Who left me outside?

Cause I I think of you now and then The memories never end when Gravity pulls you in

Океан ласково шепчет что-то, перебирая волнами-пальцами белоснежный, словно сахарный, песок. Угасающий закат растекается по глади воды приятным серо-розовым градиентом. Воздух тёплый, насыщенный, наполненный миллиардами самых разных запахов, окутывает, словно старый любимый плед, такой мягкий и уютный, что с ним не хочется расставаться. Дэнни вдыхает его поглубже, отчаянно желая, чтобы он навсегда впитался в лёгкие, утыкается лбом в белое дерево пляжной беседки и прикрывает глаза. Где-то совсем рядом глухо бьётся рваный пульс ночного клуба, но здесь, у воды, он безнадёжно жалок по сравнению с оглушающим шелестом потревоженной бризом высокой травы, пением ночных цикад и мерным жужжанием маленьких лампочек, развешенных под самой крышей беседки. Дэнни вслушивается и улыбается. Он отдал бы всё на свете ради того, чтобы хоть ненадолго продлить этот дивный вечер, такой же свежий и солёный, как дыхание прибрежного ветра, до головокружения наполненный кислородом и так отчаянно щемящий грудь. Дэнни кажется, что ничего прекраснее в его жизни уже никогда не случится, потому что это попросту невозможно. Джордж тихо подходит сзади и осторожно кладёт руки ему на плечи. Горячие ладони пару раз сминают ткань футболки, а потом спускаются ниже, на талию, заставляя всё тело сладко напрячься. Дэн улыбается ещё шире, потому что понимает, что минуту назад ошибался, и только теперь этот вечер стал по-настоящему идеальным. — Ты чего тут один стоишь? — Рэйган прижимается к нему всем телом и утыкается лицом Дэнни в затылок. Тот выдерживает недолгую паузу, позволяя другу услышать каждый из этих восхитительных звуков и, не поворачиваясь и даже не открывая глаз, произносит: — Представляешь, как было бы здорово остаться здесь навсегда? Забыть обо всём, что было, разорвать все связи, спрятаться ото всех. Просто валяться на пляже, считать звёзды и, ну, знаешь, купаться голышом. Джордж усмехается ему в волосы и поудобней укладывает свою голову на его макушку: — Тебе никто не разрешит здесь купаться голышом, придурок, это общественное место. Мурильо тоже, хоть и нехотя, прерывисто выдыхает смешок. — Ну, ты ведь понял меня. — Понял, — горячие руки сцепляются в замок на его животе, и Джордж прижимает Дэнни к груди с такой силой, будто хочет растворить его в себе, спрятать от окружающего мира. У Рэйгана даже нежность такая же грубая и невыносимая, как и он сам. Эта его грёбаная забота и понимающий глубокий голос тисками сжимают горло, Дэну кажется, что он вот-вот расплачется. Истосковавшееся по ласке тело сводит сладкая судорога, и парень, наконец, поворачивается. Он ожидает, что Джордж отстранится, но тот остаётся стоять на месте, закусив слегка нижнюю губу и внимательно глядя ему в глаза. В его собственных, подёрнутых хмельной дымкой, плещется океан, такой же глубокий и немного пугающий, как тот, что шепчется сам с собой в нескольких шагах от них. Одна ладонь Рэйгана неожиданно обжигает Дэнни щёку, другая ложится на шею, большим пальцем слегка надавливая на кадык, вырывая взволнованный вздох. Джордж улыбается, продолжая прикусывать губу, и Мурильо понимает, что ещё секунда - и он растает под этим взглядом, как долбаное эскимо. Он нехотя разрывает зрительный контакт, опускает глаза и прячет руки другу под майку, осторожно касаясь прохладными пальцами его живота, проводя ломаные прямые, вторящие линиям рельефных мышц. Джордж шипит, опасливо оглядывается и, удостоверившись, что их никто не видит, впивается в Дэнни поцелуем. Джордж — горький, как Бакарди Супериор, а его губы пахнут мятой и лаймом. Дэн физически чувствует разряд тока, пронзающий его с ног до головы, Дэн задыхается, Дэн отчаянно не понимает: раз это всё, чего он хочет, почему же тогда так больно? Как может быть так хорошо и так плохо одновременно?! Его руки ухватываются за светлый кожаный ремень Джорджа, будто сила гравитации уже не действует, и если он отпустит друга, то улетит в открытый космос. — Да что это с тобой сегодня? — Рэйган отстраняется и с наигранной тревогой оглядывает лицо Дэнни, будто думает, что прочтёт его, как открытую книгу. Гирлянда, опоясывающая беседку, зажигает огоньки в его зрачках, делая их похожими на сверкающие сказочные камни. Дэнни снова закрывает глаза и откидывает голову назад, упираясь затылком в столб беседки. — Что ты будешь делать, если однажды я скажу, что ненавижу тебя? Дэн слышит недоверчивый смешок и вновь чувствует горячие руки у себя на талии. Кожей ощущает внимательный взгляд. — Буду трахать тебя, пока не передумаешь, что же ещё. Мурильо кривится, хотя другого ответа от этого костолома ожидать было, естественно, глупо. — А ты, правда, сможешь такое сказать? — неожиданно неуверенный тон Рэйгана приводит Дэнни в замешательство, заставляя распахнуть глаза. Джордж задумчиво смотрит в сторону, на почерневшую, поблескивающую в лунном свете гладь воды. Дэнни, кажется, целую вечность любуется его загорелым серьёзным профилем, а потом подаётся вперёд и утыкается носом другу в шею, вдыхая запах сигарет и спортивного парфюма. Кончиком указательного пальца обводит контур набитой совсем недавно, ещё не зажившей татуировки-бабочки. — Никогда.

***

Басы заставляют вибрировать каждую клеточку тела. Светомузыка рвёт движения на дикие полужесты. Алкоголь кипятит кровь, заставляя её пениться в венах. Дэнни улыбается, как сумасшедший, и не верит собственному счастью. Просто не может поверить. Пробираясь сквозь толпу разгорячённых, прыгающих чуть ли не в экстазе людей, он то и дело оглядывается, хотя беспокоиться не о чем, Джордж неизменно следует за ним. Самодовольный взгляд и хищная ухмылка. Здесь их никто не знает, здесь всем на них наплевать. Каждый существует в своём маленьком мирке, дышит своими тайнами, видит только то, что хочет видеть. Дэнни сносит крышу, ему хочется остановить жизнь прямо на этом моменте. Поставить её на паузу и замереть навсегда на этом тёмном забитом людьми танцполе, протягивая руку Джорджу, уже почти ощущая прикосновение его горячей ладони.

***

Дэнни резко открыл глаза и сел в кровати, жадно хватая ртом воздух. — Нет. Нет! Нет! Нет! — парень снова повалился на подушку, закрывая лицо руками. Ещё пару мгновений он чувствовал тяжёлый аромат клубного дыма и восхитительный, ни с чем не сравнимый запах Джорджа, но потом сон растаял в воздухе, образуя в груди холодную чёрную дыру. Наваждение схлынуло, а реальность прижала к матрасу мерзким звоном будильника и серым утренним светом, выдавливающим окна. На лестнице послышались быстрые шаги, и через секунду в комнату без стука ворвалась встревоженная мать. — Дэниэл, всё в порядке? Ты кричал… — женщина осеклась на полуслове. Парень приподнял голову, чтобы выяснить, что же её так шокировало, и сам немало удивился, увидев свой нехилый стояк. Какого хрена она уставилась?! — Мам, да свали ты уже! — Дэнни схватил подушку и запустил ею в миссис Мурильо, заставляя ту, наконец, очнуться и скрыться за дверью. Быстро собравшись, парень вытащил из-под кровати припасённую на чёрный день пачку сигарет, спрятал её в рюкзак и спустился к родителям. Увидев сына, мистер Мурильо оторвался от своего завтрака и, придав лицу строгое выражение, спросил: — Дэниэл, это что ещё такое? Кто тебе позволил так разговаривать с матерью? «Иди нахуй, пап, ладно? Как будто мне без твоих постоянных поучений недостаточно хреново живётся. Просто завались!» — Никто, — буркнул себе под нос Дэнни, подходя к вазе с фруктами и выбирая самое большое яблоко. — Прости, пожалуйста, мам, я просто сам испугался. — Всё хорошо, милый, — облегчённо выдохнула женщина, отворачиваясь от плиты и одаривая сына ласковым взглядом. — Ничего страшного не произошло. Садись, позавтракай. — Нет, спасибо, — парень насилу растянул губы в улыбке и демонстративно потряс яблоком возле лица. — Просто перекушу по дороге. И не дав родителям опомниться, он пулей вылетел из кухни, а потом и из дома. — Да что б вам провалиться! — высказал Дэнни ни в чём не повинной входной двери и, резким движением накинув на голову капюшон, быстро зашагал в сторону колледжа. Вот уже около двух месяцев он сваливал из дома, не позавтракав, и брёл в колледж пешком, игнорируя стоящий во дворе велосипед. Уже два месяца он старательно избегал родителей, а они делали вид, будто с их сыном ничего не происходит, будто жизнь течёт по-старому. Завернув за угол, Дэнни решил, что поесть ему все-таки нужно, он тоскливо посмотрел на яблоко, которое всё это время держал в руке, и откусил от него небольшой кусок. Сок, брызнувший в рот, вызвал в груди какое-то невероятно мерзкое чувство, а вкуса парень и вовсе не почувствовал, поэтому поспешил выкинуть показавшийся вдруг таким отвратительным фрукт в первый попавшийся мусорный бак. Закурить оказалось гораздо приятнее. Дым, процарапав горло, наполнил лёгкие, отчего чёрная дыра, казалось, хоть и незначительно, но всё же уменьшилась. Стоял конец октября. Воздух, непривычно холодный, кусал за пальцы и клубился паром у лица, смешиваясь с сигаретным дымом. Мутное пасмурное небо нависло над городом, как крышка офисной коробки, которую за ненадобностью задвинули в дальний угол подсобного помещения. Дэнни чувствовал себя хранящимся в ней ненужным документом, старым личным делом уволенного сто лет назад сотрудника, о котором все давно забыли, да и что толку таких запоминать, — приходят, уходят, — меняется только имя на бэйдже. Выдохнув остатки никотина и швырнув обжёгший пальцы фильтр в урну, Мурильо остановился у дверей в колледж. Обрывки тех чувств, что он испытывал во сне, все ещё тлели где-то в районе солнечного сплетения, вызывая зуд и не давая покоя, но их начинала вытеснять злоба. Волнами адреналина она раскатывалась по телу, повальная, всепоглощающая, приводящая мысли в неистовство. — Сейчас, — тихо произнёс Дэнни и уверенно толкнул двери. До первого занятия оставалось ещё около двадцати минут, поэтому в коридорах было немноголюдно. Ленивые студенты обычно подтягивались в школу за несколько мгновений до звонка, а то и на несколько минут опаздывали. Мурильо стремительно обошёл первый этаж, но лишь на втором нашёл то, что искал. Джордж стоял к нему спиной возле кабинета географии, как всегда в окружении своих дружков и в обнимку с красавицей Азией Борден. Они были парой уже месяц или около того. У Дэнни затряслись руки, когда ладонь Рэйгана нахально легла на задницу этой долбаной шлюхе. Спортсменов было пятеро, Мурильо был один. Они все, как один, двухметровые бугаи, он же немногим выше миниатюрной Азии. И что с того? Дэнни понимал, что не простит себе отступления. Не теперь. Всю свою жизнь он только и делал, что пятился, прокручивая в голове нравоучения отца о том, что решать спор кулаками — это удел глупцов. Но теперь Дэн отчётливо понимал, что это его отец был глупцом. Отстаивать своё право на существование, противопоставляя ударам замысловатые фигуры речи? Да что может быть тупее этого? Надпись на перевёрнутой козырьком назад бейсболке Рэйгана гласила: «Fuck off». Вот единственный речевой оборот, который следовало знать, чтобы постоять за себя, и Дэнни собирался вбить его в зажравшуюся самодовольную физиономию Джорджа. Тяжело выдохнув и сжав кулаки, парень стремительно направился к компании спортсменов. С каждым шагом его злость становилась сильнее, она окутывала его невидимым щитом, обволакивала, как средневековый рыцарский доспех. Темнокожий парень, стоящий к Рэйгану лицом, заметил Мурильо слишком поздно. Он выкрикнул что-то вроде тревожного «Эй», но Дэнни уже сгруппировался и, собрав для удара всю свою ненависть, врезался в широкую спину Джорджа. Парень сдавлено вскрикнул и повалился бы ничком, если бы не ухватился за своего дружка. Грёбаной Борден, к радости Дэнни, тоже неплохо досталось, она пронзительно взвизгнула и отпрянула в сторону. Однако не успел Мурильо насладиться принесённым им ущербом, как откуда-то слева послышался свист, и ему в челюсть впечатался кулак одного из друзей Рэйгана. Через мгновение удары уже посыпались градом, пронзая острой болью, казалось, каждый сантиметр тела. Но Дэнни не собирался стоять, как обычно, сжавшись и прикрывая голову, он словно взбесившийся, отмахивался, юркал у обидчиков под рукой и бил в живот, в плечо, в лицо — во всё, до чего мог дотянуться. — Да угомоните же его, вашу мать! — послышалось грозное рычание Джорджа. Две пары сильных рук схватили Дэнни под локти. — Не дёргайся, козлина. Мурильо замер, стараясь игнорировать адскую боль во всём теле, тяжело дыша и смотря прямо в глаза подошедшему Рэйгану. Джордж сверлил его яростным взглядом, пытаясь осторожно вытереть кровь, сочащуюся из разбитой губы. — Тебе жить, что ли, надоело? — тихий вкрадчивый голос баскетболиста не предвещал ничего хорошего. Дэнни закрыл глаза и с шумом втянул носом воздух. В голове вдруг загрохотала музыка и замигал разноцветный свет. — Я тебя ненавижу, — произнес парень шёпотом, но поняв, что эти слова вовсе не так жгут язык, как, казалось, должны бы, открыл глаза и выплюнул их Джорджу в лицо. — Я тебя ненавижу! Физиономия Рэйгана скривилась от неведанного им, похоже, ранее чувства. Он стал похож на злобного избалованного ребёнка, которому вдруг ни с того ни с сего запретили мучить бедного домашнего кота, хотя он занимался этим годами. Стыд от отдалённого понимания своей неправоты смешался на его лице с сердитой обидой на несправедливый мир. Однако Рэйган был не так глуп, он не мог себе позволить, чтобы его друзья что-то поняли, поэтому моментально сменил выражение лица на свою привычную нагловатую ухмылку. На мгновенье Дэну показалось, что Джордж отворачивается, чтобы уйти, но тот лишь замахнулся и с силой опустил свой кулак ему на лицо. Кровь горячей струёй хлынула в рот, поддерживающие парня руки исчезли и он рухнул на пол, судорожно пытаясь прикрыть нос ладонями. Прозвенел звонок на пару, и всё снова затихло. Дэнни аккуратно приподнял голову и увидел, что коридор опустел. Парень лежал на холодном полу в позе эмбриона, подтянув колени к голове и закрыв лицо руками. Ненависть схлынула так же быстро, как появилась, оставив после себя лишь боль и опустошение. Всё было точно так же, как тогда, тем вечером, когда они с Джорджем стояли, обнявшись, в беседке. Дэнни понимал, что должен быть доволен, ведь он наконец-то сказал этому уёбку то, что так давно хотел, но это не принесло никакого удовлетворения. Всё, что он знал — это то, что ему невыносимо больно. Так больно, будто по венам запустили кислоту. Так больно, будто в голове взорвалась галактика, слепя предсмертными вспышками угасающих звёзд. Дэнни просто хотел лежать на этом холодном полу вечно, окаменеть, врасти в него. Маленький, жалкий, скорчившийся под грузом собственной ничтожности. Его планам не суждено было сбыться. Где-то в дальнем конце коридора послышались шаркающие шаги. Они остановились на мгновенье, а потом стремительно направились в его сторону. Кто-то молча отнял безвольные ладони Дэнни от его лица и сочувственно цокнул языком, оценив увиденное. Кто-то осторожно поднял его с пола, перекидывая его руку себе через плечо. Кто-то поволок его ватное тело по коридору. Дэнни с трудом приоткрыл склеившиеся от крови веки, но увидел лишь свои заплетающиеся ноги. Скрипнула дверь, и в глаза ударил яркий болезненный свет школьного туалета. Этот чёртов спаситель усадил Мурильо на унитаз, сзади подперев его обмякшее тело его же портфелем, и, поддев голову парня за подбородок, заставил запрокинуть её. — Нужно кровь остановить, — если бы лицо Дэнни не онемело, он бы определённо изобразил на нём удивление, услышав голос Джордана Террела. Веки снова налились свинцом, поэтому Мурильо ориентировался по звукам. Вот Террел отмотал немного туалетной бумаги и, скомкав, сунул её парню под нос, перекрывая крови выход наружу. Вот он отошёл, повернул скрипнувший кран, включив воду, и через мгновение вернулся обратно. Под глаза Дэнни легли холодные пальцы, принося ощутимое облегчение пульсирующей от боли переносице. — Вроде не сломан, — тоном знатока выдал, наконец, Джордан, слегка надавливая и заставляя Мурильо застонать. — Кто это тебя так? Дэнни попробовал открыть рот, но губы высохли и слиплись, и даже эта неудавшаяся попытка заставила его скорчиться от боли. — Ну, ясно, Рэйган, наверное, да? — получив в ответ еле заметный кивок, Террел вздохнул. — И чего он к тебе так приебался? Воспользовавшись молчанием, воцарившимся, когда приятель, вновь отмотав немного бумаги, отлучился к раковине, Дэнни мысленно посмеялся над происходящим. Вообще-то от самого Террела ему тоже нередко попадало, особенно в средней школе. А теперь вот он возится с ним как долбаная мать Тереза. Но если говорить честно, Мурильо никогда не считал Джордана плохим парнем. Вся эта его необузданность и асоциальное поведение для Дэнни абсолютно очевидно были вызваны острым желанием привлечь к себе внимание. Насколько он знал, родители бросили Чарли Сина, когда тому было лет семь-восемь. Просто исчезли, оставив мальчика на попечение бабушке и деду. У стариков было своё хозяйство, неплохая такая ферма, и лет до тринадцати Джордан был вполне адекватным малым. Но потом его дедушка умер, а пожилая миссис Террел просто не могла одна потянуть воспитание внука-подростка, он постепенно связался с плохой компанией и отбился от рук. — Давай-ка не дёргайся, — Дэнни вздрогнул, когда пальцы Чарли осторожно ухватили его за подбородок. Другой рукой с намоченной в ней бумагой парень принялся аккуратно смывать с бедолаги кровь, начав с глаз. Через пару минут Дэнни уже самостоятельно стирал с лица остатки запекшейся жидкости, то и дело шипя и морщась. Террел сидел прямо на полу, напротив него, поджав ноги к груди и обхватив их руками. — Я сам, — тихо проговорил Мурильо. — Прости? — задумчивый взгляд Джордана прояснился, и он с интересом уставился на приятеля. — Ты спросил, мол, чего он ко мне приебался, — пробурчал Дэнни, глядя в пол. — Сегодня не он, я сам ввязался. Брови Террела медленно поползли вверх, и парень удивлённо присвистнул. — А ты не так прост, а, Дэнни-заучка? — он лукаво прищурил глаза. — Заебало всё, да? Понимаю-понимаю. И как это мне в голову ударило именно сегодня в колледж заглянуть? Пару недель не появлялся, а тут вон ещё даже первое занятие не началось, а уже такое представление. Жалко, я самой драки не видел! — Присоединился бы к ним? — как можно более ехидным тоном проговорил Дэнни. — Или на телефон бы снял? Чарли Син окинул его неожиданно серьёзным взглядом, а потом, быстро поднявшись и вздохнув, произнёс: — Въебал бы ему хорошенечко по татуированной шее. Пойдём-ка выпьем чего-нибудь, в жопу эту учёбу.

***

Ветер с силой ударил в лицо, заставив Дэнни покачнуться и выставить руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Сигарета заискрилась, выпустив сноп беспорядочных искр, словно волшебная палочка. Мурильо уже час или около того стоял на самом краю обрыва, наблюдая за тем, как ночь опускается на город внизу. Поток машин редел с каждой минутой, и дороги, обрамлённые огоньками фонарей, всё больше напоминали какой-то замысловатый узор неоновой вывески. Смог, зависший над зданиями, медленно рассасывался, уступая место колкой прохладе осеннего вечера. Дэнни подсветил лицо экраном телефона. Прошло уже 20 минут. Он не приедет. Словно в опровержение мыслям парня, где-то сзади на тонкой нити серпантина завизжал несущийся с бешеной скоростью мотоцикл. Дэн блаженно прикрыл глаза, вслушиваясь в этот разбавляющий кровь эндорфином звук. Три бутылки пива, выпитые в компании великого и ужасного, а ещё на удивление понимающего Чарли Сина, ударили в голову Дэнни так, что начисто снесли с неё крышу. Он плохо понимал, что и зачем делает, но твёрдо был уверен, что если не сделает этого, то просто сдохнет. За спиной взвизгнули тормоза, и парень обернулся. В полумраке было тяжело определить выражение лица Рэйгана, но судя по тому, как он небрежно бросил свой обожаемый мотоцикл на землю и стремительно направился к Дэнни, парень был страшно зол. Впрочем, как всегда. — Ты что, блять, творишь, придурок?! — одной рукой Джордж выхватил у Мурильо телефон и, недолго думая, швырнул его вниз с обрыва, а другой за капюшон отбросил парня в противоположную сторону. Дэнни запутался в собственных ногах и повалился на землю, острые камни тут же расцарапали ладони. — Телефон-то опять зачем? — расстроенно протянул парень, будто не замечая саднящей боли. На фоне всего случившегося за день она была просто смехотворна. — Затем, чтобы больше не слал мне свои суицидальные смски, кретин! Спрыгнет он, блять! — Джордж сердито плюнул на землю и упёр руки в бока, явно собираясь разразиться гневной уничижающей тирадой. — Неужели ты, кусок дерьма, думал, что я поверю в эту брехню? Дэнни продолжал сидеть на земле и смотрел на Рэйгана снизу вверх: — Чего же примчался тогда, раз не поверил? Они были одни. Даже будучи пьяным Дэнни понимал, что у него есть все шансы на то, что Джордж снимет с себя эту долбаную маску и поговорит с ним по-человечески. Видимо, прочитав эти надежды на лице Мурильо, Рэйган устало вздохнул и как-то сразу уменьшился: плечи сгорбились, голова слегка опустилась. — Чего ты добиваешься? Чего ты хочешь от меня? — от мольбы в его голосе у Дэна по позвоночнику пробежали мурашки. Джордж Рэйган сдался? Вот так быстро? — Помнишь, как было круто летом? — Мурильо ласково улыбнулся, изворачиваясь, пытаясь заглянуть парню в глаза. — Когда мы отдыхали на побережье? Скажи, что ты помнишь! Пожа… — Я всё помню, Дэн! — перебил его Рэйган, с силой потирая глаза. — Я всё помню, но что от этого меняется? Сейчас не лето, и побережье за много миль отсюда, вернись в реальность! Что с тобой не так?! Ты ведёшь себя, как капризная девчонка! Алло! — парень развел руками и округлил глаза. — Да даже девчонки себя так не ведут! Дэнни смотрел Джорджу в лицо, он видел, как шевелятся его губы, но не слышал его слов. Ветер, яростно трепавший волосы, казалось, вынес из головы остатки разума, и парень, резко подавшись вперёд, пересёк разделявшее их расстояние и прижался лицом к животу Рэйгана. Повис руками на ремне его джинсов и, словно задыхаясь, судорожно вдохнул его запах. Джордж замер, подняв руки в защищающемся жесте, и Дэнни почувствовал, как напряглись мышцы его пресса. — Дэнни… Его собственное имя произнесённое таким жалобным беззащитным тоном ударило в голову похлеще любого алкоголя, и Мурильо, поддаваясь наваждению, дрожащими руками ухватился за металлическую пряжку ремня. От ненависти и злости не осталось и следа, гордость тоже его покинула, даже не попрощавшись. — Дэн, пожалуйста, перестань! Пофиг. Непослушные, трясущиеся, как назло, пальцы, наконец, подцепили кожаную ленту и потянули за неё, ослабляя. — Блять, хватит! — Рэйган попытался оторвать от себя его руки, но потерпел неудачу. Попробовал переплести их пальцы. Опять никак. — Я СКАЗАЛ ХВАТИТ! — Дэнни вздрогнул от лёгкого, но заставляющего отстраниться удара ногой в живот. Сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло, дыхание сбилось. — Что ты творишь?! — заорал Рэйган, размахивая руками. — Сначала ты говоришь мне держаться от тебя подальше, а потом сам делаешь всё, чтобы попасться мне на глаза. Утром ты накидываешься на меня с кулаками, а вечером пытаешься мне отсосать! Ты серьёзно?! Очнись, Дэн! Ты спятил! Совсем свихнулся! Разберись уже в себе! Последние слова вызвали у Дэнни неоднозначную реакцию. Он сначала постарался сдержаться, но потом прыснул в кулак и, наконец, расхохотался в голос, действительно, как сумасшедший. — Ты… — пытаясь совладать с истерическим смехом, поговорил Мурильо, — ты советуешь мне разобраться в себе? Ты?! Я хотя бы могу самому себе сознаться в том, что люблю тебя! А ты — долбаный трус! Да-да, трус! — парень, шипя, подался вперёд, так как Рэйган хотел уже отвернуться, смотря на него как на идиота. — Ты боишься признаться себе в том, что чувствуешь ко мне что-то. Ты боишься реакции своих дружков, боишься даже реакции людей, которые ни к тебе, ни ко мне не имеют никакого отношения. Ты боишься всего! — Ты сам отшил меня, — упрямо повторил Джордж, будто не слушая его. — Ты сказал, держаться от тебя подальше. Я выполняю твою просьбу. — Ну так я беру свои слова назад! – Дэн, наконец, поднялся и подошёл к Рэйгану вплотную. — Я хочу быть с тобой… — Но? — Но ты должен быть честен с собой. И с окружающими. Не хочешь держаться за руки? Не будем, — Дэнни ухмыльнулся. — Но перестань пачкать мои чувства в моей же крови. Ты делаешь мне больно. — Джордж?! — голос Азии Борден заставил парней вздрогнуть и повернуться. Девушка стояла в нескольких шагах от них, возле мотоцикла, а позади неё высились фигуры нескольких парней — друзей Рэйгана. — Я не понял, — выступил вперед один из них — Гудвин Белл, — мы, кажется, что-то пропустили. Ботаник, что, сейчас признавался тебе в любви? Дэнни физически почувствовал, как сильно напрягся рядом Рэйган. — Как вы меня нашли? — Ты в который раз неожиданно свалил, и мы решили проследить за тобой. И, кажется, не зря. Что это ты стоишь тут и выслушиваешь его излияния? Или… ты, чё, гей? — парень, казалось, сам остолбенел от того, к чему пришла его мысль. — Ты ебанулся, что ли, Белл? — зарычал Джордж. — Ботан прислал мне смс, мол, хочет спрыгнуть с обрыва. Мне что, нужно было пожелать ему удачи? Сердце Дэнни ухнуло в пустоту, а следом в неё, казалось, полетел и он сам. — Одним лузером больше, одним меньше, — выдал кто-то из спортсменов, остальные по-дурацки захихикали. — Заткнитесь! — оборвала их Азия. — Мало вам смертей, что ли? Ты все правильно сделал, Джордж. — Она протянула к парню руку, и тот уже было двинулся к ней, но Гудвин остановил его. — Неее, — он коварно повёл головой, — пускай сначала докажет, что они здесь не миловались, как голубки. Не очень-то мне будет круто узнать однажды, что я все учебные годы с заднеприводным дружил. Парни за его спиной одобряюще закивали. Дэнни видел, как передёрнуло Джорджа, будто кто-то резко вселился в его тело, лишая всякой воли. Баскетболист схватил Мурильо за капюшон куртки, оттащил в сторону обрыва и поставил на самый его край, спиной к городу. У Дэнни перехватило дыхание, он касался земли лишь носками кед, от падения его удерживала только рука Рэйгана. Сила притяжения тянула к нему свои лапы откуда-то снизу, он чувствовал это затылком. — Ну, если хотите, — холодно произнес Джордж, — пускай полетает, мне всё равно. Я просто хотел хоть раз в жизни поступить правильно, окей? — Отпусти, — еле слышно выдохнул Дэнни. Рэйган не смотрел на него, но парень знал, что он его услышал. — Ладно-ладно. Поставь его на землю, — улыбнулся Гудвин. — Ну пиздец, Мурильо, мало того, что ты ботан, ты ещё и пидор. Теперь ясно, почему ты не сопротивляешься, когда тебя лупят парни. Нравится, да? Долбаный извращенец! Джордж вернул Дэна в устойчивое положение, но тот всё равно не смог удержаться на ногах и повалился на колени, опустив голову. Где-то в отдалении несколько раз хлопнули дверцы машин, тихонько заурчали моторы. Голос Рэйгана раздался над самым ухом: — Если спрыгнешь, я найду тебя в аду, воскрешу и уебу так, что мало не покажется. Из-под земли достану. — Джордж, оставь, — жалость в голосе Азии пронзила мозг контрольным выстрелом. — Хватит с него на сегодня. Через минуту, на протяжении которой Мурильо не решался поднять головы, «Дукати» радостно замурлыкал под уверенной рукой хозяина и, взвизгнув, умчался прочь. Дэнни, медленно поднявшись, оглянулся на искрящийся за спиной город, выдохнул пар, резким движением стирая с лица дорожки слёз, и понуро побрёл домой. Ему казалось, что он всё-таки упал. Что его бездыханное изломанное тело лежит сейчас внизу на камнях, уставившись широко раскрытыми глазами в ночное небо. «Ну ничего, Джордж, скоро увидишь, мёртвые тоже кусаются».