Burglary

      Неяркий свет просачивается сквозь светлые занавески и, отражаясь от зеркальной поверхности полуразбитого журнального столика, проскальзывает между век. Теплый, мягкий плед окутывает все тело, и только ноги торчат, свисая с дивана. Еле слышный звон чашек раздался откуда-то позади, нарушая уютную тишину. Пытаясь спрятаться от солнца, Луи прикрыл глаза рукой и зарылся в плед с головой, подтянув колени к животу. Так не хотелось вставать, ведь своими нежными руками Гар… Стоп. Луи вытянул руки вверх, нащупывая лишь пустое пространство. А где Гарри?       Приоткрыв сначала один глаз, а затем другой, Томлинсон начал слегка приподниматься на локтях. Ватные ноги потихоньку вытянулись и так же, одна за другой, начали опускаться с дивана, касаясь прохладного пола. Потянувшись руками вверх, Луи потер тыльной их стороной глаза, пытаясь окончательно проснуться, и тут же огляделся. В ночной тьме не было видно того, что натворил Гарри сгоряча. При дневном свете все было гораздо отчетливее. Но Томлинсон не хотел вспоминать то, что сделал с кудрявым… Ведь это его вина… Никто не любит вспоминать о своих ошибках.       Слегка пошатываясь, Луи встал с дивана, смотря под ноги. Оглядев все пространство комнаты, он догадался, откуда доносился шум и, осторожно шагая, последовал к двери цвета морской пены, которая была приоткрыта. Пробравшись сквозь беспорядок, Томлинсон тихонько толкнул ее, бесшумно ступая внутрь. Это была кухня. Она была такая же уютная, как и гостиная, только без осколков и разбросанных вещей. Она была такая простая, без всяких понтовых и ужасно дорогих штучек. Она была… идеальна. Повернув голову чуть налево, Томлинсон увидел знакомый силуэт. Стоя лицом к плите, Гарри не замечал парня и продолжал что-то готовить. Такой домашний вид Стайлса согрел Томлинсона изнутри. Кудрявый парень в белой просвечивающей футболке и серых широких штанах, собравший локоны в небрежный пучок, помешивал что-то на сковороде. Сделав еще пару незаметных шагов, Луи приблизился к Гарри и, осторожно прильнув к его спине, положил руки на талию, а голову на плечо. Но страх того, что Гарри оттолкнет его, все равно не пропал… Может, он еще не до конца простил его?.. И простил ли вообще?       — Черт, — ругнулся Стайлс. — Ты всегда будешь меня так пугать? — с кривой улыбкой на устах продолжил Гарри, поворачивая лицо к Томлинсону.       — И тебе доброе утро, — облегченно вздохнув, Луи улыбнулся и чуть подался вперед, чтобы поцеловать зеленоглазого, но тут же дернулся назад и отвел взгляд от сладких губ. — Что готовишь?       — Яичницу, — проговорил Стайлс, уставившись на сковороду. — Надеюсь, ты ее любишь, а то ничего больше я готовить не пробовал.       — Я обожаю яичницу! — бодро сказал Луи, на что Гарри усмехнулся и перевел взгляд на шатена. — Обещаю съесть все до последней ложки… ну, то есть вилки… Слово скаута!       — Я прослежу за этим, — игриво ответил Стайлс. — Накроешь на стол? — спросил он, потянувшись за тарелками.       — Да, конечно.       Томлинсон взял кружки с уже заваренным в них кофе и поставил их на стол. Затем, дождавшись, пока Гарри разделит яичницу и разложит ее по тарелкам, взял еду и поставил рядом с чашками. Стайлс, убрав за собой и взяв две вилки, стряхнул с себя невидимую пыль и присел за стол напротив Луи.       — Приятного аппетита, — подал голос Луи с вилкой во рту, вызвав едва заметную улыбку на лице Гарри.       — И тебе.       Доев свой завтрак, Стайлс встал, прихватив с собой грязную тарелку, и поднял взгляд на Луи.       — Ты же обещал все доесть, — прищурив глаза, сказал Гарри. — А как же слово скаута? — Луи опустил голову вниз, слегка надув губки, словно ребенок, и, оттолкнувшись ногами от ножек стола, отодвинулся назад на стуле.       — Я не был скаутом… — тихо прошептал он, тут же подняв невинный взгляд на Гарри, даже не пытаясь сдержать улыбку.       — Я так и думал, — улыбнулся одним уголком губ Стайлс и забрал тарелку «мальчика». Подойдя к раковине, он включил воду и начал неспешно намыливать посуду. Странное зрелище: такой богатый, такой занятой человек сам моет посуду. Это так… греет, заставляет улыбку держаться на лице очень долго.       Вдруг раздался какой-то звук. Звонок в дверь?.. Или это… Ааа, точно, это будильник Луи. Он не переставал гудеть и звенеть, а звук становился только громче.       — Что это? — прервавшись, спросил Гарри.       — А, это будильник…       — Ты всегда ставишь будильники на полдень? — выпустив смешок, сказал Стайлс.       — Возмо-о-ожно… — тянул слово Луи, скрываясь уже за дверью и услышав лишь тот же смешок.       Этот звук уже начинает сильно раздражать. Надо его поскорее вырубить, а то эта тупая мелодия по мозгам бьет. Чуть прибавив шаг, Луи направился искать источник шума и…       — Бляяяяяять!       — …       — Твою ж за ногу!       — Луи? У тебя все хорошо? — выключив на время воду, крикнул Стайлс. Сразу же после этого послышались шаги, и показался сам парень — Ооу, чееерт…       — М-да…       Увидев, что из ноги Томлинсона торчит осколок, Гарри подбежал к парню и быстро подхватил, слегка приподняв за талию. Луи еле стоял на ногах, вернее, на одной ноге. Изредка постанывая, он закусывал губу, чтобы заглушить боль. Ухватившись за плечо Стайлса, Луи пытался помочь ему, слегка толкаясь здоровой ногой, но мало что выходило. Донеся пострадавшего до дивана, Гарри усадил его и убежал обратно на кухню, бросив небрежное «жди здесь, скоро вернусь», хотя идти Луи некуда, да и вряд ли он даже встать сможет.       Спустя минуту или две дверь сзади хлопнула, и показался Гарри с аптечкой в руке. Он поспешно подобрался к Луи и сел на корточки, взяв ногу парня. Томлинсон слегка дернулся, почувствовав такое нежное прикосновение, но потом резкая боль привела его в чувство.       — Будет больно, — предупредил Стайлс, кладя аптечку рядом с собой. Он приподнял ногу Луи, держа пятку в ладони, большим пальцем потирая ее, и осмотрел. — Сейчас я вытащу осколок. Будь готов, — сосредоточенно проговорил он, приготавливаясь сделать задуманное.       Луи зажмурил глаза, словно маленький мальчик, и сжал руки в кулак. Гарри приподнял свой взгляд на него и успокаивающе потер колено:       — Хэ-эй, я буду осторожен, — глаза Томлинсона разомкнулись, но брови все еще были сведены. Накрыв ладонь Стайлса своей, он кивнул, дав тому понять, что готов.       Гарри убрал руку с колена и перенес на лодыжку. Другую он медленно поднес к ступне и одним осторожным движением вытащил осколок из ноги. Луи лишь приглушенно пискнул, закусив кулак. Кровь полилась еще сильнее прежнего, но Стайлс быстро схватил перекись и обильно смочил рану.       — Ее-е-еб… — начал Томлинсон, но опять поднес кулак ко рту и рефлекторно сжал пальцы на ноге.       Увидев, как мучается Луи, Гарри накрыл лежащую руку того своей и переплел их пальцы. Томлинсон тут же перевел взгляд туда, а затем посмотрел прямо в те манящие зеленые глаза.       — Лу, милый, потерпи чуть-чуть, — прошептал Стайлс, подушечками пальцев потирая тыльную сторону ладони Томлинсона. Тот кивнул, но по его плечам и спине пробежались маленькие мурашки, успокаивающие режущую пытку. — Сейчас боль утихнет.       Гарри продолжал смотреть в глаза Луи, поддерживая и уменьшая ту самую боль. Чувствовалось, как она постепенно уходит, но не благодаря лекарствам, а благодаря этому заботливому взгляду, нежному прикосновению, очаровательной улыбке. Подождав, пока перекись впитается, Стайлс достал бинт и обмотал ногу больного несколько раз. Когда первая помощь была оказана, Гарри аккуратно приподнял ногу Луи, положил ее на диван и накрыл пледом.       — Это я виноват… Прости, — сказал Гарри, вставая. Он уже собирался пойти на кухню и отнести обратно аптечку, как почувствовал нежное прикосновение к запястью.       — Это не твоя вина. Я серьезно. Пожалуйста, не вини себя… — прошептал Луи, устремив взгляд на лицо, полное сожаления. На что получил слабую улыбку и еле заметный кивок.       — Мне нужно отнести аптечку обратно, скоро вернусь, хорошо? — Луи одобрительно улыбнулся и отпустил Стайлса.       Гарри отошел от дивана и направился прямиком на кухню, но Луи вновь остановил его:       — Скажи это еще раз… Пожалуйста…       — Что именно? — обернулся Стайлс и непонимающе посмотрел на Томлинсона.       — Назови меня Лу, — на лице Гарри появилась широкая неподдельная улыбка, которая заставила Луи смутиться. Он опять по привычке опустил голову вниз, покраснев, но все же пересилил себя и поднял глаза обратно. Стайлс заглянул прямо в душу Томлинсону и медленно, с любовью, произнес:       — Я скоро вернусь, Лу.