Burglary

      Ночью только тусклые фонари освещают темные улицы Лондона. Шум дождя заполняет безмолвную тишину, отдаваясь в голове барабанной дробью. Ни единой души не встретилось на пути Луи, который уже около часа бредет под ливнем. Кроссовки насквозь сырые, футболка неприятно прилипает к телу, а штаны уже и выжимать бесполезно. Машина благополучно перестала работать еще в центре, и другого выхода не было. Зайдя на работу к Гарри, затем на крышу, Томлинсон направился к нему домой, надеясь застать его там. Еще километра полтора, не меньше, идти под проливным дождем без зонта или какой-либо накидки. Все тело продрогло, а зубы невольно постукивают время от времени. Сжав пальцы в кулак, Луи идет вперед, передвигая ноги с большим усилием. Все ближе и ближе с каждым шагом становится дом Стайлса, и вот, уже сорок минут спустя Томлинсон стоит у ворот.       Свет горит. Это уже хороший знак. Медленно подобравшись к порогу, Луи осторожно ступает к двери. Фонарь у входа не горит, так что все еще было мало что видно. Чуть приподняв руку, чтобы нажать на кнопку звонка, Томлинсон резко одернул кисть и сделал пару шагов назад, опустив голову.       — Черт возьми, давай же, Луи! Сделай это! — тихо пробубнил себе под нос он.       Со всей силы вжав пальцы, Томлинсон ругнулся и стремительно подошел к двери, пальцем дотянувшись до звонка. Быстро нажав на него, он слегка отошел, пряча взгляд. Но никакой реакции со стороны хозяина не последовало. Тогда Луи уже более решительно позвонил несколько раз подряд, удерживая кнопку. Спустя пару секунд послышалось шевеление за дверью и крик:       — Кто? — его голос. Он тут.       — Гарри… Это я. — слегка повысив голос, сказал Томлинсон, чтобы его было слышно. — Открой!       — Катись к черту, мудак!       — Справедливо, — сказал себе под нос Луи и ответил собеседнику за стеной. — Да, ты имеешь полное право злиться на меня и ненавидеть, но давай обсудим это внутри?       — Ты не слышишь меня? Я сейчас, блять, полицию вызову! Уходи отсюда! — крикнул Гарри, и в дверь прилетело что-то хрупкое, громко разбиваясь о преграду.       — Это была бутылка? Черт, ты пьешь??? — испугался Луи. Он не хотел, чтобы Гарри наделал глупостей, будучи пьяным. — Открой мне дверь, блин! Пожалуйста… Прошу, Гарри, я хочу с тобой поговорить, хочу объясниться. Да, я полнейший придурок, я идиот, я самый ужасный человек. Я не хотел так поступать с тобой… Я не лгал. не все время! Правда. Прошу, впусти меня… Я очень хочу все исправить. Ты… ты мне дорог…       За стеной послышались шаги, и вот уже ключ в замочной скважине повернулся. Дверь тихонько приоткрылась, и показалось лицо Гарри. Вид у него был не из лучших: глаза красные, волосы взъерошены, кожа бледная. Держа в руке бутылку виски, Стайлс толкнул дверь, чтобы та отворилась, и сел обратно на диван, глотнув ядреный напиток. Он не посмотрел на Луи, даже глазом не повел. Прикрыв дверь, Томлинсон последовал за Стайлсом, осматривая все вокруг. Осколки на полу, на стенах пятна от алкоголя, бутылки которые, по-видимому, были яростно разбиты. Гарри разгромил все. Разгромил из-за Луи.       Эта комната не выглядела бы так устрашающе, если бы все вещи были целы, но, несмотря на это, создается уютная атмосфера… в какой-то степени. Камин, огонь в котором горит жарким пламенем, мягкие маленькие кресла с подушками, множество свечей — все это, кажется, не походило на стереотип владельца крупнейшего универмага, как и, впрочем, внешний вид Гарри сейчас. Он так и не поднял головы, только лишь глотал очередную порцию алкоголя. Уставившись в пустоту, куда-то далеко, Стайлс не заметил, как перед ним встал Томлинсон. Весь промокший до нити, он слегка подрагивал, но старался сдерживать себя. Вода с одежды и волос капала на паркет, но это Гарри тоже мало волновало. Присев на корточки, чтобы заглянуть в глаза Стайлса, Луи тяжело вздохнул и, сложив руки в замок перед собой, собрал мысли. — Гарри… — еле слышно прошептал Томлинсон, но Стайлс даже не шелохнулся. — Как ты?.. — он не знал с чего начать. Это был первый подобный разговор в жизни Луи, и пока что он не преуспевал. Что сказать? Все те слова, что крутились в голове до этого, исчезли в одно мгновение, а язык будто онемел.       Гарри вздохнул, опрокинулся на спинку дивана и сделал еще глоток, все так же не переводя взгляда со стены. От этого становилось жутко не по себе. Так холодно, так… мрачно.       — Замечательно, разве не видно? — огрызнулся он.       «Он пришел, чтобы постебаться что ли? Пусть валит тогда! Не для этого я ему открыл. А зачем я, кстати, это сделал?.. Да, черт, уже не важно. Важно то, что сейчас он не улучшает свое положение. Ни капельки.» — Г       — Да… — слова никак не вязались.       — Ты что-то хотел? Если нет, то дверь не заперта.       — Я хотел… Я хотел сказать… Вернее не сказать, а извиниться. Я… — все намного хуже, чем предполагалось, фразы не строятся, голова отключилась. Гарри даже не смотрит на него. Ему плевать. Абсолютно. — Я хотел… Нет, х-хочу извиниться за ложь. Я не должен был этого д-делать, — озноб не давал спокойно говорить. — Я знаю, как я чертовски в-виноват. Я правда не хотел, чтобы так все вышло, — ноль эмоций от Стайлса. Совершенно ничего. — Да, блять, повернись ты! Я с тобой разговариваю!!!       «Ух, ты, что-то новенькое. Становится все интереснее. Я прям весь в нетерпении от предстоящего. Принесите попкорн.» -Г       Гарри от такого был немного удивлен и все-таки уделил внимание собеседнику, подняв свой бесчувственный пустой взгляд на Луи. Тот встал, переступил с ноги на ногу и продолжил:       — Спасибо, — поблагодарил Томлинсон. — Я, честно, не хотел испортить все. Я просто придурок. Да, я знаю, что должен был рассказать тебе все раньше, но я струсил. Я испугался. Блин, я самый настоящий идиот и вряд ли заслуживаю прощения. Я не прошу тебя простить меня, я прошу выслушать…       «Он только сейчас это понял? Бедный. Посмотрим, что из этого выйдет.» — Г       — …Я не знаю, как вести себя. Я не знаю что делать. Я ни разу… У меня не было чего-то серьезного. Первоклассные поцелуи — это пожалуйста, но отношения — это то, чего я не понимаю. Я не знаю, что люди делают в этом случае. Я знаю, как очаровать парня или девушку, но, черт, я, правда, не знаю, что делать, когда… Когда возникает такое. Я не знаю, что это.       — Сходи к своим шлюхам, узнай.       — Да, черт, дослушай ты! — психанул Луи. — Ты можешь просто меня выслушать?       — Я не вижу смысла в этом. Не собираюсь быть твоей очередной шлюшкой.       — Что? Ты серьезно думаешь, что ты мне нужен только ради секса? Если бы это было так, ты бы уже давно прогибался подо мной, — хотел надавить Луи. — Но это совсем не так. Зачем мне, по-твоему, заявляться на твою вечеринку, тащить тебе костюм, звать в ресторан и на прогулку, если ты — всего лишь шлюха на ночь? Ни с кем больше, чем одну ночь, я не контактировал. Нахрен мне сдались эти продажные тупицы? Да они способны только на минет и никакого взаимопонимания. О них я не забочусь, не думаю днями напролет. Я не испытывал такого раньше. Ты, блин, делаешь что-то странное со мной. Я — это не я, когда рядом ты. Ты заставляешь мое сердце биться чаще, заставляешь все тело дрожать от одного прикосновения…       «Что? Он думает обо мне? Я… Я так на него влияю? Мало похоже на правду… Я не могу вызывать столько эмоций. Не я. Кто угодно, но не я.» — Г       — …У меня было дохрена… партнеров, будем называть их так. И никто, абсолютно никто не мог сделать со мной подобное. Ты, может, не замечаешь, но я всеми возможными усилиями стараюсь заполучить тебя. Я не делал такого. Никогда не делал. До тебя. Ты тянешь меня к себе, сам того не осознавая.       — Я тебя не держу, — сказал Гарри, поставив бутылку с алкоголем на пол и пристально посмотрев на Луи.       — Да как же ты не понимаешь, что ты, блять, нужен мне?! Очень нужен. Каждую ночь я думаю о тебе с той самой встречи в клубе. Ты не даешь мне покоя. Мне хорошо с тобой. Я даже не знаю, что это за чувство, но безумно хочу испытывать его все время. Ты творишь со мной невообразимые вещи. Я часто пытался понять, что происходит, почему это происходит, но так и не пришел к разумному ответу. Зато я точно знаю, что ты вызываешь во мне море эмоций. Ты делаешь меня… счастливым. И я хочу всегда это чувствовать. Я не знаю, что между нами, но я вижу, как нас тянет друг к другу. Не отрицай этого. Я не хочу потерять эту связь. Гарри, — Луи присел обратно, приблизившись к лицу Стайлса. — Я не хочу потерять тебя.       «Я… Я ему нужен… Черт. Так он серьезно… У меня мурашки. Как он, блять, это делает? Я хочу этому верить. Очень хочу. Хочу, чтобы он не лгал в очередной раз. Он мне тоже нужен. Да, я сказал это. Я стал вновь живым с ним. Мне хочется быть рядом. Хочется так же, как и тогда на крыше просто молча обнимать его. Сейчас он такой же. Такой же, как и в тот день. Он открытый, как книга. Мне нравится он такой. Очень нравится. Я только надеюсь, что тот день не был ложью…» — Г       — И что нам с этим делать? — спросил Гарри, но в его голосе не было злости или сарказма. Он смотрел прямо в глаза Луи, который все еще подрагивал от холода. Хмурый взгляд слегка ослабился, а бутылка виски уже не приближалась ко рту Стайлса.       — Как насчет знакомства? — сказал шатен, приподняв уголок губ. — Луи Томлинсон, — протянул он руку для пожатия. — Подлец и лгун. Не знаю, как меня Земля носит, — усмехнулся Луи, на что получил скромную улыбку кудрявого.       — Так, значит, Луи Томлинсон.       «Красивое имя… А почему тогда Уилл? У меня все еще куча вопросов, на которые нет ответов. Я хочу знать. Хочу знать причину. Но не сейчас. Не сегодня.» — Г       — Да. Но друзья чаще всего зовут Томмо, — сказал Луи, не сводя взгляда с лица Стайлса, чтобы видеть его реакцию.        Слегка приподнявшись, Гарри достал из-под себя большой плед и протянул его Томлинсону. Затем встал и, дойдя до шкафа, достал оттуда черную футболку и серые в клеточку штаны. Вернувшись обратно, тоже отдал их Луи, который так и стоял у дивана весь мокрый.       — Вот, держи. Переоденься, а то совсем промок, — сказал Гарри, будучи уже почти трезвым. Алкоголь быстро выветрился, но голова еще болела.       — Спасибо, — прошептал Луи и ушел в ванную, чтобы сменить одежду.       Спустя пару минут Томлинсон показался в дверном проходе в комнату, где по-прежнему сидел Гарри. Помявшись немного, он поймал на себе взгляд Стайлса.       — Что-то не так?       — Нет, все в порядке, — отвел глаза Гарри. Эта футболка, которую он дал, была большая Луи, а штаны наоборот чуть ли не облегали попу. Стайлсу всегда нравилось, когда кто-то носит его вещи… Но на Томлинсоне они выглядели в сто раз лучше, чем на ком-либо другом. Луи был таким домашним.       Подойдя к дивану, Томлинсон сел, и Гарри укрыл его пледом, укутывая с ног до головы. Осторожно, еле касаясь, Луи наклонился к плечу Стайлса, боясь, что тот оттолкнет его. Но Гарри этого не сделал. Увидев, что шатен тянется к нему, он открыл руки, давая Луи удобно устроиться в своих объятьях. Накрыв своей большой рукой тело Томлинсона, Гарри положил свою голову на плечо Луи и удобно устроился. Сначала напряжение никак не уходило, но спустя пару минут все прошло. Так уютно было лежать вдвоем на диване перед камином, обнявшись и укутавшись в плед. Такая теплая атмосфера.       — Гарри?       — Да?       — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня так много сказать, — прошептал Томлинсон, игриво ударяя Стайлса в бок кулаком, на что тот усмехнулся. — Но я не жалею о сказанном! Если понадобится, я всегда готов повторить это. Ведь ты действительно мне нужен.       «Мое сердце бьется все чаще. Я не могу поверить, что он сказал это. Он… он настроен серьезно. Он не забирает слова назад. Я не думал, что услышу подобное от него, ведь он не такой… С первого взгляда. Но я знаю, какой он настоящий. Только я. И это ужасно приятно: быть тем, кому Луи доверился, кому он показывает себя реального, выражает чувства. Я хочу видеть его таким всегда.» — Г       Гарри одарил Луи легким поцелуем в макушку, через который чувствовалась легкая улыбка. Обоих уже клонило в сон, глаза закрывались, а головы плохо соображали. Картинки перед глазами становились все менее отчетливыми, веки тяжелели, и вот изображение исчезло. Они уснули. Уснули в объятьях друг друга.       Тепло, нежно, приятно. Легкие прикосновения к телам друг друга. Жаркие объятия. Переплетенные кисти и усталые влюбленные, утонувшие во сне. Они погрузились глубоко в мир фантазии, в мир мечты и воображения. Все, что произошло сейчас, тоже кажется фантазией. Все так странно и непонятно. Так… заоблачно. Реальный мир жесток и мрачен, но не без проблесков света. За темной тучей всегда следует солнце, после дождя — радуга, а после бури — штиль. Все наладится… Ну, должно…