Георгины

      - Я, наверное, пойду, - ноги ещё подчиняются приказам, но мозг тот уже достаточно затуманен, чтобы вскоре потерять власть над телом.       - И куда ты? - он встает с пола и присаживается на ручку кресла, берет меня за запястье и подтягивает к себе. Я уворачиваюсь и с чрезмерно серьезным выражением лица заглядываю в его глаза.       - Ты знаешь, что случается, когда мы пьяные... Голову сносит, ты становишься слишком нежным, я - излишне страстной. Не сегодня, зайка, - прикасаюсь губами к его щеке и выхожу в коридор, надеваю босоножки - и прочь, на улицу. Ненавижу долгие прощания, да и уже начало темнеть. Хоть до дома и идти буквально три минуты, но в таком состоянии я могу не достигнуть точки назначения.       Придя в квартиру, буквально падаю на кровать и заворачиваюсь в теплый плед. Как бы сейчас хотелось, чтобы вместо пледа меня грели его руки... Как только эта мысль проскальзывает где-то в подсознании, телефон противным писком возвещает о новом сообщении. "Ты дошла?" "Ну естественно. Ложись спать, пожалуйста", - набираю я и отправляю ответ. А сама, закрыв глаза, представляю, как он целует меня на ночь и гладит по волосам, пока не усну. "Без тебя спать совсем не хочется", - кто бы сомневался, что он попытается продолжить разговор. Если не перестать отвечать, то мы вновь будем переписываться до самого утра. Поэтому я кладу телефон на тумбочку и, обняв подушку, пытаюсь уснуть.       Спустя несколько минут приходит сообщение. Потом - ещё одно. Когда приходит третье, я еле открываю уже сонные глаза и тянусь к телефону. "Знаешь, я бы и с тобой не уснул. Хочу обнимать тебя, гладить нежную кожу, вдыхать запах твоих волос. Уверен, ты была бы не против. Или нет?" "Тебе всегда этого мало, знаю. Как же я хочу чувствовать тебя, тепло твоего тела, каждое твоё движение". "В моей голове раз за разом память воспроизводит звуки твоего тяжелого дыхания, стоны, просьбы быть смелее и жестче. Неужели ты сама этого не хочешь?"       Чувствую, как в голове появляется приятная тяжесть, а низ живота сводит от желания оказаться рядом с ним. "Ты специально меня заводишь, так?" - не выдержав, отвечаю я, а сама снимаю футболку и прикусываю губу. "А ты специально не стала целовать меня нормально. А я сейчас готов зацеловать тебя всю. Твои бледные губы, ямочки на щеках, тонкую шею, плечи, руки, запястья. Но ты ушла", - с каждым словом я ощущаю, как сердце колотится всё сильнее. Провожу пальцами левой руки по написанному им пути и чувствую, как по спине бегут мурашки. "Теперь и не узнаешь, как я сделал бы тебе массаж, а потом покрыл бы поцелуями спину, перевернул бы лицом к себе и начал ласкать грудь, с неистовой силой прижимаясь к тебе, чтобы ты не смела отодвинуться даже на миллиметр", - он сведёт меня с ума! Я снимаю бюстгальтер и сжимаю грудь так сильно, что на ней остаются следы от моих ногтей. "Я сейчас слишком нежный. И всё было бы так, как ты хочешь. Но ведь ты ушла..." - сама знаю, что пожалею об этом завтра, но натягиваю футболку на обнаженное тело и, надев босоножки, открываю дверь, готовая бежать к нему. И вижу его наглое лицо.       - Думал, ты сдашься быстрее, - он ухмыляется, а я хватаю его за ремень на джинсах и буквально втаскиваю в квартиру.       - То есть, на стойкость меня проверял, так? - с долей сарказма говорю я, прижимая его к двери. - Давай теперь проверим, как же долго ты сам продержишься.       Не даю ему даже ответить, впиваюсь в губы долгим поцелуем в то время, пока расстегиваю выскальзывающие из пальцев пуговицы на его рубашке. Не разрывая поцелуя, он берет меня на руки и несёт в спальню. Я освобождаюсь от мешающей футболки и приникаю к его груди. Минуту спустя мы оказываемся на кровати, где я, сев сверху на его бедра, властным взглядом смотрю на него, а потом, наклонившись, начинаю целовать его плечи и грудь. Его пальцы скользят по спине, а затем забираются под резинку джинсов. Я оставляю дорожку поцелуев на его шее, а потом ласково шепчу ему на ухо:       - А теперь, милый, пора бы уже лечь спать...       Он резким движением укладывает меня на спину, а сам, крепко прижав своим телом к кровати, шепчет прямо в губы:       - Нет уж, я хочу тебя.       Неистово целует в губы и ключицы, прикусывая тонкую кожу. Завтра там будет синяк, но кого это сейчас беспокоит? Стягивает с меня джинсы и, увидев под ними чулки, замирает на мгновение, а затем раздевается сам и, откинувшись на подушку, вновь садит меня на себя.       - Ты всё знаешь, - говорит с несвойственной ему интонацией и закрывает глаза.       Приняв его в себя, я начинаю медленно двигаться, наблюдая за его реакцией. Пальцами одной руки провожу по его волосам, а другой опираюсь на его грудь. Прогнув спину, я позволяю ему проникнуть максимально глубоко в себя, отчего из его груди вырывается первый сдавленный стон. Постепенно ускоряясь, я наклонясю почти вплотную к его лицу и кончиком языка провожу по нижней губе и тут же целую, заглушая новый стон. Вспоминаю, как он сдерживал себя в первый раз и тихо смеюсь, но он это замечает и, не разрывая контакта, несёт меня в ванную комнату.       Включив чуть прохладную воду в душе, чтобы последние пары алкоголя выветрились из головы, он встает вместе со мной в ванную и прижав меня в стенке, в этот раз действует сам, не забывая целовать меня. Через несколько минут умелых движений я прижимаюсь к нему и вскрикиваю, чувствуя, как внизу живота разливается приятное тепло, а руки и ноги сковывает слабость. Пару минут спустя свою долю удовольствия получает и он. Мы продолжаем стоять под душем, целуемся, ощущая, как по коже стекает вода. Лишь потом возвращаемся в комнату, где я, сняв промокшие чулки и стринги, обнаженная ныряю под одеяло.       - А кто-то мне массаж обещал, - мурлыкаю я, глядя в его улыбающиеся глаза.       - Вечно тебе мало, - наигранно ворчит он и крепко прижимает к себе вместо того, чтобы открыто отказать.       - Ах, и ещё... Давай больше без этих переписок, ладно?       - Как скажешь, милая. Вот только обещать я тебе ничего не буду, - и снова этот наглый взгляд. Что ж, я и не настаиваю...