они планируют заниматься, — разошлись в разных направлениях: кто-то в одиночестве отправился ловить такси, кто-то, кто тяжело переживал столь долгий перелёт без табака, по-тихому свинтил в курилку за зданием, а кто-то кинулся в объятия своих жён и друзей, без которых приходилось жить месяцами и лишь редко видеться по видеосвязи. Первые две или две с половиной недели они довольствовались обществом, так скажем, «нерабочим»: ни с какими менеджерами или организаторами не общались, в студии, само собой, не появлялись — даже как-то о её существовании подзабыть успели, — друг с другом контакт поддерживали минимальный и ограничивались вопросами крайней важности — «как дела?», «как семья?», «как печень?». Они отдыхали в ресторанах и барах, развлекались, посещали новые места — даже если те были в их собственном городе, — да и в общем наслаждались временем со своими близкими и родственниками, пытаясь вдоволь насытиться их компанией перед очередным отъездом. Где-то посередине многообещающих выходных все они получили на свои телефоны сообщение от Рейгана, в различных вариациях гласившее о том, что заебался, бедолага, круглые сутки с дочерью в однообразные игры играть, пыриться в скучные сериалы по Нетфликс и в целом вести себя, как примерный, рот его ебать, гражданин их необъятной страны — рок-н-рольщик он или где? Как пить было ясно, соскучиться успел старик по традиционным пьянкам, сил его терпеть уже нет. Поэтому срочно надо было приятеля из трезвой беды вызволять. Вызвонил отчаянный Джонни даже пропавшему с социальных радаров Мэтту, приличия ради для начала поинтересовался про его дела и здоровье, задал ещё несколько совершенно не интересующих его вопросов, а потом обмолвился, что отправил Азию с Эйвой к их давним хорошим знакомым под предлогом неотложных в группе дел, и пригласил его на алко-тусовку. Согласился кучерявый быстро, уговоров и угроз, к счастью, не потребовалось. Нажраться ребятам в слюни и до такого состояния, что четверым из них попарно пришлось ютиться у раковины и толчка, поочерёдно выблёвывая всё содержимое своих переполненных желудков, трудов никаких не составило. Всего-то семь бутылок ирландского виски, недорогой коньяк, два литра предусмотрительно припасённой Дэном русской водки, ящик вина и несколько банок пива — «ну так, про запас». По рукам вся выпивка буквально разлеталась, потому как народу отчего-то налетело много, хотя изначально, конечно, уговор был на стандартную пьянку только составом их вечно живущей банды. Но Джордж, как известно, был скотиной дружелюбной и гостеприимной, поэтому делать было нехуй, бухлом пришлось делиться. Закончив с самостоятельным выводом из организмов излишка токсинов, останавливаться парни не спешили и вряд ли вообще планировали, лишь пили они теперь со значительными временными паузами и додумывались закусывать. Хозяин дома, прихватив с собой в какой-то момент Джордана и ещё несколько едва соображающих тел, смотался с ними за барную стойку на кухне, где на серьёзных щах, размахивая бутылкой, пытался внушить им предопределённость всей их жизни кем-то свыше. Неудивительно, почему оттуда постоянно доносился громкий смех и возгласы навроде «нихуя тебя въебало». Дэнни с Мэттом, которых видели только в первые два-три часа сего мероприятия, уединились на балконе и лишь изредка выходили в народ за алкогольной добавкой. Они разговаривали, смеялись, шутили, обменивались новостями и изменениями в личных жизнях. Обсуждали музыку, кино, затем прогнившее человечество и методы избавления от алкоголизма. На бежевом диване, сложив на журнальный столик, усыпанный пластиковыми стаканчиками и пустыми бутылками, ноги, натянув на пьяную голову капюшон и сжав в руках стакан с последним оставшимся в доме вискарём, сидел Джорел. Сказать, что он был грустный или печальный, конечно, нельзя, но меланхоличные нотки в его глазах всё же проскакивали. Расфокусированным взглядом он рассматривал висящую на стене старую фотографию, на которой был изображён он и остальные в молодости, и краем уха слушал заевшую — или кем-то специально поставленную на повтор — «Gotta Let Go», в которой Чарли иронично пел о прошлом. На кресле рядом, упираясь ступнями в тот же журнальный столик, потягивая собственноручно скрученный косяк, сидел Дилан. Себя он никак определённо не чувствовал, ему было ни плохо, ни хорошо. Он действительно отдыхал, что называется, душой и телом — что, возможно, было спровоцированно ядрёной водкой из России. Он спокойно наблюдал за происходящим вокруг хаосом и иногда позорно заглядывался на шастающих туда-сюда дам — да и на мужчин, признаться, поглазеть против не был. — Женился, бля, прикинь, — повертев на безымянном пальце тёмное кольцо, сказал Джорел. Произнёс он это несколько расстроенно и, задумавшись о причине, почему-то медленно перевёл взгляд карих глаз на ту фотографию. Дилан оценивающе хмыкнул. — А чё, замуж хотел выйти? Тогда он обиженно фыркнул и сделал небольшой глоток из стакана. Затем шмыгнул носом и, прикрыв глаза, откинул голову на мягкую спинку дивана. В ушах тут же загудело, а перед закрытыми веками стали одна за другой вспыхивать яркие искры. Почувствовал себя в тот момент Джей очень противоречиво, не зная, хотел ли он сказать то, что пришло на ум, потому что в очередной раз начинала всплывать та самая теория про алкоголь или потому что он сам реально хотел это сказать. — Помнишь Эвана? — и когда чашу весов в свою сторону потянула именно теория, Джорел неприятно поморщился. — Томаса? Я его и не забывал, — протянул тот, поднося к губам сигарету. — За него когда-то хотел. — Хотел что? — Замуж. Мексиканец даже на секунду поперхнулся дымом. Нет, он, разумеется, никогда против однополых отношений не был, не видел в этом ничего страшного и ужасающего, как об этом галдят некоторые, да и сам, к слову, прекрасно знал, что его друг как-то был замешан в подобном, просто… удивился он только тому, насколько спокойным и размеренным был у друга голос, словно он совсем не женатый тридцати-с-хуем-летний мужик, который сейчас говорил о том, что однажды хотел выскочить за другого мужика. — Шутишь? — Если ты нашёл в этом что-то смешное, то наверное, — равнодушно пожав плечами, ответил Джей. Внешне он выглядел абсолютно нормально, не считая, конечно, ударившего в мозг спирта, но у него отчего-то начинали слезиться глаза, когда он продолжал смотреть на настенную фотографию, неровно прибитую придурком Джонни, начинали предательски, как у обладателя старины Паркинсона, трястись руки, и, будто он вот-вот готовился сделать что-то экстремальное и сумасшедшее, долбилось сердце. Причин этому он, разумеется, не понимал — или просто не хотел понимать. — Мы думали с ним о свадьбе, — тихо продолжил он, наивно надеясь, что это хоть как-то сможет привести его тело в норму. — Костюмы, там, фотографы, ёбаная цветочная арка… — он прикрыл глаза снова, а губы непроизвольно растянулись в мягкой улыбке. — Мы даже кольца с ним выбрали, — противясь тому, что говорит, усмехнулся. — Тёмные, с чёрным камнем и гравировкой типа «навеки». На Амазоне за полторы или две тысячи отдавали. Думали, накопим с подработок, займём, если надо, у кого-нибудь, а потом… В этот момент он замолчал. Затем резко выдохнул и залпом опустошил свой стакан, морщась и поднося ко рту кулак. — Что потом? — с неподдельным интересом прохрипел Фанни. — Потом он счесался с долбоёбами, и таким же долбоёбом стал сам. Наше, блять, будущее полетело в пизду, — он негромко посмеялся, дотягиваясь до столика и хватая оттуда недавно открытую каким-то забывчивым идиотом бутылку вина. — Наше тоже, — спустя несколько минут тихо добавил мексиканец, буквально на секунду оглянувшись назад. В сторону балкона. — Наше? — Дог удивлённо вскинул брови. — Я тоже кое с кем встречался, — разоткровенничался тот. — И всё тоже полетело в пизду. В примерно ту же. Мы с ним, помню, как-то раз напились, закинулись всем, чё под руками было, да потрахались в каком-то замызганном толчке. Там ещё стены грязные были, серые такие, знаешь, — он весело хмыкнул, — а я прямо в них ебалом нашего Мэтти… И тогда он опешил, поняв, что взболтнул лишнего. Очень лишнего и никому вообще, блять, знать не полагающегося. Но только Дилан от Деккера отличался тем, что отлично понимал, что выдал он это лишь потому, что угашенный в дрова, и наутро никто совершенно ничего не вспомнит. А даже если и вспомнит, то говорить о таком явно некомфортно и неудобно — хуй знает, это, может, кому-нибудь из них приснилось вообще, — а выставлять себя законченным алкоголиком и долбоёбом как-то не хотелось бы. — Погоди… Мэтти? — Ага. — Я… блять, никогда бы не подумал, что… — Я бы тоже никогда не подумал, что этот парень такая грязная шлюха, чувак, — перебил друга он, облизывая губы и растягивая их в злобной улыбке. — Знал бы ты как он стонет, как изгибает спину… это же пиздец. Но всё-таки великолепный пиздец. А потом, буквально через секунды три-четыре, добавил: — Не хочешь такой опробовать? Джорелу показалось, или Альварез действительно своего лучшего друга как товар сейчас предложил? Он непонимающе прищурился и свёл к переносице брови, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на глазах Дилана, чтобы понять, шутит он или реально крышей поехал. — Я, наверное, тебя неправильно понял, — неуверенно усмехнувшись, пробубнил он. — Как знаешь, — пожал плечами тот, поднимаясь на ноги и медленно передвигая их точно в сторону балкона. Тогда со своими демонами из прошлого Джорел остался наедине. Тогда голова заболела ещё больше, руки затряслись ещё сильнее, а вот сердце, казалось, биться перестало совсем. И если с последними двумя он поделать ничего не мог, то голову решил залечить той самой бутылкой вина, которую всё продолжал сжимать пальцами. Сделав несколько решительных глотков подряд, он закашлялся от неприятной смены вкусов и резко запрокинул голову назад. Те самые демоны, которые над «хозяином» определённую власть имели, были дикими и, разумеется, непокорными. Именно они, когда у Джея непроизвольно закрывались глаза, швыряли ему в воспалённый мозг будоражащие молнии и заставляли его тянуть незанятую выпивкой руку к промежутку между тазобедренными костями. Тот сопротивлялся, одумывался и сразу же ладонь, наминавшую его собственный член, одёргивал. Потом морщился и стыдливо прикусывал губу. Но потом, через каких-то пять или семь минут, в поле его зрения попал херов Мэтт, который, с балкона уйдя, маячил по всему дому до тех пор, пока не приткнулся у какой-то стены, отделявшей кухонную зону от гостиной. Он сидел на полу в своей тряпичной майке, оголявшей часть татуированной груди и эстетично выпирающие ключицы. Сидел такой весь красивый, кучерявый, похудевший за год и забивший на ежедневное бритьё, из-за чего на его прекрасном лице теперь отчётливо виднелась двухнедельная щетина, и, попивая коньяк, шарился в телефоне. А Джей, невзначай представив всё то, о чём говорил Фанни, снова потянулся рукой вниз — на этот раз уже самостоятельно, демоны тут были не при чём. — Чувак, дрочить не здесь, — похлопав Дога по плечу, под смущённое хихиканье круглощёкого приятеля, которого заботливо придерживал за талию, пробасил Рейган и, продолжив идти, вдогонку крикнул: — Наверху достаточно свободных комнат. — Да нет, я просто… — тот чертыхнулся и психованно усмехнулся. — Просто… — но слушать его оправдания уже было некому. — Ладно, — поэтому он потихоньку встал, подождал, пока перед глазами перестанут прыгать чёрные круги, отпил ещё немного вина и, хватаясь за любые источники опоры, поплёлся к лестнице. Преодолеть её ему оказалось, на удивление, не так уж и трудно, если не считать обезумевших гостей, которые по этой, блять, лестнице бежали, чуть ли не снося на своём пути всё и всех. Но выстояв и сумев подняться, там он быстро завернул в одну из открытых настежь спален, прикрыл за собой двери и подёргал ручку. Сделав глубокий вдох, упав на кровать и неуклюже разобравшись с ширинкой, он обхватил рукой уже напрягшийся член и принялся водить по тему вверх-вниз. Водил небыстро, в размеренном темпе, прикусывал нижнюю губу и в кулаке сжимал месиво из ткани джинсов и боксеров. Тогда в его голову стали пробираться шедевральные картины, почти что порнографические сцены с участием крепкого Дилана и скромняжки Мэтта. Он будто бы на самом деле видел, как тот, накурившись, напившись и наевшись веселительных таблеток, в самом извращённом стиле трахал другого. Как хватал его за кучерявые волосы, как тянул их на себя, попутно хлопая и сжимая его мягкий зад. Как надавливал на жилистую шею пальцами так, что после оставались белые пятна, и как тот, шумно сглатывая и жмурясь, болезненно мычал или даже вслух просил остановиться. Джорелу определённо нравилось, он уже почти достиг пиковой точки, проклиная себя за то, что отказался от предложения Альвареза, как услышал, что тихонько скрипнула дверь, которую, по его предположениям, он в самом начале закрыл. Но Джей не подорвался с места, не стал беспорядочно натягивать на себя штаны и приговаривать, что это всё не то, о чём незваный гость подумал, он лишь удручённо выдохнул и, лениво повернув голову на источник звука, различил в проходе чью-то стройную фиругу, опёршуюся об дверной косяк. — Не помешал? — голос у человека был определённо точно мужским. Мягким, с лёгким акцентом. Хоть и не сразу, но Джорел в итоге понял, кем именно был обладатель этой самой фигуры. Ничего отвечать он не стал, потому как просто был не в состоянии, поэтому только вяло дёрнул плечами и вернул голову в исходное положение, по-прежнему сжимая ладонью ноющий член. — Дил, ты же не собираешься мне отсасывать? — задал резонный вопрос он, когда, проследив за передвижениями друга, следом, только прикрыв от резко нахлынувшей усталости глаза, почувствовал чужие руки у себя на бёдрах. — Почему нет? — со слышным оскалом протянул тот. — Брось, чувак, для чего ещё нужны друзья? Или сочтя этот аргумент стоящим, или от опьянения уже не различая ничего, или просто сдавшись власти демонов, Джорел расслабился. Удовлетворённо хмыкнул, вытянулся по кровати вверх, ухватил трясущимися руками бамбуковую мягкую подушку и, подмяв её под свою голову, схватил приятеля за плечи, когда тот насадился рабочей глоткой уж шибко глубоко, та у него была, надо признать, потрясающе горячей. Рот был влажным и охуенно умелым — с этим ртом ни одна тёлка даже рядом не стояла. Дилан отлично обращался с собственным языком и, что вызывало немало вопросов, знал, как лучше доставить мужчине удовольствие. Когда дверь скрипнула во второй раз, Джорелу хотелось от злости взвыть, но вместо этого он лишь хрипло спросил: — Почему ты не закрыл её? — Не подумал, — голос у Фанни тогда казался на самом деле удивлённым, но буквально через секунду он смягчился и опустился на несколько тонов. — И, видимо, не зря… — а следом добавил: — Мэтти, будь зайкой, закрой дверь на замок. Послышались неразборчивые шебуршания, а потом Джей ощутил, как с него парой грубых движений стащили кофту, штаны и всё, что к ним прилагалось. В тот момент он очень неоднозначно себя почувствовал, но все мысли быстро улетучились, когда в его губы по-собственнически впились чужие, более мягкие, пропитавшиеся коньяком и лимоном. Джей помнил, что целовались они с Мэттом минут семь, пока Дилан усердно обслуживал нижнюю часть его тела, а уже следующим, отпечатавшимся в голове, было то, как он, за неимением альтернативы под руками, смачивал слюной узкую дырку перед собой и собственный член. — Будь с ним аккуратен, — схватив Дога за шею и резко притянув к себе, произнёс Альварез. Всё, что происходило дальше, Джорел помнил смутно и небольшими отрывками. Помнил, что, как и хотел, хватал кучерявого за волосы и тянул их на себя, прерывая тем самым мексиканцу отсос. Помнил, как от возбуждения кусал чужие лопатки перед собой и оставлял на них багровые засосы. Помнил, как сжимал Бьюсеку задницу, бил по ней и самодовольно усмехался, от наслаждения закатывая глаза. Он помнил, как минут через семь такой интенсивной ёбли он, сумев всё-таки сдержаться, обессиленно рухнул на матрас, а расположившийся сверху него Мэтт, ненасытно желавший продолжения, получил неслабую пощёчину, потому что член у Джея болезненно пульсировал, а заканчивать так рано он совсем не хотел. Бывшего перкуссиониста Дилан трахал прямо на нём. Трахал грубо, громко, запрокидывал назад голову и периодически по-сумасшедшему смеялся. — Говорил же. Грязная шлюха, — как-то рыкнул он, держась за плечи бывшего любовника. Потом Джей помнил, как, остыв, стал пихать в Мэтти член, а Фанни, не вытаскивая свой, любезно ему в этом помогал. Тот кричал, буквально драл глотку, нещадно царапая Догу грудь. Шипел, недовольно ёрзал, морщился и раз в полминуты умолял прекратить. Его, разумеется, никто не слушал и слушать намерен не был. Как они все трое кончили, Джорел не помнил совсем. Как додумались открыть окно и, укрывшись, лечь спать, тоже. Да и как, наконец, он пришёл к осознанию того, что не станет больше оспаривать алкогольную теорию, он тоже не помнил. Или не понимал.