Экстра. Знакомство
13 сентября 2015 г., 14:41
— Сверидов, а какие цветы любит твоя мама? — Дан стоял в дверях спальни и смотрел на кутающегося в одеяло Федьку совершенно несчастными глазами.
— Никакие, — ответил тот, потянувшись и зевнув во весь рот.
— Тогда что мне взять ей в подарок? С отцом понятно, ему возьму какой-нибудь коллекционный алкоголь…
— Мимо, — перебил Федька.
— И что мне делать? — расстроенно спросил Дан. — Не могу же я пойти с пустыми руками!
— Почему? — Фёдор, ещё толком не проснувшийся, не отличался красноречием. — Ты же со мной идёшь!
— Сверидов, будь человеком! — почти взвыл Дан. — Неужели так трудно подсказать?
Федор наградил его хитрым взглядом, приподнял край одеяла и позвал:
— Иди сюда — расскажу.
— Я и отсюда прекрасно слышу. - Дан очень хорошо знал, чем заканчиваются такие приглашения.
— Ну как хочешь, — вроде бы сдался Федька. — Но тогда я тебе ничего не скажу! — А нет, не сдался. — Это страшная тайна, и я не могу о ней кричать на всю квартиру!
Даня с тоской посмотрел на часы, ещё раз кинул взгляд на кровать, вздохнул и стал раздеваться.
— А что это ты делаешь? — спросил его Сверидов.
— Готовлюсь, — и, предвосхищая вполне ожидаемый вопрос, пояснил: — Вдруг у меня там жучки, подслушивающие устройства…
— А, ну тогда да, тогда правильно, — покивал с умным видом Фёдор. — Давай скорее! — и затянул подошедшего Даню за руку к себе под одеяло.
— Ну что, будешь рассказывать? — шёпотом спросил Дан, подыгрывая Федьке.
— А ты уверен, что жучки могут быть только на одежде? Нет уж, надо всё проверить! Очень тщательно, — ответил он и начал досмотр тела на наличие чего-нибудь лишнего.
Досмотр проводился с особой щепетильностью, без внимания не остался ни один сантиметр тела.
— Сейчас отдышимся, и ты проверишь меня, — сказал Фёдор разморенному Дану.
— А тебя-то зачем? — не понял тот.
— Как это зачем? А вдруг у меня где-нибудь жучок есть!
— Есть, - согласился Дан. — только не жучок, а шило!
— Вот видишь! Надо от него избавиться.
— Да уж конечно, это не лечится, — пробурчал Даня.
— Интересно… А может, попробуем всё-таки избавиться? — И Дан согласился попробовать — врач он, в конце концов, или где?
— Запомни, Данечка, подарки бывают двух видов: которые на хрен не нужны и которые хрен кто подарит. Очень трудно не промахнуться, — заумствовал Сверидов, всовывая бледному Дане в руки подарочные пакеты и подталкивая его к дверям родительского дома. — Но у тебя есть я, и ты всегда можешь на меня положиться! — пафосно продолжал он. — Ну чего ты трясёшься? Не съедят же тебя здесь. Может, слегка понадкусывают, но не съедят точно!
А Дане очень хотелось развернуться и убежать. Он и сам не предполагал, что может быть таким трусом. В подобную ситуацию он попал впервые: ни один из его бывших, в силу известных причин, с родителями знакомить даже и не пытался. А тут его притащили не просто знакомиться, а, можно сказать, на смотрины, и он боялся не понравиться родственникам Фёдора.
Особенный ужас вызывала матушка Феди. Нет, Данила ещё не имел чести её лицезреть, но, судя по Федькиным рассказам, женщиной она была властной и своенравной. Даня представлял себе этакую Фрекен Бок русского пошиба: дородную матрону, с гулькой на голове, завёрнутую в шаль и раздающую приказы направо и налево.
Каково же было его удивление, когда на пороге дома их встретила миниатюрная женщина с модной короткой стрижкой, стильно одетая и абсолютно без строгости смотрящая на него. Скорее, с интересом — что же это за неведомую зверушку привёл в дом сынок. Но за обманчивой хрупкостью угадывалась недюжинная сила воли. Не зря же Сверидов всегда с таким придыханием отзывался о своей матушке.
— Ну что же вы стоите, мальчики? Проходите в дом. — И Изольда Леопольдовна радушно распахнула двери пошире.
Дан прошёл внутрь на ватных ногах, гадая, какие ещё сюрпризы его ожидают. Надо сказать, что эта сволочь, Сверидов, наотрез отказался показывать фотографии членов своей семьи, сказав, что не хочет, чтобы у Данечки сложилось ложное впечатление. С людьми, мол, надо знакомиться вживую.
Данила незаметно осмотрелся. В интерьере не было ничего вычурного и показушного — всё дышало простотой. Но простота эта была какая-то аристократическая, что ли. Единственное, что пока он мог сказать с уверенностью, — в этом доме царила гармония. И это его немного успокоило.
В гостиной за большим столом, явно ручной работы, сидел седовласый мужчина и читал газету. Когда гости вместе с хозяйкой вошли в комнату, он отложил газету в сторону и поднялся. Даня замер. Так вот от кого у Федьки стать и красота! Не к месту подумалось, что такого нашёл Фёдор в нём, Даниле, обыкновенном и ничем не выделяющемся? А тут порода так и бросается в глаза. Если и Федька лет через двадцать будет выглядеть так же, как и его отец, то Даня просто скончается от ревности.
Изольда Леопольдовна подошла к мужу, и уже они оба с интересом стали рассматривать избранника своего сына. Данила с дрожью подумал, что вот сейчас его уложат на этот стол и с энтузиазмом патологоанатомов начнут препарировать, чтобы хорошенько рассмотреть, что у него внутри.
— Матушка, отец, это Данила, — перебил его размышления Федькин голос. — Даня, это мои родители: Изольда Леопольдовна и Аристарх Апполинарьевич.
Даня только и смог что кивнуть, голос совершенно его не слушался. Хотелось вцепиться в Федькину руку, а ещё лучше — спрятаться за его широкую спину. Но слабость свою показывать не хотелось, где-то внутри он понимал, что этого здесь никто не одобрит.
— Теперь я готова согласиться, что ты не зря так долго перебирал, — произнесла Изольда Леопольдовна. А Даню эти слова неприятно царапнули. Нет, он прекрасно понимал, что далеко не первый в жизни Фёдора, как, впрочем, и он в его, но совершенно иррациональная ревность подняла голову.
Аристарх Апполинарьевич не сказал ничего. Он подошёл к Дане и просто пожал ему руку в знак приветствия. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким. Даня, конечно, предполагал, что отец Фёдора — мужчина вполне ещё крепкий, но всё равно удивился. Но и в то же время успокоился, как будто с рукопожатием получил толику спокойствия и уверенности.
Уже через час Данила чувствовал себя вполне умиротворённо и даже, поборов первоначальную робость, участвовал в беседе, хотя больше слушал, с интересом наблюдая за родителями Фёдора и им самим.
Было понятно, что если внешность Сверидов унаследовал от отца, то язвительный и взрывной характер — от матушки. Со стороны казалось, что ещё чуть-чуть — и за столом разгорится нешуточная ссора, но глядя на Аристарха Апполинарьевича, с иронией посматривающего на своих домочадцев, Дан понимал, что это совершенно нормально для этой семьи, и выяснения отношений ждать не стоит.
Аристарх Апполинарьевич подмигнул Дане и обратился к жене, прерывая их с Федькой дискуссию:
— Золечка, могу ли я себе позволить взять пару штучек от твоего замечательного подарка? — и он кивнул на подаренную коробку зефира в шоколаде.
Изольда Леопольдовна, не говоря ни слова, протянула ему всю упаковку.
— Ты принят в семью, — прошептал Федька Дане на ухо. — Чтобы мама без разговоров поделилась своим любимым лакомством — такого я не помню. Она даже нам его редко давала.
Данила был польщён, но сомневался, что в него что-то влезет, о чём и попытался сказать.
— Данилушка, — строго обратилась Федина матушка к нему, — лечебное голодание полезно для здоровья тела, а для душевного здоровья полезно лечебное обжорство! Так что берите конфеты и идите с отцом в сад, он напоит Вас своим чаем. Правда же, дорогой?
— Несомненно, — согласился мужчина.
— Иди-иди, — подтолкнул Даню Фёдор, — тебе понравится. Отец — настоящий мастер чайного действа.
— Прощание было бы милым и трогательным, если бы разлука обещала быть долгой и приятной, — пошутил Фёдор, когда они возвращались домой.
— У тебя замечательные родители, — возразил ему Дан.
— Конечно! У такого прекрасного меня просто не может быть плохих предков! — гордо заявил Федька.
— И они так спокойно относятся к тому что ты… — Дан замялся. — Ну, это… Что мы с тобой…
— Поверь мне, так было не всегда, — усмехнулся Фёдор, — но мы пришли к консенсусу. В конце концов и маменька, и отец поняли, что я ничем не отличаюсь от Петра и Маруськи, — немного помолчал и поправил себя со смешком: — Хотя от Маруськи я всё-таки отличаюсь. А твои? — осторожно спросил он задумавшегося о чём-то Данилу.
— А моя мама так и не узнала, что у неё сын с изъяном, — тихо ответил Дан. — Я всё откладывал своё признание, оттягивал, а потом и признаваться стало некому.
Фёдор молча сжал Данину ладонь, поддерживая и успокаивая — слова были излишни.
Дальше ехали молча, но тишина не напрягала, просто каждый думал о своём.
Федька не стал говорить Дане, что очень скоро он вновь встретится со Сверидовыми, только теперь в полном составе — у родителей скоро годовщина, и в этот день они обязательно собираются все вместе. Зачем волновать Даньку раньше времени, чтобы он опять изводил себя лишними переживаниями? Только он не знал, что отец уже взял с Дана слово, что тот обязательно будет на семейном торжестве, тем самым признавая за ним право называться членом семьи.
А Данила улыбался, глядя в окно. Интересный вышел сегодня день — он не только познакомился с родителями Фёдора, но и они сами ещё немного открылись друг другу.
«Вот и познакомились», — подумал он и закрыл глаза. Ехать ещё было прилично, и можно немного подремать...
