Георгины

Мне никогда так не шел белый, как сегодня. Едва тронутая золотистым загаром кожа выгодно подчеркивается атласной тканью цвета слоновой кости, а каштановые волосы завиты в тугие локоны. Даже и вспомнить не могу, когда я еще выглядела так... Дорого? Да, пожалуй. Вместо фаты в волосах - крохотная диадема. Я мечтала об этом с самого детства. Да только детство кончилось, и многие мечты так и остались неосуществленными желаниями. - Какая ты красивая, моя девочка, - даже моя мама, вечно строгая и непоколебимая, украдкой вытирает слезы с глаз. А я улыбаюсь. Потому что иначе и не должно быть. - Ты готова? - он врывается в комнату подобно ураганному ветру и сбивает с мыслей. - Выйди немедленно, невесту нельзя видеть до свадьбы! - мама начинает закипать, но я кладу ладонь на ее плечо. - Только не сегодня, пожалуйста, - наверное, мой голос звучит достаточно жалобно, так что мама мигом затихает. - Когда приедет машина? - Минут через сорок, - отвечает он и, проходя мимо зеркала, поправляет воротник рубашки. - Я буду готова, - я в очередной раз мягко улыбаюсь и беру его ладони в свои. - Ты волнуешься? - Нет, - коротко отвечает он. - Я свой выбор сделал давно. И он осторожно прижимает меня к себе, пытаясь ненароком не разрушить столь хрупкую праздничную красоту. А я обвиваю руками его шею и встаю на носочки, чтобы прикоснуться к его губам. - Маленькая, - смеется он и наконец слегка наклоняется, чтоб я могла дотянуться. - Счастья много не бывает, - в очередной раз повторяю я и боковым зрением вижу, как мама, умиляясь, тихо выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. - Это точно, - его ладони скользят по моей спине и бедрам, а поцелуй из милого и невинного превращается в страстный, так что я совсем теряю голову. - Давай придержим пыл до вечера, хорошо? - он кивает, хотя его улыбочка полна нескрываемой наглости. - Пойди пока на кухню, я докрашусь. - Ты и так у меня красавица. - Пойди, - повторяю я настойчивее, и он уходит, предварительно поцеловав меня в макушку. Я беру с тумбочки помаду и зеркало и встаю напротив окна. Медленно прорисовывая алым губы, я ненароком смотрю в окно. Никого. Никого, чей силуэт мог бы заставить меня отложить все прочь и выбежать из дома сломя голову. - Где же ты ходишь? Где? - шепотом повторяю я, отказываясь признавать, что это уже и неважно. Все решено. Меня никто не заставлял соглашаться на брак. Никто не навязывал мне человека, чей смех я сейчас слышу в прихожей. Все действительно перестали указывать на возраст и на то, что "негоже уже в девках сидеть". Я тянула так долго, пока хватало сил. Но я слишком люблю определенность и стабильность. Ты же не давал мне ни одного, ни второго... - Да, - произношу я и облегченно выдыхаю. Смогла. Наши мамы плачут, уже не пытаясь скрыть слез. У меня и самой к горлу поступает комок. - Я люблю тебя, - он осторожно проводит ладонью, на пальце которой блестит кольцо, по моей щеке, вытирая текущую слезинку. - И я... Я... - И ты меня тоже, - он смеется и начинает принимать поздравления от наших многочисленных родственников. Да. И я люблю. Определенность и стабильность. Выходит, люблю его, как ни странно это признавать. Я на автомате смотрю в окно, в котором мелькает чей-то силуэт. А сердце уже не вздрагивает так, как раньше. Просто потому, что нет больше сил болеть.