We Undead 2.0

— Тереза, Дэнни, я вас, конечно, люблю и уважаю, но, будьте добры, убедитесь в том, чтобы ваша дочь не стала врачом. — И парикмахером.

Шесть часов назад. Звукозаписывающая студия.

— Парни, дело есть, — проходя в небольшую комнату, огласил вокалист, упирая руки в бока. — Мы с Терезой сегодня хотим, типа, отдохнуть, развеяться и всё такое, а Скарлетт оставить не с кем, так что, может… — На меня даже не смотри, — подал голос Рейган, — мне, вон, Джордана по горло хватает. Дэнни хоть и недовольно фыркнул, но приведённый аргумент засчитал, поскольку тело, мясным изделием валяющееся у мужчины на коленях и уже минут сорок пытающееся сказать что-то сверхважное, явно в заботе нуждалось больше, чем какой-то там ребёнок. Потом он перевёл полный мольбы взгляд на сидящего в рабочем кресле ударника, копошащегося в своём телефоне. Тот внимание обратил не сразу, но когда понял, что тишина задержалась на дольше положенного, глаза по́днял. — Прости, чувак, обещал сегодня заехать к Остину. — Продолжишь заезжать к Остину так часто — и тебя когда-нибудь настигнет судьба Террела, Мэтти, запомни мои слова, — несколько злостно предостерёг Дэнни, складывая руки на груди. Затем, когда надежд уже почти не осталось, он заметил двух безучастных и ещё наслаждающихся жизнью мужчин. Те тыкали указательными пальцами в экран ноутбука, хихикали и совершенно точно ждали какой-нибудь ответственной миссии. — Я знал, что вы согласитесь, — торжественно протянул вокалист, растягивая губы в широкой улыбке и хлопая перед двумя носами серой крышкой с надкусанным яблоком. У тех лица сразу же из воодушевлённо-счастливых поменялись на ебано-непонятливые. Они сначала в немом вопросе косили друг на друга, а потом, когда смекнули, что дело плохо, Дэнни уже натягивал на плечи куртку. После бросил подобные в руки друзей и, повторно отблагодарив их, велел проследовать за ним до его машины. — Я не понял, эй! Дэн! Дэнни! Погоди! Остановись ты, ёбаный в рот… да куда ты так…?

Часом позже. Дом семейства Мурильо.

— Ну спасибо, Деккер! — гневно шипит Дилан, пихая виноватого плечом. — А чё сразу Деккер? Я, между прочим, тоже не рад провести вечер пятницы с тобой, мудила! — Варианта получше у тебя всё равно бы не было, неудачник. — Пошёл ты н… Джорел бы с удовольствием договорил фразу, да только милая парочка, медленно вынырнувшая в прихожую, и какие-то вбитые отцом нормы приличия этому делу заметно противостоят. Женщина мило улыбается двум новоиспечённым героям, натягивает высокие сапоги на низком каблуке и накидывает поверх тёмно-бардового платья кожаную куртку. — Напомните-ка, надолго ли вы? — вежливо интересуется Дог, складывая за спиной руки. — Убить вы друг друга не успеете, — кряхтя и заканчивая шнуровать кроссовки, сообщает хозяин дома. — Всё будет в порядке? — почти что жалобным тоном протягивает его супруга, хватая с крючка связку ключей. — Не бойся, милая, эти двое — лучшие няньки. К тому же, бесплатные, — спешит подбодрить её тот, приобнимая за плечи. — В холодильнике, если что, пара бутылок пива на крайний случай. У Скарлетт в комнате игрушки и… короче, разберётесь сами. Существуют телефоны — надо будет, позвоните.

~

И по прошествии сорока минут, берущих начало от «не спалите мне дом, не угробьте ребёнка» и громкого дверного хлопка, двум музыкантам так и не удаётся повстречаться с маленькой виновницей своего заточения. Сочтя стоящим аргумент про её возраст, они обоюдно решают разбрестись в разные углы и, при лучшем раскладе, как можно дольше не встречаться. Дилан, добравшись до небольшого импровизированного бара, хватает оттуда ликёровое счастье и, расположившись на мягком кухонном стуле, на противоположный закинув ноги, принимается листать новостную ленту в твиттере, периодически сообщая своим подписчикам, что он всё ещё жив, хотя и не должен вроде как. Джорел же, щёлкнув телевизор, оккупирует диван и, зажав коленями бутылку пива, исследует просторы инстаграма, раз в полминуты отвлекаясь на лепет бабы-репортёрши, рассказывающей что-то про мировые отношения стран и наступивший кризис. Потом, когда его глазам предстаёт достаточно компрометирующая картина, он, немедленно отложив все свои немаловажные дела, фотографирует и публикует у себя в профиле — с дублированием во все привязанные социальные сети — снимок наглого Альвареза, попивающего чужое сокровище, с подписью, гласящей о том, что «выпил-то он, на самом деле, уже половину мурильевского бара, а теперь просто догоняется, поэтому, Дэнни, прости, все силы, чтобы остановить это чудовище, были потрачены впустую». Через десять минут, когда один, непонимающе пялясь в экран мобильного, пытается понять, почему его вдруг называют вором-алкоголиком, а другой, злорадно хихикая, старательно делает вид, что ни к чему не причастен, слышится пронизывающий звон и приглушённый детский писк. Няньки, подозрительно переглянувшись, подрываются с места и, толкаясь, бегут на второй этаж. Там, в комнате родителей, на кровати, поджав коленки к груди, сидит расстроенная девчушка, маленькими карими глазами осматривая пол под собой. На нём — осколки, дорожкой протянувшиеся прямо до самой двери. — Ты не поранилась? — спрашивает Дилан, прорываясь вперёд. Предмет его переживаний и испуга отрицательно мотает головой и всхлипывает. — Эй, ну чего ты, не надо плакать, хорошо? — теперь Дилан мягко улыбается и стирает большими пальцами уже стекающие по надутым щёчкам слёзы. — Маме с папой скажем, что это сделал дядя Джорел, идёт? — В смысле дядя Джорел? — новый виновник разбитой вазы лупит глаза на своего коллегу и морщит лоб. — Это сделала я, — тихонечко проговаривает ребёнок. — Конечно, всегда нужно говорить правду, особенно своим родителям, но иногда, чтобы избежать неприятностей, нужно эту правду немного переделывать, понимаешь? — Ты учишь её врать, — складывая руки на груди и опираясь на дверной проём, говорит Джорел. — Я учу её защищаться, — фыркает другой, поднимая девчонку на руки. — Мы всё уберём, а если мама спросит, кто разбил, скажешь — плохой человек с дырками в ушах, договорились? Скарлетт хватается ладошками за шею своего спасителя, улыбается и кивает, а Джорел, подмигнув ей, говоря, мол, сейчас у тебя есть хороший шанс усатого задушить, отступает назад. Но после, понимая, что мелкая проказница не телепат, он грустно выдыхает и удручённо плетётся до ванной комнаты, собираясь взять оттуда щётку и совок, чтобы улики «своего» преступления удачно сгрести и выкинуть.

~

— Итак, мистер Деккер, стоит ли повторять причину вашего ареста? Новоявленный следователь, нацепив на макушку явно не подходящие под размеры его башки очки, стоит над предполагаемым преступником, гневно глядя ему прямо в глаза. Парень, раскинувшись на диване и прижав затылок к мягкой спинке, смотрит на него с равнодушием и с подозрением на отсутствие мозга. Играющая в отцовском планшете девочка, благо, участия во всём этом мракобесии не принимает и сидит, к тому же, достаточно далеко. — Дилан, ты заебал. Я не брал твою бутылку. — Это мы ещё посмотрим. Как только я… — Дядя Джорел, я хочу пить! — Слышал, мексиканский Шерлок? Давай, иди и принеси ребёнку сока. И, чувак, сока. Не пива, не коньяка, а сока, — через пару секунд, подумав, что объяснений будет не достаточно, он решается внести ещё кое-какие коррективы. — Зелёная упаковка с нарисованным яблоком… не, никак? — Утрировать будешь за решёткой, чувак, — важно фыркает тот, разворачиваясь и двигаясь в сторону кухни, что-то под нос себе наговаривая. — Утрировать… — повторяет второй участник какой-то пред-ебательной ролевой игры, дёргая бровями и невольно улыбаясь. — Запомни, Скарли, дядя Дилан не такой тупой, как кажется на первый взгляд. — Я всё слышу, урод! — А вот это запоминать не обязательно.

~

Когда импровизированная гейская семья собирается за столом, возникает очередная проблема. — Что ты делаешь? — дотягиваясь до корзинки с хлебом, спрашивает Дилан. — Я не ем мясо, — отвечает тому Джорел, стоя около плиты и копошась в собственной тарелке. — Его здесь слишком много, — добавляет он, сваливая в сковородку кусочки бедного и когда-то мирно разгуливающего по лужайке животного. — Оставь его в покое, — ворчит временный отец — и, вероятно, глава всего семейства. — Нет, Дилан, я не ем мясо, — повторяется тот, измученно выдыхая и не прекращая стучать ложкой по керамической посудине. — Деккер, — вкрадчиво начинает Дилан, сдерживая себя от бранных ругательств. Он ж ведь всё-таки пример для будущего поколения, тот, на кого нужно равняться, поэтому вести себя нужно подобающе — хоть и хочется назвать друга ёбаным долбоёбом и надавать пиздюлей, чтоб не бесил, блять. — Сядь уже, пожалуйста, и ешь. — Уберу мясо, сяду и поем. Когда у Большого Папы сдают нервы, он поднимается на ноги, подходит к пока-ещё-супругу и предпринимает несколько попыток отобрать у него вилку. Тот, что не удивительно, сопротивляется и толкается всем, чем только может — спиной, локтями, задницей. Но Дилан, будучи напористой сукой, сдаваться не собирается, поэтому, под звонкий хохот Скарлетт, продолжает сражаться. — От-дай м-мне эту в-вилку! — кряхтит он. — Пош-шёл нахуй! — тихо отвечают ему. В итоге, когда часть приготовленного Терезой рагу оказывается на роже у одного, а вилка, всё-таки, оказывается в «нужных» владениях у другого, на звуки борьбы откуда-то прибегает Луи. Тряся мордой и гавкая, он шустро собирает поваленные на пол куски мяса и, облизнувшись, уносится прочь, пока и ему не досталось. — Убирать это всё будешь ты, — ворчит запачканный. — Сху… с чего бы, позволь узнать, вдруг? — сдержанно выдохнув, интересуется другой. — Потому что по твоей вине я остался голодным и… — он дёргает себя за ворот футболки и морщится, — и воняю теперь маслом с приправами. — Звучит аппетитно, — присаживаясь на стул и загребая отвоёванной вилкой часть своей порции, Дилан победно скалится и мельком поглядывает на предовольную девчонку, явно ожидающую продолжения экшена.

~

Потом, когда Джорелу удаётся побывать в душе, тайком стащив у друга из комода свежую рубашку, приятно отдающую кондиционером для одежды, возвращаясь в гостиную, он видит, что напарник — и отныне враг — мирно сопит себе на диванчике, свесив больную голову с широкой ручки, практически добровольно предоставив Скарлетт все свои вьющиеся волосы. Та, естественно, момент упускать не собирается, поэтому, присев и сложив по-турецки ноги, принимается Дилану наводить красоту. Деккер, хуй бы упустивший возможности в будущем посмеяться над товарищем, плюхается на удачно располагающееся кресло, проводит по влажным волосам рукой и, схватившись за телефон, начинает всё это дело снимать на камеру. Меж тем, веселье приходится прервать, поскольку предполагаемая парикмахерша сильно тянет одну прядь, от чего её владелец громко ойкает и резко подрывается с места. — Какого?… боже, блять, что с моей… — Не ругайся! — обрывает его Джорел, прикладывая ко рту кулак. — Ты чё, снимаешь всё? — когда тот дёргается вперёд, оператор, заранее уже поднявшись на ноги, умело обходит кресло стороной и встаёт за него, морально приготавливая себя к последующему марафону. — Ну всё, чёрт ушастый, ты допрыгался! — Дилан переводит взгляд на смущённого, но точно наслаждающегося моментом ребёнка и наигранно улыбается. — Помнишь, Скарлетт, ты хотела быть похожей на маму? — та воодушевлённо кивает. — Так вот, беги наверх, хватай набор медика, который тебе подарил дядя Чарли, и возвращайся к нам. Будем в доктора играть, — последнюю реплику он произносит тоном сумасшедшего Джокера, даже голову к своему временному Бэтмену поворачивает с тем же отвращением. Девочка, тем временем, загоревшаяся желанием, подскакивает и убегает в озвученное место, пока двое заклятых врагов прожигают друг друга свирепым взглядом. Джорел, предчувствуя беду, благо додумывается отключить камеру, иначе не избежать было бы реальных побоев и посещения травмпункта. — Учти, сука усатая, если она мне что-нибудь сломает, я буду выщипывать каждый волос из твоих поганых усов. — Только коснись моих усов своими блядскими ручонками, я быстро их тебе в жопу затолкаю! — А ты мне не угрожай, понял? Думаешь, я тебя боюсь? — Вообще-то должен, потому что я обязательно скажу Скарлетт, что у тебя болит голова и её срочно, блять, нужно вскрыть! Следующую тираду о том, кто, кому, что и куда натянет, прерывает сама исполнительница главной роли, осторожно спускавшаяся с лестницы и крепко прижимавшая к груди прозрачный чемоданчик, напичканный всякими медицинскими причиндалами.

~

Через час профессионального лечения, Джорел, не выдержав, начинает бегать по всему свободному пространству от двух псевдоврачей, только и делающих, что предлагающих то Деккеру ногу отпилить, то глаз ему выколупать, то щёки обрубить, а то «уж больно он их отъел». Бедный и уже реально больной, задыхаясь и моля бога о смерти, держится за рёбра, по которым со всей любовью прошлись резиновым молотком, и иногда успевает смахивать спадающий на глаза бинт, повязанный на его голове в целях… ну… в каких-то целях точно.

~

В итоге, когда дырявой мумии и мексиканской красотке удаётся уложить такого разносторонне развитого ребёнка спать, они, тяжело дышавшие и желавшие напиться, обессиленно сваливаются на диван, устало прикрывая глаза и тихо матерясь. Спустя пару минут, когда озвучивается предложение обокрасть местный домашний бар за моральные и физические травмы, слышится столь долгожданный дверной хлопок и певчий довольный голос. — Парни, мы дома. Переглянувшись, несчастные поднимаются с мест и медленно, прихрамывая, плетутся к выходу. — Тереза, Дэнни, я вас, конечно, люблю и уважаю, но, будьте добры, убедитесь в том, чтобы ваша дочь не стала врачом, — снимая с языка белую нить, ворчит первый. — И парикмахером, — выдёргивая из волос какую-то резинку, добавляет второй.