Who left me outside?

      Осторожно выруливая на пустую улицу с рядами одинаковых бледно-жёлтых домов по обеим её сторонам, Мэтт в очередной раз подумал, на хрена он это делает. Словно в ответ на его безмолвный вопрос, дверь одной из этих унылых коробок впереди отворилась, и в поле зрения возник Джорел, на ходу застёгивающий куртку. Рьяно увлечённый этим занятием, а куртка явно не поддавалась, Джей направился вниз по улице, даже не заметив незнакомую блестящую машину. Сэнт Клэр подумал было, что ещё может проехать мимо, оставшись неузнанным, но тут же укорил себя за такую тупость и посигналил. Деккер обернулся на ходу, продолжая дёргать молнию, но, по-видимому, не признав товарища, продолжил путь.       — Твою мать! — тихо выругался Мэтт и открыл окно. — Эй, Джей Дог!       Джорел остановился как вкопанный, даже перестал терзать змейку. Мэттью поравнялся с ним и притормозил, однако Деккер, казалось, не собирался двигаться с места. Обречённо вздохнув, Сэнт Клэр потянулся и открыл дверцу:       — Мне, что ли, выйти и поухаживать за тобой?       Джей неуклюже ввалился в авто, закинул свой рюкзак на заднее сидение и удивлённо уставился на приятеля. Мэтт, предпочитая не замечать неловкого молчания, нажал на газ и плавно вырулил на дорогу, ведущую к колледжу.       — Выспался на выходных? — он бросил быстрый взгляд на лицо Деккера и отметил, что синяки у того под глазами меньше не стали.       — Я вообще плохо сплю, — Джорел наконец отвернулся и, уставившись в окно, принялся теперь теребить ремень безопасности.       — Почему?       — Не знаю, просто… по ночам как-то лучше думается.       Мэтт хмыкнул, не отводя взгляда от дороги:       — И о чём же ты думаешь по ночам? Стихи, что ли, пишешь?       — Может, и стихи, — буркнул Джей, по-прежнему смотря в окно. — А ты чего это? Ну, в смысле, зачем заехал за мной?       — Да как-то тоскливо с самого утра было, не хотелось ехать одному. Позвонил Рэйгану, он ближе всех живёт, а тот решил почему-то, что сегодня общественность не достойна его присутствия.       — С начала учебного года прогуливать начинает, — ухмыльнулся Джорел, — точно ещё на один год останется.       — Он сказал, что спишет это всё на шок от потери подружки, — поморщился Мэттью, — бездушная скотина.       Джей промолчал, видимо, соглашаясь. Пару кварталов они проехали в тишине, думая каждый о своём. Мерзкий мелкий дождь моросил в лобовое, в считанные секунды застилая его мутной пеленой. Дворники ёрзали по стеклу, периодически издавая неприятный скрип.       — Ну, а ты-то что обо всём этом думаешь? — нарушил молчание Мэттью.       — О чём об этом? — руки Джея, то и дело оттягивающие ремень безопасности, уже покраснели, что не укрылось от взгляда Сэнт Клэра.       — Ну, о девчонках убитых и о маньяке.       — Чёрт! — Джорел выругался так неожиданно, что Мэттью вздрогнул. Деккер быстрым движением отстегнул наконец ремень и, задрав куртку вместе с футболкой, с силой потёр живот. — Я думаю, что не удивлюсь, если маньяком окажется мой долбаный папаша!       Сэнт Клэр лишь на секунду оторвал глаза от дороги и повернулся, но этого хватило, чтобы заметить огромное багровое пятно синяка, расплывшееся у Джея под рёбрами.       — Вот дерьмо, — руки инстинктивно сжали руль.       Джорел угрюмо засопел, снова уставившись в окно и по-прежнему держась за живот, а Мэтт постарался вспомнить всё, что знал об этом парне. Деккер был на год младше и жил в другом районе города, поэтому они почти не пересекались. Однако Сэнт Клэр периодически замечал его в  коридорах колледжа. Правда, похоже, он был практически единственным, кто его замечал. Джорел был из тех, кого называют невидимками. О его существовании, по сути, просто не подозревали, он скользил вдоль стен как чёрная тень, всегда молчал и никогда не улыбался. Вот только если в колледже случалась какая-нибудь плохая история, его тёмная сгорбленная фигура всегда маячила на заднем плане, чем периодически вызывала мимолетную вспышку презрения, вроде «опять этот панк», «эмокид хренов», ну, или «заморыш» на худой конец. Вспомнив всё это и сопоставив со своим личным, сложившимся за несколько последних дней, впечатлением о Деккере, Мэттью почувствовал то, за что тут же начал себя презирать. Жалость. Холодной тонкой иглой она проткнула лёгкие и заставила грудную клетку на мгновение онеметь. Вырвался тяжёлый вздох. Машина остановилась у ворот колледжа.       — Ты в порядке?       Деккер ещё пару мгновений смотрел в окно, закусив палец правой руки и отбивая ногой бешеный ритм, а потом повернулся, и в его взгляде явно читалось: «Ни хуя я не в порядке. И никогда не был».

***

      — В общем, он всегда был не самым клёвым отцом, а после смерти матери ему совсем крышу снесло, — завершив свой рассказ, Джорел по обыкновению вымученно улыбнулся и уткнулся взглядом в тарелку.       Он начал своё повествование, когда они ещё сидели в машине, а закончил после третьей пары, сидя в самом центре столовой за одним столом с Мэттом. Слова лились из него нескончаемым потоком, будто жгли горло, и он старался поскорее от них избавиться. Словно он раз за разом перед сном проговаривал про себя всю эту грустную историю про отца-тирана, сжимающего существование сына до размера маленькой тёмной комнаты на втором этаже пропахшего сигаретами дома. Словно мечтал, что однажды придёт день, и он сможет выговориться. Ему действительно было это необходимо. Мэтт почти всё время молчал, лишь старался вовремя вспоминать события, которые были затронуты в рассказе. Последним было воспоминание семилетней давности, когда все газеты и новости пестрели заголовками об уснувшей за рулём женщине, въехавшей на своём автомобиле в озеро. Миссис Деккер.       Джорел молчал, смущённо ковыряя вилкой свой обед, и Мэттью воспользовался возможностью хорошенько его рассмотреть. В общем-то, этот парень был очень даже ничего. Тонкие правильные черты лица, явно с примесью восточных или южно-американских кровей, бледная гладкая кожа, выразительные тёмные глаза какого-то невероятного оттенка, очерченные сверху идеальной линией бровей. Если бы Джей отстриг свои эмокидские патлы и поменьше хмурился, его бы даже можно было назвать красивым.       «Вот бля, о чём я думаю?» — Мэтт вздрогнул и тряхнул головой. Джей заметил это и, казалось, смутился ещё больше, на его щеках проступил румянец.       — Извини, что загрузил тебя. Ума не приложу, почему вдруг решил, что тебе это может быть интересно.       Сэнт Клэр уже было открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент на их стол с грохотом упал поднос с едой, а на стул напротив с не меньшим грохотом обрушился Дилан Альварес.       — Ола, амигос! * — улыбнулся он как-то невесело, одними губами. — Чего такие грустные?       — Ты себя-то видел? — буркнул Мэттью, подумав о том, что вечно этот клоун появляется невовремя.       — Джордж окончательно решил сегодня не появляться? — при виде Дилана Джорел вдруг вспомнил о существовании Рэйгана и обвёл взглядом столовую.       Альварес вздохнул, будто вспомнив что-то малоприятное, помолчал пару мгновений, а потом выдал тоном переигрывающего актёра:       — Не знаю. Разве я сторож брату моему? **       — Я думал, вы дружки не разлей вода.       — Сдаётся мне, ты слишком много думаешь своей хорошенькой головкой! — Дил угрожающе потряс пальцем перед лицом Деккера. — Есть много вещей, которые могут разлучить «дружков не разлей вода», бабы, например…       — Кстати о бабах, — поморщился Мэттью, глядя на что-то за спиной Альвареса. — Смотри, как твоя Сара Прайз пялится на нашего нового приятеля.       В дверях столовой появился Дэнни, и, кажется, у всех, кто заметил его появление, глаза полезли на лоб. Всё в нем было абсолютно другим. Начиная с того, что зашёл он уверенной походкой, а не вкатился, подбадриваемый чьим-нибудь пинком, и заканчивая тем, как он выглядел. Очков, придававших крайне занудный вид, на нем не было, а волосы, обычно зализанные на одну сторону, неряшливо торчали во все стороны. Характерная уродливая рубашка, больше похожая на клетчатый парашют, была мудро заменена вполне себе человеческой — фланелевой, и он даже не стал заправлять её в свои светлые брюки. Да, брюки были всё те же, придававшие Дэнни нелепый вид чопорного итонского выпускника, но, как говорится, не всё сразу.***       Одарив пару человек ослепительной приветственной улыбкой, Мурильо набрал себе на поднос еды и окинул взглядом столовую. Заметив Дила, Мэтта и Джея, он сначала неуверенно, но потом собравшись с духом, проследовал к их столу.       — Я присяду? — снова обворожительно улыбнувшись, проговорил он.       Первым в себя пришёл Деккер:       — Да, коне…       — Так ты сидеть даже можешь? — вскинулся Альварес, которого неожиданно очень увлекло перебирание картофеля фри в своей тарелке. — А задница не болит?       Повисло неловкое молчание. Мэтт и Джорел шокировано уставились на Дила, который упёрся взглядом в свой жутко интересный обед. У Дэнни от удивления вытянулось лицо, но через пару мгновений он оклемался и вновь улыбнулся, правда, вышло это у него немного нелепо:       — Что, прости? — его руки, крепко вцепившиеся в поднос, стали заметно подрагивать.       — Что, прости? — передразнил Альварес, подражая высокому голосу Дэна, и наконец соизволил поднять на него глаза. — Разоделся как гей!       С полминуты они смотрели друг на друга, а потом Дэнни молча развернулся и, слегка пошатываясь, поплёлся на своё обычное место в самом углу зала.       — Это было грубо, чувак! — Мэтт откинулся на спинку стула, продолжая шокировано взирать на баскетболиста. — Подумаешь, Сара Прайз, велика потеря!

***

      — Я дома! — Мэтт осторожно закрыл за собой дверь и прислушался в надежде, что ему никто не ответит.       — Мэттью, дорогой! — послышался из глубины дома голос матери. — Я на кухне, ужин через час!       — Засунь себе этот ужин в задницу, долбаная корова! — проворчал Мэтт, стаскивая с ног кроссовки.       — Ты что-то говоришь, милый?       — Я говорю, что буду пока у себя! — нарочито ласковым голосом соврал он и поплёлся наверх по просторной лестнице, устланной дорогим ковром.       «Как же я, блять, ненавижу твою стряпню!»       Вообще-то, Мэттью искренне, всей душой ненавидел свою жизнь в целом и во всех своих внутренних противоречиях винил родителей. Казалось бы, жаловаться ему было не на что: они были богаты, и он имел всё, что только мог пожелать, но во всей этой американской мечте существовало одно огромное «НО», заставлявшее его беситься до дрожи в коленях. С самого детства его облизывали, будто он был огромным сахарным леденцом. Все желали с ним дружить и из кожи вон лезли, чтобы ему понравиться. Даже выродки вроде Рэйгана и Альвареса если и не клеились к нему, то держались на почтительном расстоянии. А он ненавидел всех с каждым годом всё больше и больше. Ему казалось, что у него отнимают нормальную жизнь обычного американского подростка. Его будто упаковали в красивую пластиковую коробку вроде тех, в которых на прилавках красуются всевозможные Кены и Барби. И вот, детишки стаями ходят вокруг да около, смотрят восхищёнными горящими глазами, но даже трогать боятся, потому что такая игрушка им не по карману. А Мэтт больше всего на свете желал, чтобы им поиграли. Сломали, оторвали руку или голову, неважно, забыли в тёмном углу или на скамейке в парке — хоть что-нибудь, лишь бы почувствовать что-то, кроме пресыщения, разочарования и ненависти.       Зайдя в свою комнату, Мэтт кинул рюкзак куда-то в угол, завалился на кровать, выудил из тумбочки пачку «Мальборо» и закурил.       «Мэттью, дорогой!» — в голове всё ещё звучал приторный голос матери. Что он только ни делал, чтобы расшевелить эту непробиваемую дуру и её ущербного муженька, гордо именовавшего себя его отцом. Всё началось с того, что он перестал называть их мамой и папой. Дебора и Генри. Даже имена у них были идиотские. Потом всё покатилось по наклонной: пьянки, драки, мат, курение, блевотина на ужасно дорогой блузке тётушки Энни. Они всё спускали ему с рук. Абсолютно всё. Даже когда он пропал на три дня, а потом завалился домой вусмерть пьяный, весь обмотанный защитной плёнкой, покрывавшей только что набитые татуировки, Генри наорал на него лишь ради приличия. Правда, нужно отдать ему должное, отец сохранял угрюмое молчание ещё четыре дня. Но на пятый, когда Мэтт действительно начал ловить от ссоры кайф, он, вернувшись из школы, обнаружил у себя в комнате на тумбочке неизменную стопку купюр на карманные расходы, к которой также прилагался тюбик лечебной мази, видимо, для татуировок.       Но Мэтт не терял надежды, каждый день, оставаясь наедине с собой, он продумывал всё новые и новые способы взбесить эту парочку, заставить их себя ненавидеть. Иногда он даже представлял, как дерётся с Генри, как тот с гримасой ярости на лице вышвыривает его из дома, как при этом испуганно верещит Дебора, в ужасе прикрывающая рот рукой.       Мэтт мечтательно улыбнулся, вновь прогоняя эту сцену у себя в голове. Да уж, а кому-то такие развлечения достаются без особых усилий. Кому-то вроде Деккера. Перед внутренним взором всплыло раскрасневшееся лицо Джорела, который, словно в лихорадке, захлёбываясь воздухом, перечисляет недостатки своего ёбнутого отца. Джорел-Джорел…       — Стоп! — возникшая из ниоткуда мысль, заставила Мэтта выкрикнуть это вслух и рывком сесть в кровати. — Да как же я сразу не додумался?!

***

      — Джорел, сынок, к тебе пришли! — мистер Деккер осторожно постучал в дверь комнаты сына. Ответа не последовало. Мужчина обернулся к стоящему позади Мэтту и смущённо пожал плечами. Сэнт Клэр одарил его подбадривающей улыбкой, которая сменилась гримасой отвращения, стоило тому отвернуться.       — Джорел! — снова стук и тишина в ответ. — Уснул, наверное.       — Так давайте разбудим, не зря же я приехал, — снова наигранно добродушно улыбнулся Мэттью, вспоминая, как лицо Деккера-старшего резко изменило выражение, стоило ему увидеть за спиной незнакомого парня дорогую машину, припаркованную у их дома.       — Так вы с ним друзья? — недоверчиво переспросил мужчина.       — Ну да, давно уже дружим, странно, что он вам не говорил, — Мэттью, поторапливая, указал взглядом на дверную ручку.       — Ладно. Джорел!       Деккер-старший резко открыл дверь. Джорел сидел на кровати и что-то писал в блокноте, который лежал у него на коленях. Он был в наушниках, поэтому ничего не слышал. Как только дверь открылась, он вздрогнул, явно отточенным движением запихнул блокнот под одеяло и стянул наушники.       — Какого… Мэтт?       — Ага, здорово, — Сэнт Клэр протиснулся в комнату, бесцеремонно отпихнув мужчину с дороги и захлопнув у него перед носом дверь. — Так вот оно какое, твое пристанище.       Комната была небольшой, но довольно уютной: стены, обклеенные бордовыми обоями, разноцветные светодиодные лампочки, прикреплённые на что только можно и нельзя, кровать, письменный стол, пара кресел и распахнутый стенной шкаф, половина одежды из которого валялась тут же на полу. Проследив за взглядом гостя, Джей вскочил и принялся запихивать мятые футболки обратно в шкаф, а Мэтт тем временем уселся на край кровати, поводил по покрывалу рукой и выудил из-под него запрятанный блокнот. С листа на него взирал его собственный портрет. Сэнт Клэр усмехнулся, а Джорел замер, забыв, кажется, как дышать. Мэттью ещё минуту-другую молча полюбовался на старательно выведенные черной ручкой завитки своих кудрей, а потом перевернул страницу.       — О, да ты правда стихи пишешь!       Джорел тяжело выдохнул и, собравшись с мыслями, напустил на себя возмущённый вид:       — Ты не охуел ли? Вообще-то, это личное!       — Серьёзно? — Сэнт Клэр поднял на него лукавый взгляд. — А то, что ты мне сегодня в колледже рассказывал, не было личным?       Деккер открыл и закрыл рот, так и не найдя что ответить, а Мэттью, довольный своей маленькой победой, вернулся к изучению содержимого блокнота.       — Кровь на твоих руках — это творение зла, — прочитал он вслух. — Ты, кажется, кричишь, а твои воспоминания выцветают.       — Перестань.       — Посмотри на свои раны, Боже мой, что мы натворили?       Глубокий вдох.       — Мы все вырыли могилу, нам не избавиться от позора.       Футболки, так и не убранные в шкаф, полетели куда-то в угол комнаты.       — Вся тяжесть этого мира ложится прямо на твои плечи.       Джорел стремительно пересёк разделяющее их расстояние.       — Сердце тяжелеет, пока мир продолжает становиться холоднее.       — Хватит! — Деккер с силой ударил по блокноту, тот вылетел из рук Мэтта и упал на пол, раскрывшись на другой странице.       Сэнт Клэр, абсолютно никак не отреагировав на такую вспышку агрессии, спокойно поднял глаза на тяжело дышащего парня:       — Крайне депрессивненько.       — Не твоё дело! — огрызнулся Джей.       — Что ж, — Мэттью невозмутимо ударил себя по коленям, несколько раз провёл ладонями по брюкам, будто счищая с них пыль, и наконец поднялся, — кажется, мне пора.       Их лица оказались почти вплотную друг к другу. Джорел на мгновение замешкался, глядя приятелю в глаза, но потом зарделся и начал пятиться, отступая. Мэтт, не желая увеличивать расстояние между ними, двинулся вперёд, пока буквально не припечатал Деккера к двери.       — Твоя куртка здесь или внизу? — спросил он, скользя взглядом по лицу в конец смутившегося Джея.       — З-здесь, а что?       — Ну так надевай её, блять, и поехали кататься, — он потянул за дверную ручку, заставляя хозяина комнаты опомниться и посторониться.       Джорел окинул комнату торопливым взглядом, нашёл куртку и собрался уже было выходить, но вспомнил про блокнот.       На раскрашенном углём листе белела мертвенно-бледная кисть с тонкими, застывшими в предсмертной хватке пальцами. Быстро захлопнув тетрадь, Джорел запихнул её под кровать и поспешил за Мэттом. Закрывая дверь комнаты, он услышал откуда-то снизу:       — Всего доброго, мистер Деккер! — такой блядско-наигранный вежливый тон, что лицо свела судорога.       «Ещё увидимся, долбаный ублюдок!» — подумал Мэтт, выходя из дома и оглядываясь в поисках Джорела.