We Undead 2.0

— Ты домой? — нарушает затянувшуюся паузу Дэнни, попутно натягивая на плечи кожаную куртку, когда-то, между прочим, подаренную мной на один из его дней рождения. — А то у меня выбор есть, — широко и почти добродушно — из-за неёбовой усталости —  улыбаюсь я, неуклюже сваливая несколько больших наушников в ящик, кишащий проводами, блоками питания и прочей рабочей хуергой. — Ладно, мужик, бывай, завтра увидимся. Он делает один большой шаг вперёд, приятельски треплет меня по спине и уходит. Буквально пулей вылетает из пред-репетиционной комнатки и тут же хватается за телефон, как-то настороженно оглядываясь по сторонам, наверно, опасаясь, что кто-нибудь увидит контакт его вызова — к гадалке не ходи, Деккеру трезвонить собирается. А я только по-злодейски усмехаюсь, прикрываю глаза и вжимаюсь в шершавое покрытие стен. Пару минут слушаю тихое стрекотание сверчков за окном, позволяю прохладному ветру разгуляться по нагретому нервами лицу, а потом, сделав глубокий вдох, хватаю с ручки дивана кофту, щёлкаю выключатель и, следуя примеру Мурильо, ухожу. Пелена свежего воздуха почти сразу бьёт по мозгам, и на секунду даже хочется здесь остаться. Не садиться в провонявшую бензином машину и не ехать домой, но реальность — сука та ещё. Да и не то чтобы я жалуюсь, ведь… еду-то я к нему. К тому, кто — ставлю две сотни — спит уже. Слюни на подушку пускает да третью историю в своей голове видит. Только делает он всё это наверняка в гостиной, как, блять, примерная жена, ожидающая возвращения мужа. Так что… волей-неволей, в тачку залезть приходится. Приходится завести её и двинуть по одному заученному адресу. Ещё приходится долго щёлкать радио, про себя ругая непонятное оживление на дороге в два-двадцать ночи. Приходится переключать одно поп-дерьмо, сменять его ещё одним поп-дерьмом, пока по барабанным перепонкам, подобно какому-нибудь мёду, не разольётся приятный мотив Металлики. А потом, постукивая пальцами по рулю, приходится выжидать зелёного света очередного светофора. Переводя взгляд с одной автомобильной причуды на другую, я понимаю, что совсем забыл про умерший ещё в двенадцатом часу телефон. Быстро щупаю себя по карманам, нахожу сие чудо техники и устанавливаю его на держателе. Тот сразу загорается, мигает этой своей пустой батарейкой — будто я вообще тупой и сразу не понял — а потом, слава богам, включается окончательно. И ещё минуты три разрывается не полученными вовремя уведомлениями. 0:12 «Джордан»: Долго ещё? 0:29 «Джордан»: Вы там реально работаете или трахаетесь? На этом месте я усмехаюсь, потому что иначе на необоснованную ревность Сина реагировать не могу. 0:40 «Джордан»: Да с хуя я тебя опять ждать-то должен? Почему нельзя, как нормальным людям, работать, блять, в рабочее время? 1:22 «Джордан»: А вообще, знаешь что, Рейган? Пошёл нахуй. Я отправляюсь спать. И это меня даже на одно мгновение обижает, типа… мы с Дэном чё, одни об альбоме печёмся? Потому что ощущение такое складывается, что никого это и не интересует особо. Будто дорожки звуковые записали, инструменты, голоса и всё, на этом хватит, можно расслабиться. Да нихуя. А потом в моём поле зрения появляется дом. Тёмно-коричневый, с ахуенным газоном и забором. В одном его окне горит свет, что даёт мне отчётливо понять, что спит уже Чарли сладким сном, даже, наверное, и не надеясь больше на моё возвращение. Измученно вываливаюсь из машины, щёлкаю блокировку на брелке и уже негромко прикрываю за собой бежевые двери, несколько раз проворачивая в замочной скважине ключ. И тогда вижу Джордана. Уснувшего в неудобной, но забавной позе Джордана, крепко прижимающего к себе подушку. Такого милого и практически невинного, с этими его пухлыми щеками, подрагивающими ресницами и слегка приоткрытым ртом. Нарушать идиллию не хочу, поэтому, стянув с себя кофту с футболкой, отшвырнув куда-то кроссовки, осторожно пристраиваюсь рядом с ним, зарываясь носом в отросшие волосы, пропахшие миндалевым маслом. Кладу болт на душ и на нехилое желание покурить, просто закрываю глаза и губы — сами собой, клянусь — растягиваются в блаженной улыбке, какая бывает после отменного минета или крепкого виски. А чёрт передо мной недовольно мычит и, зевнув, сонно протягивает: — Завтра тебе пизда. — Ага, и тебе доброй ночи, любовь моя. И затем я засыпаю, прекрасно зная, что проснётся завтра он и даже не вспомнит о своей якобы злости.