Контракт на эльфа

Летом столицы пустеют. По вечерам — тоска. В любую из них спокойно можно ввести войска. Бродский

В комнате пахло сыростью — потолок еще не высох, а потеки на беленой стене грозились остаться навсегда, напоминая о недавнем потопе. Эрика подошла к распахнутому настежь окну, силясь вспомнить, открывала ли его утром. Но все замки были на месте, в шкафу не пряталось чудовище, под кроватью была только пыль и мышиный помет. На улицах еще было людно — до позднего вечера под фонарями бродили гуляки, торговцы, стражники, бродячие артисты и разбойники. Ард засопел у кровати, устраиваясь на свернутое в углу одеяло. На краснолюдских харчах и от оседлой жизни зверь раздобрел и обленился. И когда дверь позади него скрипнула, не счел нужным даже поднять головы. Иорвет подошел бесшумно, и если бы не проклятые несмазанные дверные петли, скоя'таэль ничем не выдал бы своего визита. Эрика обернулась. — Стучать не учили? — буркнула она по привычке, но эльф пропустил замечание мимо своих острых ушей. — Vatt'ghern попросил меня присмотреть за тобой, — равнодушно бросил сидх. — Словно у меня нет больше дел, кроме как приглядывать за взбалмошной dh'oine. «Геральт, Геральт, что ты творишь», — с досадой подумала девушка, уставившись в темнеющее сапфировое небо. На крыше соседнего здания мелькнула чья-то тень, и Эрика сделала полшага назад. Идея ведьмака больше не казалась ей глупой. — Что это? — Иорвет подошел к подоконнику, и вытащил из щели между ставнями свернутый кусок пергамента и принялся читать вслух. — Вечный Огонь покарает грешников и разоблачит чудовищ… Эрику в одно мгновение охватил липкий, омерзительный ужас. — Закрой ставни, — глухо сказала она, отойдя подальше от окна. — И ложись в постель. На лице Иорвета отразилось недоумение, тотчас же сменившееся хищным злорадством. Он прищурил глаз и медленно расстегнул поясные ножны. Плавным жестом, который в другой ситуации Эрика сочла бы до неприличия соблазнительным. Но сейчас она могла думать только о чертовом пергаменте с легким, но все же ощутимым запахом формалина. — Раздеваться не обязательно, — прервала его девушка, несмотря на страх, не удержавшись от некоторого ехидства в голосе. — Я не ослышался? — эльф заговорил вкрадчиво, чуть растягивая слова. — Ты желаешь лечь со мной, не раздеваясь? — Йорвет! — Эрика с ужасом осознала, что еще не утратила способность краснеть. — Я хочу, чтобы ты провел ночь в этой комнате, потому что мне угрожает маньяк! А не потому что… Она чуть было не сказала это. Что каждый чертов день засыпает и просыпается с мыслями о чертовом эльфе. Что желает провести с ним не только эту ночь, но и все последующие. И что (эта мысль повергла ее в шок) не будет против, надумай сидх взять ее прямо на этом колченогом столике. — Я понял, — не меняя тона, эльф сложил руки на груди. — Ладно. Эрике показалось, что еще немного, и воздух между ними заискрится и взорвется ко всем чертям. Сидх лениво стянул сапоги и улегся на кровать, закинув ногу на ногу. Понимая, что этой ночью никто из них не будет спать, Эрика не стала задувать свечу. Она юркнула к стене, накрылась тонким одеялом с головой, и притворилась спящей. Иорвет неподвижно лежал на подушках, которые были для него слишком мягкими, на непривычной и неприятной пуховой перине, и смотрел в одну точку, стараясь дышать медленней и размеренней. Внешне он казался спокойным, как море в штиль, но в суровой скоя'таэльской душе творилось неладное. Рассуждать о правильности своих поступков эльф не привык — он всегда доверялся звериному чутью, и именно поэтому до сих пор был жив. Чутье подсказывало, что сейчас он на нужном месте, но разум твердил, что негоже прославленному командиру «белок» сторожить какую-то девицу, как цепному псу; что давно пора покинуть Новиград, уйти в леса, вернуться к привычной разбойничьей жизни, и навсегда забыть об этой foile dh'oine. Эрика уснуть не смогла. Особенно когда Иорвет закурил трубку, и комнату окутало ароматным дымом. Эльфский табак имел мало общего с той терпкой и горькой дрянью, что курили мужики в тавернах, и уж вовсе не походил на краснолюдскую махорку. И оттого его хотелось еще больше — втянуть в легкие поглубже, чтобы немного закружилась голова, а на языке остался пряный, чуть сладковатый вкус. — Ты не мог бы курить в другом месте? — Эрика вылезла из-под одеяла, пригладив изрядно отросшие волосы. — Я бросила, но это не значит, что мне не хочется. — Зачем? — Иорвет выгнул бровь, непонимающие уставившись на девушку. — Ну, мало того, что я ругаюсь, как сапожник, и медленно спиваюсь, не хватало еще и снова закурить. Тогда останется только начать нюхать фисштех, — фыркнула та. — Кури, если хочешь, — эльф повел плечами и протянул ей трубку. — Никогда не стоит отказывать себе в удовольствии. Кто знает, наступит ли завтра. Это прозвучало так двусмысленно, что Эрика невольно поправила ворот рубашки — ей показалось, что тот затягивается на шее петлей. — Ведьмак собирается в Оксенфурт, — продолжал Иорвет, затягиваясь густым дымком. — А после отплывает на Скеллиге. Мне больше нечего делать в Новиграде. Я возвращаюсь в Велен. Кровь прилила к щекам Эрики, в висках застучало. В Велен, к разрисованной эльфке, грабить реданские обозы. В чертов Велен с его прокисшими болотами и прогнившей землей, кметами, что приносят детей в жертву ведьмам, и чудовищами, что по ночам воют под плетнем. Эльф так и не повернул головы — все смотрел на закрытое окно. — Ты говорил, что не уедешь, — выдавила она с трудом. — Я передумал, — бесстрастно отозвался сидх. — Да какого черта! — Эрика сдерживалась из последних сил, чтобы не наговорить ему того, о чем потом пожалеет. По скуле прокатилась предательская слезинка, блеснув в тусклом свете свечи. — Проваливай. Много чести — курить в моей постели. — Thaess aep! — рыкнул эльф, наконец, повернувшись. — Мне надоел этот avsin`n. Скажи, чего ты хочешь, и прикуси наконец свой длинный язык. Эрика несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. На дворе послышался пьяный гомон и далекий собачий лай. Нестерпимо громко стрекотали цикады. — Я не знаю, — честно призналась она. — А ты? Губы эльфа дернулись в кривой усмешке. Он положил трубку на быльце кровати, небрежным жестом стянул с головы повязку. Взъерошил пятерней примятые волосы. Эрика не могла оторвать взгляда от его рук — так редко видела их без перчаток. И не отстранилась, когда длинные эльфские пальцы легли на ее плечо. Это было как взрыв зерриканской бомбы. Всего лишь легкое касание пальцев, ничего не значащий жест. Пальцы смяли рубашку, дернули на себя — резко, но не грубо. Дышать с каждой секундой было все труднее. — Essea wett te, — шепнул он, касаясь губами ее виска. — Сейчас. Эрика прикрыла глаза. Это было очень много. И ничтожно мало. Слишком мало для того, чтобы быть вместе. Она знала, что будет жалеть о своем решении до зубовного скрежета, независимо от того, какой выберет путь. — Дай мне время до завтра, — она отстранилась мягко, но уверенно. И сама позавидовала собственной выдержке. Девушка ожидала увидеть во взгляде сидха непонимание, злость, бешенство — что угодно, но только не эти шальные задорные искры. — Завтра, значит, — протянул эльф так, словно собирался отыграться за все дни, проведенные в своей постели в одиночестве. — Maith. Feainne hel’caem n’aen eigean. Dearme. — Dearme, — неосознанно повторила Эрика. Впервые за много дней на душе воцарился полный покой. Как будто в груди поселился теплый и мягкий мурчащий кот. В эту ночь ее не мучили кошмары, не досаждали цикады, не заползала из темных углов ночная жуть. А утром, когда долгая ночь кончилась, Эрика проснулась, успев заметить, как эльф небрежно треплет собаку по широкому лбу. И та, вывалив язык, довольно щурит янтарные глаза.

***

— Ты его точно убил? — в третий раз переспросила девушка, вглядываясь в бледное и осунувшееся лицо ведьмака. — Убил, — терпеливо кивнул Геральт, вычищая от крови куртку серой ветошью. — Точно. Ведьмак поморщился, вспоминая, в каком бешеном темпе прошли последние сутки. Как коронер помог в расследовании, найдя на очередной жертве записку с именем следующей. Как хлестал в лицо ночной ветер, когда верная Плотва несла его к поместью Вегельбуд, и как он опоздал всего лишь на пару минут, не успев сохранить жизнь баронессы Патриции, погибшей от рук маньяка. И как убийца ускользнул в самый последний момент, оставив на теле несчастной женщины новую подсказку. — Я нашел его в «Хромоножке Катарине», — вздохнул ведьмак, которому не терпелось поскорее выбросить из памяти эту жуткую историю. — Он пытал одну из девушек, Сладкую Аннеке, раскаленной кочергой. — Кто бы мог подумать, — доктор фон Гратц, казалось, до сих пор не верил в победу над маньяком, — что убийцей окажется преподобный Натаниэль. Неприятный типус, бесспорно, но чтобы настолько… — Все эти фанатики — редкая сволочь, — вставил свое по-краснолюдски веское слово Золтан. — Туда ему и дорога, кровопийце поганому. За окном моросило, тихонько постукивая по стеклам. Огонь в камине уютно потрескивал, на столе еще дымилась горячая похлебка — настоящая краснолюдская, из белых грибов и копченых свиных ребрышек. — Пока светло, схожу на конюшни, — Эрика поднялась из-за стола. — Посмотрю, как там Карасик поживает. Да и устала я в четырех стенах сидеть, если честно. Доктор, наш уговор еще в силе? Я о профилактике, — девушка выжидательно поглядела на фон Гратца. — В силе, — к врачу вернулась его прежняя бесстрастность. — Можем продолжить сегодня вечером. — О чем это вы? — мрачно спросил ведьмак. — Иоахим учит меня стрелять, — пожала плечами девушка, решив более не делать из этого тайны. — По утопцам. Можно сказать, Геральт, отбираем твой хлеб и заработок. Она усмехнулась, но ведьмак веселья не поддержал. — Ты таскаешь ее по канализации? — Геральт нехорошо поглядел на доктора. — И учишь стрелять по утопцам? — Это безопасно, — прохладно ответил фон Гратц, выдержав ведьмачий взгляд. — Я умею за себя постоять и защитить тех, кто со мной. Видишь шрамы? — он опустил ворот, открывая глубокие темные рубцы на шее. — Знаешь, какое оружие оставляет подобные? — Моргенштерн или кистень, — вздохнул ведьмак. — Но это не отменяет того факта, что под городом кроме утопцев есть и другие монстры. Не хватало вам нарваться на экимму или риггера. Даже случайно забредший падальщик может не испугаться арбалета. — Повторяю, я могу за себя постоять, — врач аристократичным жестом вытер руки о салфетку. — И хочу, чтобы Эрика научилась владеть оружием достойно. — Стреляйте по мишеням, — предложил ведьмак несколько раздраженно. — Геральт, — девушка примирительно положила ладонь на плечо ведьмака. — Спасибо за заботу, но мне действительно это нужно. Я же с пяти шагов мажу. Ты не всегда будешь рядом, как и другие, способные меня защитить. А сидеть взаперти всю жизнь я, уж прости, не могу. С минуту над столом висела тишина, нарушаемая только сонным сопением Арда. Иорвета снова не было — после полудня, когда вернулся ведьмак, он молча собрался и ушел куда-то, накинув плащ с капюшоном. Эрика же решила не тратить времени даром — ей не терпелось вырваться из борделя хоть на час, проехаться верхом, заскочить в предместья к Элихалю, поесть вареников у Хаттори, подбросить втихаря мотыль в петрушку Граси на рынке. И подумать о своем необдуманном вчерашнем обещании Иорвету.

***

Мелкие капли дождя, не по-летнему прохладного, рассекали опустившуюся на город белую мглу. Клочья тумана выползали призраками из узких переулков, срывались с крыш, взлетали над сточными канавами. Тяжелый, не по размеру длинный кожаный плащ с капюшоном немного мешал идти, путаясь в ногах. Но без него пришлось бы вымокнуть под неприятной моросью. Мысли крутились всякие. Начинались они, как водится, с красной повязки из темерского стяга, а оканчивались татуировкой на мускулистой шее, спускающейся до самого бедра. Каждое упоминание Иорвета сопровождалось у Эрики глубоким, несколько рваным вздохом. Нет-нет, она не какая-нибудь dh'oine, готовая по первому зову раздвинуть ноги перед сидхом, но в последние дни ни о чем другом думать решительно не могла. Еще и Золтан со своими философскими беседами о влиянии траханья на прогресс общества, и Геральт, что-то и дело захаживал в «Пассифлору» к какой-то грубоватой стриженной девице, возвращаясь с неприлично довольной миной, — только подливали масла в огонь. «Это сегодня, — стучало в висках, заставляя жалеть о бездумно данном обещании. — Сегодня ночью!» Очень хотелось сбежать — сесть на ближайший корабль и отплыть на Скеллиге, подальше от каких бы то ни было эльфов. На конюшнях, что располагались в предместьях Новиграда, задышалось свободнее — тут не было давящих стен и высоких домов, и пахло свежескошенной травой. Конюхом оказался низушек, настолько важный и добротно одетый, что мог легко сойти за владельца. Ссыпав в нечеловечески волосатую руку конюха оплату за простой коня, Эрика подошла к чистому, приятно пахнущему сеном и конским потом стойлу. Карасика было не узнать. От прежней клячи не осталось и следа — хорошая кормежка и уход сделали свое дело. Мощный, костистый мерин караковой масти приветливо всхрапнул и ударил копытом, пошевелил бархатными губами, выпрашивая угощения, и заслуженно получил крупное хрустящее яблоко. — Хороший конь, — приятный, хоть и чуть надменный голос с тягучим нильфгаардским акцентом раздался вслед за легкими шагами. — Где вам удалось добыть такое сокровище? Вошедший оказался молодым мужчиной, богато одетым в черное. На шее болталась тяжеленная цепь, увенчанная аляповатым золотым солнцем. Зализанные назад бесцветные волосы, нездорово бледное лицо разительно контрастировали с живыми искристыми глазами. Позади вельможи хмуро замерли два охранника в черных латах. — Морвран Воорхис, — тем временем представился незнакомец, галантно поклонившись. — Эрика, — с полуулыбкой ответила девушка. — Конь этот достался мне в одном из глухих темерских сел, в настолько плачевном состоянии, что любой другой на его месте давно бы откинул копыта. Но Карасик оказался поразительно живуч. И резв. — Это нильфгаардкая порода, — заключил Морвран, бросив на мерина один-единственный взгляд, и немного скривившись при упоминании неблагозвучного имени. — Если быть точнее, боевой конь из Виковаро. «Виковаро — не Нильфгаард», — подумала про себя начитавшаяся записок Лютика Эрика, но вслух, ясное дело, ничего такого не сказала. — На ферме, где выращивают этих прекрасных животных, что славятся на весь юг своей выносливостью и резвостью, — невозмутимо продолжал нильфгаардцец, — мне приходилось бывать. Я, знаете ли, большой поклонник лошадей и верховой езды. Жаль, что после трагической гибели баронессы Вегельбуд в их поместье больше не проводятся скачки, иначе я бы непременно пригласил вас. Впрочем, вовсе не обязательно состязаться в поместье. Можем проложить маршрут где-нибудь неподалеку. — Так вот с кем собирался состязаться ведьмак, — догадалась Эрика, невольно расплывшись в улыбке. Это было странно, но враг севера, проклятый нильф, «черный», показался ей весьма приятным собеседником. — Наездник из меня не ахти какой, да и дороги раскисли. — Ну же, — глаза аристократа засияли пуще прежнего, словно он был под фисштехом. — Не отказывайтесь! Ставлю свое лучшее зерриканское седло — готов спорить, в Новиграде вам такого не найти. — Хорошо, — согласилась девушка, заразившись азартом Воорхиса. — Прокладывайте маршрут. Делать ответную ставку она не рискнула — все равно не рассчитывала на победу. Как бы ни был хорош Карасик, в тандеме всадник-лошадь работать нужно вдвоем.

***

Ветер до сих пор шумел в ушах, в глазах стояли слезы, в носу хлюпало, а пальцы отказывались разгибаться. Скачка вышла что надо — мигом выветрилось из головы все ненужное и лишнее, изрядно прояснив рассудок. Эрика легко спрыгнула на землю, впечатавшись сапогами в густую грязь, и по-мальчишески вытерла рукавом мокрый от дождя лоб. Нильфгаардец в скачках, конечно же, победил, и резвость его серой кобылы имела здесь второстепенное значение. Он точно знал, когда лошади нужно дать отдохнуть, а где выйти вперед, и на узком участке не позволить противнику себя обогнать, и потому расставаться с зерриканским седлом ему не пришлось. — Поздравляю, — Эрика искренне пожала руку в черной перчатке. — Что ж, победа моя, — улыбнулся аристократ. — Могу я рассчитывать на некоторую любезность с вашей стороны, на правах победителя? — Это на какую еще? — Эрика ухмыльнулась, даже не подозревая, о чем может пойти речь. — Все, что мне нужно — это немного вашего внимания, — Морвран в одно мгновение превратился из лощеного аристократа в пса, взявшего след. — Ведьмак, он же Геральт из Ривии, обладает уникальным талантом собирать вокруг себя подозрительных субъектов и прямо-таки притягивает неприятности. Посудите сами: в Велене он так растряс болота, что по сей день слухи не умолкают. Едва появившись в Новиграде, влез в темные дела местных криминальных воротил. Слыхал я, что его видели на пожаре в штабе Охотников на чародеек, — мужчина поправил намокший ворот плаща и, наконец, набросил капюшон, но так, что его лицо оставалось на виду. — А сегодня ночью он прискакал в поместье Вегельбуд, чуть до смерти не загнав свою кобылу, подоспев прямо к убийству несчастной Патриции. — К чему вы клоните? — Эрика с каждым словом аристократа хмурилась все сильнее, и чем больше он говорил, тем большим было ее разочарование в людях. И нильфгаардцах в частности. — Лишь к тому, — прохладно ответил Воорхис, — что методы ведьмака порой слишком топорны, и не всегда приводят к правильным последствиям. Ему стоило бы избегать некоторых знакомств, и не доверять некоторым спорным личностям. К примеру, бывшим офицерам бригады Врихедд. — Ну конечно, — протянула Эрика, не подав виду, как сильно взволновали ее слова нильфгаардца, — ваша разведка поработала на славу. Как мне расценивать ваши слова? — Как дружеское предупреждение, — вежливо улыбнулся Морвран, после чего не менее вежливо поклонился. — И мое приглашение на скачки для господина Геральта также остается в силе. Всего доброго. Эрика на негнущихся ногах подошла к конюшне, вручила поводья Карасика конюху-низушку, и выпустила собаку из загона для жеребят. С Ардом на поводке мир вокруг показался ей на йоту безопаснее.

***

— Это что? — Эрика повертела в руках пузырек с перламутрово-зеленой жидкостью. — Средство для очищения одежды, — доктор Иоахим фон Гратц был занят чисткой арбалетных болтов от слизи и крови утопцев. — Немного смочить тряпицу, протереть, и от запаха и грязи не останется следа. — Интересно, — протянула девушка, бережно откупоривая драгоценный пузырек и принюхиваясь к мятному аромату. — Попробуем. В лечебнице было тепло и сухо, а в маленьком, заставленном книжными шкафами и полками кабинете врача еще и уютно пахло лекарствами, травами, мазями, и немного — яблочной водкой. Три часа, проведенные в канализационных стоках под городом, прошли увлекательно. Под чутким руководством умелого стрелка Эрика отправила на тот свет четырех утопцев и одного плавуна, а также с десяток крупных и наглых крыс. По крысам стрелять было куда как сложнее, но гораздо менее страшно, чем по чудовищам. Фон Гратц точно знал, где искать утопцев, а каких ответвлений темного коридора лучше избегать. Было уже темно, когда они, с ног до головы обляпанные зловонной жижей, кровью и слизью, вышли на свежий воздух. Доктор предложил зайти в лечебницу — она была ближе, чем бордель, чтобы почистить одежду, но в отделение с пациентами Эрике входить запретил, сославшись на то, что некоторые инфекции лишний раз лучше не подхватывать. — Я провожу вас, — доктор выглянул в окно — там было слишком темно из-за моросящего весь день дождя и ленивых фонарщиков. — Не стоит, — отмахнулась Эрика. — Здесь недалеко, к тому же, теперь мне ничего не угрожает. И, распрощавшись с фон Гратцем, девушка бодро зашагала к ставшему уже почти родным борделю. Новиград спал, и лег он сегодня раньше обычного. То ли всему виной была погода, от которой ломило кости и портилось настроение, то ли рано опустившаяся на шпили черепичных крыш темнота, но кругом не было ни души. Ард послушно шел рядом, зорко вглядываясь во тьму, цокая когтями по мокрой мостовой. Поводок, обмотанный вокруг ладони, привычно грел руку девушки. Только сейчас навалилась усталость — мышцы на ногах тянуло после езды верхом, немного ныла спина и похрустывало правое запястье. Ровно настолько, чтобы не слишком беспокоить, но уже заставить мечтать о горячей ванной и мягкой теплой постели. Мысль о том, что в этой постели собирался обосноваться и Иорвет, заставила девушку инстинктивно замедлить шаг. Дома с горящими уютным огнем окошками проносились мимо, как сказочный калейдоскоп; дождь утих, оставив после себя прохладную свежесть и мокрые булыжники, блестящие в свете редких тусклых фонарей. По соседнему переулку, громыхая железными сапогами, прошли стражники с алебардами наперевес; под крыльцом одного из домов мяукнула кошка. До «Шалфея и розмарина» оставалось всего два поворота, и Эрика щелчком карабина спустила собаку с поводка — как раз у городской стены темнела заросшая бурьяном и кустарником диковатая клумба. Факел на шесте у перекрестка, отсыревший от влаги, дважды мигнул и со всхлипом погас. Улицу окутала тьма. — Вечный Огонь разоблачит грешников, — послышалось из темной подворотни, так тихо, словно это был всего лишь шелест ветра в ветвях. Эрика замотала головой, отгоняя наваждение. Маньяк мертв. Ведьмак разобрался с ним по-ведьмачьи. Даже если услышанное не было чьей-то глупой шуткой, а являлось ее собственным горячечным бредом, рисковать зазря не стоило. Девушка свистнула, подзывая собаку, и Ард ломанулся через кусты и бурьян — то ли на зов, то ли сам почуял неладное. Едкий, крепкий дух формалина резанул по глазам, забился в нос. Тень из подворотни метнулась так быстро, с такой скоростью, что Эрика обреченно поняла: это существо, кем бы оно не являлось, не было человеком. Никто не способен пересечь расстояние в двадцать шагов одним длинным, молниеносным прыжком, даже эльф, даже ведьмак. Ужас, смешанный с омерзением, охватил девушку, но тело среагировало быстрее разума. Поводок с тяжелым карабином на конце со свистом рассек сырой воздух, и с глухим звуком достиг цели. Черная тень на долю секунды застыла на месте, лишь для того, чтобы собака с отчаянным, обреченным ревом бросилась на нее в длинном размашистом прыжке. Тень уклонилась слишком ловко, но Эрике хватило времени, чтобы вытащить кинжал — широкий, зерриканский, к которому еще толком не привыкла рука. Лезвие чиркнуло по воздуху. Тень превратилась в вихрь. Только два сверкающих глаза горели в сгустке тьмы, как погребальные факелы. Ард приземлился на лапы, проехавшись по скользким камням, развернулся, и снова напал. Тень отшвырнула от себя огромного пса с такой легкостью, словно тот весил не больше крысы. Ард взвизгнул, прокатившись по бурьяну кувырком. Эрика пригнулась, уходя от удара когтистой лапы, вырвавшейся из черного урагана, крутящегося на месте, будто воронка смерча. Поскользнулась, упала на бок, но кинжал из рук не выпустила. Пальцы одеревенели, и сжимали рукоять мертвой хваткой. Тень вдруг остановилась, нависла, развиваясь над своей жертвой, отчаянно воняя протухшей кровью. — Покайтесь… — прошептало чудовище, занося лапу для удара, но отчего-то поперхнулась, согнулась пополам и совсем по-человечески охнуло. Сквозь него прошел насквозь и звякнул об мостовую толстый арбалетный болт. Эрика перекатилась, вскочила на ноги, и ткнула врага клинком, прямо в ворох развевающихся одежд, не думая, принесет ли широкое лезвие хоть какой-то вред черной тени. Которая, уже пронзенная чьим-то арбалетным болтом, вовсе не спешила умирать. Страховидло снова завертелось на месте, подхватило Эрику, как пушинку, выкрутило руку, заставив вскрикнуть, и швырнуло на каменную стену соседнего дома. От резкого удара потемнело в глазах. Рев Арда, снова, уже из последних сил бросившегося на врага, Эрика услышала как сквозь толщу воды — таким далеким и глухим он ей показался. Глаза заволокло пеленой. Откуда-то появились шальные, скачущие огоньки, то отдаляясь, то приближаясь. Мерный топот ног, окрики, залихватский мат и лязг железа разносились вокруг, словно темная улица в одно мгновенье превратилась в поле битвы. — Ушел, паскуда, — усатый, как морж, стражник склонился над девушкой. — Кажись, жива! Ты жива, а, мазелька? — Пустите меня, — раздался знакомый баритон фон Гратца. — Я врач. Я могу помочь. — Так это вы стреляли, милсдарь? Что это было-то? Что за страховидло? — посыпались со всех сторон расспросы. — Стрыга? Призрак? Мгляк? Эрика прикрыла глаза. От каждого звука в голове просыпался тяжеленный колокол, бьющий по вискам с силой боевого молота. Она сделала усилие встать, но чьи-то сильные руки удержали ее. Сквозь туман просочился образ большой черной собаки, с неестественно вывернутой в плече передней лапой. — Несите их, ребяты! — скомандовал стражник, и двое латников подхватили хромающего пса, даже не поморщившись. — Куды, милсдарь? К воротам Иерарха? Ну, добре! Огоньки снова замерцали, закрутились. Земля подрагивала в такт шагам доктора фон Гратца, и вскоре остановилась у знакомой огороженной террасы. Эрика уже не различала голосов, не вслушивалась в слова — просто повисла ветошью на чьих-то новых руках, желая только одного: чтобы этот колокол в голове прекратил свой проклятый звон. Но настойчивые руки не давали покоя — снимали сапоги, расстегивали куртку, вливали что-то горькое, как деготь, в рот. Сознание прояснилось почти сразу же после лекарства. Эрика поморгала, прогоняя из глаз мутную пелену, и подняла голову, разглядывая собравшихся. Доктор фон Гратц стоял ближе всех — у самого изголовья кровати с пустым пузырьком в руках. Чуть поодаль хмуро прислонился к дверному косяку ведьмак. Рядом с ним застыл, сложив руки на груди и зло сжав губы, Иорвет. — Где собака? — это было первое, что волновало Эрику. — Внизу, — ответил Иоахим. — Закончу осматривать вас, и тогда займусь ею. — Пожалуйста, сначала собакой, — взмолилась девушка. — У него перелом? Ард, жалобно ковыляя на трех ногах, вломился в комнату, растолкав столпившихся у двери. Фон Гратц дождался, пока собака сама ляжет на бок, и запредельно точным и быстрым жестом вправил лапу на место. Сустав щелкнул, собака взвизгнула, но тут же с удивлением вскочила, запрыгав на всех четырех конечностях, как ни в чем не бывало. — Кто или что это было? — жестко, даже чересчур, спросил ведьмак, имея в виду неведомого врага. Оранжевые глаза с вертикальными зрачками полыхнули недобро. — Всего лишь черная тень, от которой пахнет формалином и которая бредит Вечным Огнем, — с каким-то злобным ехидством процедила Эрика. — Высший вампир, — процедил ведьмак. — Я убил не того маньяка. — Это коронер, Губерт Рейк, — бесстрастно заявил хирург. — Теперь я понимаю, как ему удалось так хорошо сохраниться за эти годы. — Надеюсь, это не попытка свести счеты со старым врагом? — нехорошо ухмыльнулся Геральт. — Вы говорили, что у врачей скверное чувство юмора, — холодно ответил фон Гратц. - Но, осмелюсь заметить, и сами шутите невпопад. Иорвет не произнес ни слова — резко развернулся, и исчез в полумраке лестничного проема. — Ваши слова, доктор, требуют доказательств, — прищурился Геральт. — Таких, которые тяжело опровергнуть. — Вы не могли бы орать в другом месте? — взмолилась Эрика, чувствуя, как возвращается головная боль — на сей раз с удвоенной силой. Мужчины переглянулись. — Я схожу за лекарствами, — фон Гратц как-то грустно посмотрел на ведьмака. — Это моя вина. Я отпустил Эрику одну, не поверив дурному предчувствию. А когда все-таки решил догнать, едва не опоздал. Геральт согласно кивнул, и вышел, прикрыв за собой дверь. — Вампир и Вечный Огонь, — засыпая, прошептала девушка. — Абсурд какой-то.

***

Ард пришел под утро, немного прихрамывая. Бинты на левой передней лапе выделялись светлым пятном на фоне черной шерсти и ярко-рыжих подпалин, но судя по довольному виду пса, которому перепала двойная порция краснолюдской похлебки, сильно он не страдал. Эрика собралась было перевернуться на другой бок, но зашипела от внезапной боли в спине. Доктор предупредил, что синяки и ушибы болеть будут еще долго, и хорошо, что удалось избежать переломов и сотрясения. То ли маньяк не желал, чтобы жертва раньше времени потеряла сознание, то ли хотел вдоволь насладиться экзекуцией — девушке хотелось поскорее об этом забыть. О том, что едва не стала очередной замученной до смерти жертвой с выжженными глазами и вырезанным сердцем. Судя по розоватому свету, сочившемуся из щелей закрытых ставен, над городом занимался рассвет. Сна не было ни в одном глазу, а усталость как рукой сняло. Эрика собралась с силами, зажмурилась, и медленно встала с кровати. Пол был непривычно холодным для босых ног, но натягивать сапоги сил не хватило бы при всем желании. Пошатываясь и ойкая, девушка добрела до приоткрытой двери в сопровождении хромающего пса. И улыбнулась про себя, представляя, как они оба, должно быть, жалко выглядят. Внизу что-то громыхнуло. Ард тихонько гавкнул и поспешил вниз, едва не проехавшись по лестнице на заду. Эрика, опершись на гладкие широкие перила, неспешно переставляя ноги, пошла за ним. В распахнутые двери розово-золотым сиянием ворвался рассвет. На пороге застыл силуэт, темным контуром выделяясь на фоне первых солнечных лучей. Лихое фазанье перо в повязке из темерского стяга, высокий ворот стеганки, дуги зефара из-за плеча. Он больше не таился под плащом, как раньше. В правой руке застыл изогнутый меч из Синих Гор. С лезвия медленно и густо капало на порог. В левой определенно была голова. Схваченная за спутанные длинный волосы, она сочилась кровью на дощатый пол, почти черной, как деготь. Синие губы вытянулись в беззвучном крике, обнажив здоровые, острые клыки — длиннее, чем у крупной собаки, но гораздо тоньше. Правый верхний клык был обломан у основания. На подбородке внахлест застыли две струйки почерневшей засохшей крови. Глаза были полуприкрыты, брови злобно сведены на переносице. Эрика повисла на перилах, зажав рот рукой и тем самым поборов внезапный приступ тошноты. Голова вдруг вырвалась из крепких эльфских пальцев и покатилась к ее ногам, глухо грохоча по полу, словно была деревянной чушкой. И застыла, раззявленным ртом к потолку, а обнажившимися шейными позвонками и похожей на огромного сегменчатого червяка трахеей — к девушке. — Bloede arse, — прохрипел эльф, пинком закрывая дверь. — Он меня едва не убил.