Господа Лестрейнджи

***

Компания разошлась уже за полночь. После бурной посиделки Руди, шатаясь, с трудом дошел до своей комнаты. Слава Мерлину, его никто не застал в таком состоянии. Лестрейндж вообще не любил пить. В отличие от брата, у него были дела важней. Все-таки он наследник рода, старший сын, который в будущем возглавит семью. После смерти Оливии Лестрейндж, его матери, в жизни братьев много изменилось. Отец, который раньше часто бывал дома и проводил очень много времени с любимой женой и двумя сыночками, теперь пропадал по несколько дней, а то и недель, организуя рейды или помогая Милорду формировать армию, завербовывать в свои ряды иностранцев. Детей он оставлял на жен, а когда возвращался домой, чаще всего гремел скандал, который иногда задевал братьев, которые, к слову, характерами были совершенно не похожи друг на друга, а зато внешнее сходство на лицо: бледное лицо, черные глаза, прямой ровный нос и черные волосы, которые у Руди были зачесаны на одну сторону, а у Рабастана как попало спадали на плечи или же были собраны в хвост. Рабастан Лестрейндж умел отвлечься от мирской суеты, забыть на время все проблемы, а еще он часто влипал в неприятности, за которые ему попадало от мачехи или же отца, который не мог долго злиться на младшего сыночка. Фергус Лестрейндж почти все прощал младшему и относился к нему, как к ребенку, который не может без косяков. Но иногда и чаша терпения отца переполнялась и тогда ему влетало. Конечно же, Руди всегда защищал брата и пытался вывести его из-под удара, а, поскольку Рудольфус воспринимался Фергусом, как наследник и будущий глава рода, наказание для него были гораздо жестче, чем у Басти. Шли годы, за десять лет, за детство братьев, статус Леди Лестрейндж, успели поносить три женщины. Олливия Малфой, мать братьев, которую зверский убили грязнокровки, ее Руди почти не помнил, но в памяти все равно остались белоснежные длинные волосы, как у Люциуса, нежные руки и спокойный, ласковый, обволакивающий голос. Вторая леди — Идрис Нотт — дочка Теодора Нотта-старшего. В воспоминаниях Руди она выглядела, как высокая худощавая женщина с копной густых каштановых волос, с большими серыми глазами и лицом в форме сердца. Она побыла Леди Лестрейндж полтора года - дело в том, что произошел несчастный случай. Двадцатидвухлетняя Идрис в апреле 1960 года решила прогуляться по саду Лестрейндж-Холла вместе с Руди, Рабастан в тот роковой день приболел. Бедняжка так увлеклась разглядыванием цветов, что не заметила, как прямо на нее бежит гиппогриф, сбежавший из зверинца. Животное налетело на женщину, ударив ее копытами в спину, сломав ей пару ребер и пробив череп. Руди до сих пор помнил разорванную в клочья, окровавленную мантию, три резанные раны длиной по сантиметров пятнадцать-двадцать, которые, как пояс обвивали грудную клетку этой молодой женщины. Третья леди Элизабет Лестрейндж, в девичестве Керроу, родная сестра Резерфорда Керроу, она запомнилась Лестрейнджу своими густыми огненно-рыжими волосами, больше походящими на гриву льва и изумрудно-зелеными глазами, как Авада Кедавра. К сожалению, Лиз Лестрейндж умерла от отравления - бедняжку убил старый домовой эльф Лестрейнджей, который был невероятно стар, но это Альфред исправив, впустив него Аваду. Домовик перепутал сахарную пудру с порошком мгновенной смерти, который, как пишут в учебниках, имеет сладковатый вкус. Как он попал в пакет сахарной пудры осталось загадкой. Фергус Лестрейндж так же менялся на глазах: из веселого парня он превратился в угрюмого мужчину, который был готов отдать жизнь за кровную месть. В детстве Руди часто осуждал отца, который не уделял ему внимания, занимаясь делами, но он быстро понял, что мир не крутиться вокруг него. Он — не центр Вселенной. Кое-как добравшись до своей комнаты, Лестрейндж буквально содрал с себя мантию, брюки и рубашку. Переодевшись в ночную одежду, он свалился в кровать. Около минуты Рудольфус молча смотрел в потолок, на котором был изображен райский сад, на облаках сидели ангелы, играющие на флейтах, рядом парила прекрасная дева в белых одеждах, бледное аристократическое лицо обрамляли завивающиеся русые пряди, которые спадали хрупкие плечи юной прелестницы. Большие голубые глаза в обрамлении густых рыжеватых ресниц завораживали, заставляя забыться, а пухлые малиновые уста были изогнуты в какой-то печальной улыбке. Лестрейндж закрыл на несколько минут глаза и вздохнул, прислушиваясь к тишине многовекового замка. Было тихо. Ни ветерка, ни крика птицы. Рудольфус повернулся на бок, пытаясь заснуть, но куда там. Перед глазами все еще стоял образ печального ангела с картины. Лестрейндж никак не мог понять, с кем он ассоциируется. У Руди не было довольно длительных и серьезных отношений, в основном кратковременные бурные романы, а все любовницы были подобраны по одному стандарту: иссиня-черные длинные волосы, черные или же карие глаза, худоба и бледность. В общем, во всех его девушках узнавалась Беллатрикс. Чаще всего это были полукровки, поскольку с ними было намного легче, чем с уважаемыми чистокровными девицами, за которыми стояла многочисленная родня и женихи, готовые в любой момент убить за такое. Одно дело оприходовать какую-нибудь служанку или грязнокровку, другое — чистокровную ведьму, это уже намек на отношения. Дольше всех продержалась Амелия Боунс полгода или около того. Остальных он забывал уже на следующий день. Светловолосых и голубоглазых среди них не было. Опять перевернувшись на спину, Руди провалился в спасительную тьму. А за окном тем временем начиналась гроза. Все разыгрывалось, как по нотам. Ветер колыхал кроны деревьев, срывая с них пожелтевшие и иссохшие листья. Дождь усиливался с каждой минутой, перерастая в ливень, который потоками обрушивал всю свою мощь на стены древнего особняка. Вдоль каменной дорожки, ведущей к дому, текли бурные потоки воды, по которым, словно кораблики, плыли листья. А завершали картину гром, который то и дело гремел над лесом, и молнии, освещающающие окрестности замка. Однако ничто не нарушало покой обитателей Лестрейндж-холла, защита работала отменно, лишь старые огромные часы, висящие в холле особняка то и дело оповещали о времени. Рудольфус проснулся ближе к полудню. Об этом красноречиво говорили часы, показывающие двенадцать дня и солнце, лучи которого проникали даже сквозь плотные темные занавески. Лестрейндж, посмотрев на часы, замер и, тихо пискнув, хотел было вскочить. Но куда там. Вчерашняя попойка давала знать о себе острой головной болью и тошнотой, Руди свалился обратно на шелковые темно-зеленые подушки, схватившись за голову. Не помня себя от головной боли, Лестрейндж призвал домовика, который в ту же секунду предстал пред своим хозяином. - Антипохмельное зелье, - пробубнил волшебник, закрывая глаза. В следующий миг эльф с хлопком принес ему поднос с графином воды и небольшим темным пузырьком. - Что-нибудь еще нужно, господин? - спросило лупоглазое существо, прижав уши к голове и комкая в безобразных руках наволочку. - Нет, проваливай, - слуга с хлопком исчез, заставив Руди поморщиться от головной боли. Кое-как сев, он взял флакончик и, отпив лекарство прямо из горла, лег обратно. Скоро оно подействует, боль уйдет, и можно будет трезво мыслить. Какой дементр дернул его так напиться? Обычно он знал меру таким вещам, предпочитая уйти в дела, в отличие от брата, который коротал дни, выпивая с дружками и развлекаясь с ведьмами из Лютного Переулка. Более-менее придя в себя, Лестрейндж вновь взглянул на часы, надеясь, что в прошлый раз увиденное ему показалось на фоне головной боли, однако нет, часы по-прежнему показывали двенадцать. Через полчаса должен был быть обед, кто знает, может, успеет? Встав с постели, Лестрейндж поплелся в ванную комнату приводить себя в порядок. Спустя полчаса волшебник уже шел по коридорам Лестрейндж-холла, выглядел он отменно. Белоснежная накрахмаленная рубашка, поверх которой был накинут черный жилет с золотой вышивкой по краям, с зеленым галстуком смотрелась великолепно на подтянутой фигуре Рудольфуса, впрочем, как и черные брюки. Лакированные ботинки стучали каблуками по паркету, разнося эхо по всему коридору. Проходя мимо комнаты Беллатрикс, Рудольфус заметил, что дверь немного приоткрыта. Замерев на долю секунды, он резко крутанулся на каблуках, подходя к заветной двери. Чувствовал волшебник себя не очень. Ему было стыдно пред Беллс, все-таки он обещал присматривать за ней, быть рядом, чтобы поддержать, а сам пил с друзьями. Едва его рука коснулась ручки двери, до молодого человека донесся едва различимый шепот. Инстинкт самосохранения кричал о том, что нужно бежать, однако Лестрейндж был слизеринцем. Приоткрыв немного дверь, он отошел к противоположной стене, шепнув audite omnes* и, спрятавшись за пьедесталом с вазой, принялся шпионить. Лестрейндж различил два голоса: мужской, звонкий и жесткий, и женский, тихий с легкой хрипотой. Конечно же, он знал, кто ведет беседу. Лорд Волдеморт и Беллатрикс. - Беллатрикс, ты совершаешь большую глупость, - промолвил Он, подходя ближе к двери, очевидно, собравшись уйти. В узкую щелочку Лестрейндж увидел Милорда. Встрепенувшись, парень еще сильней вжался в стену, закрывая глаза и молясь, чтобы его не обнаружили, иначе, такими темпами, можно отправиться к праотцам. Господин это с легкостью может устроить. – Бывших Пожирателей Смерти не бывает, - добавил Темный Лорд, повернувшись лицом к Белле, которой Лестрейндж не видел. – Ты бросаешь тень на мою репутацию, Ближний круг думает, что ты вышла из игры, Нотт уже подумывает о том, как бы тебя оболгать и выставить предательницей организации, Керроу и Малфой- старший хотят к нему присоединиться, - говоря это, Милорд с задумчивым видом покручивал в руке волшебную палочку. Некоторое время стояла тишина, которую нарушал лишь треск камина. Белла, очевидно, прибывала в задумчивости. В следующий миг волшебница истерический расхохоталась на все крыло особняка. Рудольфус вздрогнул. Сидя в своем укрытии и не видя лица жены, Лестрейндж отчетливо представлял ее состояние. Такое часто бывало. Лорд Волдеморт же опешил от такой интересной реакции на его слова. Темный Маг замер, ошарашено глядя на ведьму. Так продолжалось около минуты. Затем, опомнившись, Милорд подался вперед, исчезая из поля зрения Лестрейнджа. В следующий миг послышался тихий вскрик и скрип кровати. - Так убейте меня здесь и сейчас, - жалко пропищала волшебница. Наверное, он сжал рукой ее горло. – Почему медлите? – задыхаясь, прохрипела она. - Медлю? – переспросил спокойным добреньким голоском Повелитель, медленно приходя в бешенство. Интуиция Рудольфуса подсказывала, что нужно вмешаться, уж больно не нравился ему спокойный тон Господина. Интересно, как давно они разговаривают? А возможно они занимались до этого не этим. Лестрейндж почувствовал укол ревности. Скрипнул матрас, возможно, Милорд присел на кровать или навис над Беллой. –Беллс, неужели ты думаешь, что отделаешься быстрой Авадой? – спросил он задумчиво-ровным тоном. Ведьма тихо всхлипнула. – Тихо, тихо, - на этом терпение Лестрейнджа закончилось. Рудольфус, вылетев из укрытия, ринулся к двери, быстро распахнув ее, он влетел в комнату, где ему представилась следующая картина: В полумраке комнаты на шелковых подушках лежала его жена, а над ней нависал Повелитель, который с силой сжимал длинными бледными пальцами ее нежную шею. Вид у Милорда был ужасающий. Бледное лицо, которое обрамляли черные волосы с редкой проседью, было искажено гримасой гнева и ненависти. Всегда причесанные волосы были растрепаны. Вокруг Волдеморта сгущалась темная дымка, он нависал над полуживой Беллой, одной рукой сжимая ее шею, а другой опираясь о подушку у ее головы. Прям классическая зарисовка «Красавица и Чудовище», - подумал Руди, но тут же пожалел об этом. На него уставились две пары глаз. Первые карие, любимые, наполненные слезами и вечно печальные в последнее время, вторые – темные с вишневым отливом, не предвещающие ничего хорошего. - Какого Мерлина ты вламываешься? – холодно спросил Милорд, все еще нависая над Беллой. - Милорд, - начал Лестрейндж, понимая, что поступил довольно глупо. - Круцио, Рудольфус, за нарушения правил этикета, ты чистокровный волшебник, а не дурак-грязнокровка. Тело Лестрейнджа в один миг пронзила адская боль. Мир словно рухнул в один миг, реальность разбилась на тысячи мелких осколков. Рудольфус какое-то время пытался устоять на ногах и не кричать, однако круциатусы у Лорда были невероятно сильны. Свалившись на пол, волшебник сильнее сжал челюсть, все еще надеясь вытерпеть наказание за глупость, но какой там. Лестрейндж закричал. В голове словно лопались сосуды, кости крошились и вновь срастались, а в сердце впивались сотни маленьких иголок, границы времени стерлись. Наконец Милорд закончил. Боль отпустила так же неожиданно, как и началась. Руди открыл глаза. Первое, что он увидел, был камин, в котором горел огонь. Сколько он его пытал? Минуту? Две? Тело все еще ныло, но это всего лишь побочное действие Круциатуса. Рудольфусу редко попадало, в отличии от Нотта, Кребба и Гойла. Он всегда старался вовремя выполнять приказы Милорда, не нарушать правил и не выходить за рамки дозволенного, в отличии от Рабастана. Но такие моменты все-таки, иногда, наступали. Пожирателю, темному магу немного не хорошо быть в роли жертвы и чувствовать то же, что и его жертвы.Порадовавшись тому, что его в таком состоянии не видят друзья и завистники, Лестрейндж восстановил дыхание и, опираясь руками о пол, приподнялся, поворачивая голову в сторону Милорда и Беллы. Повелитель стоял близко к волшебнику, все еще сжимая артефакт в руке и глядя на него с презрением. - Мне иногда кажется, что вам двоим нужно было на Гриффиндор поступать, - Волдеморт хмыкнул. Беллатрикс, молча сидевшая на кровати и утрирающая слезы руками, взглянула на Лорда, который быстро вышел из комнаты, не оборачиваясь. Едва он ушел, Лестрейндж встал. От избытка чувств кружилась голова, хотелось пить. Да и вообще он не чувствовал ног. Волшебник, кое-как встав, провел рукой лицу, пригладил растрепанные волосы. «Ну хотя бы крови нет», - подумал Лестрейндж, хмурясь, почему-то ему вспомнилась фраза Рабастана: «Даже в плохом ищи хорошее». Как раз этот случай. Рудольфус, сам не понимая почему, нервно рассмеялся, как Беллатрикс ранее. Ну-ну и не такое будет, когда нервы на пределе и хочется убивать, жестоко и зверский. Когда приступ безудержного веселья миновал, Лестрейндж вновь стал серьезным. Он оглядел комнату: большая двуспальная кровать, коричневый ковер, бежевые шторы, паркет. Переведя взгляд на жену, он вздохнул. Белла сидела на кровати, опустив ноги на холодный пол, светлое платье было смято, волосы растрепаны, а глаза, опухшие от слез, покраснели. Беллатрикс шмыгнула носом, закусив губу. Руди, шатаясь подошел к прикроватной тумбочки, где стоял графин с водой и стакан из хрусталя. Проходя мимо жены, он заметил, как она не сводит с него взгляда. Лестрейндж, налив себе воды, залпом опустошил сосуд, затем он присел рядом с Беллой, которая подвинулась. - Что он хотел? – спросил чародей, нахмурившись. - Хотел, чтобы я вернулась в ряды Пожирателей. Сказал, что через неделю рейд. нужно захватить дом аврора, мое участье обязательно, а я не хочу, - сначала она говорила спокойно, затем голос ее все больше дрожал, в конце девушка всхлипнула, - Не хочу. не хочу, не хочу! – совершенно по-детский протараторила волшебница, сжав руки в кулаки и замотав головой. Рудольфус, подсев ближе, обнял Беллу крепко-крепко, как только мог. девушка в некоторое время пыталась отбиться, ударить его, оттолкнуть, но физический он был сильнее жены, поэтому она просто обмякла в его руках, уткнувшись лицом в его плечо и заплакала навзрыд, словно ребенок. Руди никак не ожидал этого, думал, что она будет вырывать с гораздо большей силой, но нет. Странным было другое: Белла в общем-то привыкшая к физической боли, никак не могла оправится от травм. Скорее всего. дело в совсем ином: если физическое здоровье Беллатрикс хоть как-то улудшилось, то моральное дало сильный сбой. Для любой девушки насилие опасно в любом его проявлении. А над Беллой надругался любимый человек. Человек, ради которого она стала Пожирателем Смерти, человек, ради которого изучала Темные Искусства, человек, ради которого отказалась от нормальной жизни. Белла сидела, уткнувшись носом в его плечо и комкая жилет на спине. Руди осторожно приобнял ее за плечи, вдыхая пьянящий аромат ее кудрей, чувствуя, как она дрожит и надрывно дышит. Беллатрикс успокоилась, но то и дело вздрагивала. Она по-прежнему был в объятьях мужа. Лестрейндж был погружен в свои думы, автоматический поглаживая жену по голове, чувствуя, как кожи его рук касаются черного шелка. Наконец, неожиданно, Беллатрикс заговорила, нарушая тишину: - Я не думала, что так будет, - волшебница подняла голову, заглянув в глаза Лестрейнджа. - Он был груб, когда я испытывала его терпение, но не на столько. В тот вечер, две недели назад, - Белла отпустила мужа, оттолкнув его, а сама легла, откинувшись на подушки. – Я хотела с ним поговорить о нас, рассудив, что либо он меня убьет на месте, либо я вновь стану счастливой рядом с ним, такого исхода я никак не ожидала, - чародейка вздохнула, прикрыв глаза. Руди нахмурился. Она рассказывает ему о событиях того вечера. Он не хотел слушать ее, ему и так было тяжело от своей беспомощности и глупости, но Белле в сто раз тяжелей, поэтому Лестрейндж промолчал, продолжая слушать исповедь своей любимой жены. – Все собрание я сидела сама не своя, я боялась, взвешивала все за и против, думала. Если его не будет рядом, то это равносильно смерти, поскольку я не смогла бы жить без него и не смогу, а если он просто позволит мне быть в подле него, я буду самой счастливой. Наконец настал момент истины. Собрание закончилось, люди начали расходиться. Я же осталась, дождавшись, когда мы останемся один на один, я сказала ему все как есть, что хочу быть счастливой, что он причиняет мне боль. Милорд лишь расхохотался и спросил, что я знаю о боли. Я не ответила, тогда Темный Лорд подошел ко мне со словами: «Какая же ты жалкая, Белл, слабая, глупая девочка, ничем не отличающаяся от грязнокровки. Пешка, возомнившая себя ферзем», - Белла прервала свой рассказ, словно собираясь с мыслями. – Ты даже не представляешь, как мне было больно от его слов, мой мир продолжал рушиться, а я не могла ничего сделать. Я вновь сказала ему о своих чувствах, о любви, тогда Повелитель сказал, что выбьет из меня всю эту дурь. А раз Круцио и слова на меня не действует, то он найдет другой способ. Я тогда не поняла к чему клонит Милорд, и продолжила говорить о чувствах, что не смогу жить без него, что он мне нужен, что буду счастлива быть просто рядом. Милорд пришел в ярость, мне показалось, что это мой последний день, однако Повелитель быстро взял себя в руки и предложил мне доказать свою любовь. Я согласилась, - Беллатрикс всхлипнула, но не прервала рассказ. Руди нахмурился. – Повелитель, подхватив меня на руки, - о, как я была счастлива в тот момент-, перенес меня в свои апартаменты, где начал целовать, я будто взлетела, но полет был иллюзией, он не стал откладывать свою затею, - тут мадам Лестрейндж не выдержала и вновь заплакала, повернувшись на бок и уткнувшись лицом в подушки. Рудольфус, пододвинувшись ближе, положил руку ей на спину. - Тихо, Белл, тихо, - юноша шептал это пересохшими губами, глядя в пустоту. Беллатрикс все еще плакала, давая волю эмоциям. Неожиданно стоящий на прикроватной тумбочки графин с водой взорвался, чудом не долетев до головы волшебницы, на ногу Руди упал осколок хрусталя, у Беллы начиналась истерика. - Он прав. Прав! Я слабая, я жалкая, – прокричав это, мадам Лестрейндж схватилась за голову, выдирая себе волосы. - Нет, Беллатрикс, это не так, ты не жалкая, - Лестрейндж провел рукой по ее волосам. Белла еще сильней сжалась. – Ты слишком долго была сильной, вот и все, - молодой человек глядел на жену, надеясь, что ей станет лучше. Спускаться на обед не было смысла, главное - успокоить Беллу. В голове Лестрейнджа был хаос, он страдал от собственной беспомощности, однако о своих чувствах старался не думать. Беллатрикс стала для него другом, очень хорошим другом, возможно, даже сестрой. Еще года два назад, когда роман Беллы и Повелителя только начинался, он сказал, что не будет стоять у него на пути. Для любого чистокровного волшебника невероятно важна честь, которую он должен пронести через всю жизнь с гордостью, не страшась ничего. У Рудольфуса Лестрейнджа тоже она была, он ее не утратил и считался верным Пожирателем. Однако боль от унижения, которое он испытал и испытывает кровавыми ранами вписалась в его сердце, и эта рана не затягивается, она даже не болит, она гниет, причиняя страдания не сравнимые с Круциатусом. Какого терять любимого человека каждый день? Какого погибать не физический, а морально, когда тихая, уничтожающая тебя боль выжигает твою душу? Представьте на одно лишь мгновение. Лестрейндж жил в этом круговороте и безумии. Больше всего Рудольфус ненавидел жалость, от которой ты все более явственно понимаешь, что слаб и безволен. Унижение, позор особенно для человека, носящего фамилию Лестрейндж. Но несмотря на все, старший из братьев не вставал между Ними, между Повелителем и Беллатрикс, и дело даже в не любви, это, конечно, прекрасно, когда смысл твоей жизни улыбается, витает в облаках, когда ты видишь сияющие глаза и нежный шепот. Да, в первое время ему было тяжело, но он уступил, сохранив тайну, доверенную ему. Дело не в фанатичной преданности и верности, о которой то и дело говорят Гриффиндорцы, а доказывают Слизеринцы. Конечно, все вместе эти перечисленные факты закладывают фундамент его веры в Него, но главной причиной является долг, о котором забыть чистокровному волшебнику не дано, поскольку разговор пойдет о чести, о Долге жизни, который необходимо обязательно вернуть. У него, у Рудольфуса Альфреда Лестрейнджа был долг жизни пред Темным Лордом Волдемортом. А произошло это почти сразу после их с Беллой свадьбы. К слову, уже тогда Рудольфус знал свое место. Беллатрикс, после долгих уговоров Милорда, после нескольких крупных ссор с Лестрейнджем, предпочла службу Пожирателя Смерти со всеми вытекающими, вместо спокойной жизни в Лестрейндж-Холее и детей. Тогда Милорд, впервые открывший новое чувство, упивался им, а ведь сначала это была всего лишь игра. Как партия в шахматы. Сначала Беллатрикс для него значила не более, чем красивая игрушка, но со временем, за каких-то три месяца после знакомства он окончательно потерял голову от старшей из сестер Блэк. Вернемся к Долгу жизни. В тот день планировался обычный рейд ничем не отличающийся от предыдущих. Пожиратели планировали захватить дом аврора, верного идеям Дамблдора. Заодно следовало проверить, чему научился Рабастан. Время уже перевалило за три часа ночи, на улице не было ни души. Почти все люди сидели по домам, греясь у теплых каминов, когда на улице одного типичного маггловского городка появилась небольшая группка странно одетых людей, состоящая из четверых взрослых мужчин, облаченных в черные мантии, это были Лестрейнджи полным составом и Лорд Волдеморт, их лица скрывали резные маски с различными узорами. Целью этих людей был ничем не примечательный домик, в котором жила обыкновенная среднестатистическая семья, состоящая из отца, матери и двух очаровательных сыновей. Жили эти люди не бедно и не богато, но никто не знал, что эти люди – волшебники. Глава семейства мистер Гектор Эмильтон работал в Министерстве Магии в отделе Защиты магического мира, и был грубо говоря по-маггловский полицейским. Миссис Люси Эмильтон работала в Св. Мунго целителем и была полукровкой по происхождению, их сыновья Энтони и Артур учились на шестом курсе школы чародейства и волшебства Хогвартс на факультете Гриффиндор и приехали на летние каникулы домой. Именно они стали целью визита Лестрейнджей и Милорда, который предпочел быть просто наблюдателем в этой истории. Пожиратели без особых усилий проникли в лазейку в защитном куполе, вопреки предположению, что магия взбунтуется. Все-таки не Лестрейндж-холл, а домик маггловских выродков. Отворив заклятьем Алохомора входную дверь милого двухэтажного домика из белого камня, Вальпругиевы рыцари проникли в дом, где спокойно спали ничего не подозревающие хозяева. Рабастан с позволения отца распахнул первую попавшуюся дверь в небольшом коридоре. В небольшой комнатке на кровати спал парень примерно одного возраста с Рабастаном, возможно, они даже пересекались на некоторых уроках, но не разговаривали. Один взмах палочки, два слова и спящего окутала изумрудно-зеленая вспышка, после чего жизнь покинула тело темноволосого юноши с Гриффиндора. Рудольфус тем временем прошел в глубь дома. На бежевых обоях висели многочисленные семейные фото, на них были изображены два рослых мальчика с черными глазами и смугловатой кожей. На некоторых фотографиях так же появлялась рыжеволосая женщина в легких платьях и темноволосый хорошо сложенный мужчина в мракоборческой форме. С каждого угла этого домишки буквально веяло грязью. Лестрейндж держал в руках палочку и булл наготове, отойдя на хорошее расстояние от брата, отца и Милорда, который решил посмотреть, как младший брат Руди справиться с заданием. Неожиданно судьба подготовила волшебнику новый сюрприз. Едва Рудольфус повернул вправо, отворив очередную дверь, ведущую к лестнице на второй этаж, как лицом к лицу столкнулся с рослым темноволосым мужчиной в два раза старше его самого и выше примерно на голову. Одет он был в маггловский темно-синий халат, и, очевидно, спустился на первый этаж по делам. Лестрейндж среагировал мгновенно. - Секо, Лайтус! – крикнул он. За долю секунды в руках аврора появилась волшебная палочка, и он поставил мощный блок. Проклятья полетели в аристократа. но он каким-то чудом успел отшатнуться за выступ стены. – Авада Кедавра! – нервно рявкнул Рудольфус, послая смертельное проклятье в мракоборца. Мистер Эмильтон увернулся от летящей в него Смерти, и непростительное врезалось в деревянную лестницу за его спиной, разрывая ее. В следующую секунду мракоборец обрушил на Лестрейнджа струю воды, Рудольфус взмахнул палочкой и аврор упал, пораженный молнией. – Круцио! – рявкнул Пожиратель, и мужчина забился в агонии, с трудом сдерживая крик. Его палочка отлетела в угл. В этот момент на лестнице появилась рыжеволосая стройная женщина в самом цвете лет на вид ей было около тридцати пяти. Лестрейндж отвлекся, глядя на нее сквозь прорези наколдованной маски, его лица не было видно. Пред Пожирателем стояла Люси Эмильтон. - Авада Кедавра! - послышался за спиной спокойный голос. И зеленая вспышка врезалась в грудь молодой женщины. Лестрейндж обернулся, позади него стоял Повелитель. - Неееет! – вдруг нарушил тишину дикий мужской вопль. Гектор Эмильтон смотрел, как смысл его жизни, его жена, будто в замедленной съемке падает на пол, как рыжие волосы, словно жидкий огонь разметываются по полу. В этот момент краем глаза Лестрейндж заметил как из темного угла из чулана выходит рослый мальчик – почти точная копия первого, в руках юный маг сжимал волшебную палочку. - Секо! – вскрикнул молодой человек, направив палочку в сторону грязнокровки, который, к удивлению Руди, отбил проклятье в него же. Секунда и плечо пронзила адская боль, путающая мысли. Он начал оседать на пол не сводя взора с мальчишки, собрав последние силы, Лестрейндж направил на него палочку крикнув Бамбарда и смотрел, как в глазах гриффиндорца появляется страх. Нет. Панический ужас. Теряя сознание, Рудольфус видел, как проклятье разрывает очередную грязнокровку, как стены окрашиваются в красный. Наследующие утро после того рейда Руди проснулся в своей кровати, а рядом с ним сидел его брат, который объяснил, что проклятье, отраженное сыном аврора, разорвало ему крупную артерию, что он потерял много крови, пока Милорд, Альфред и Рабастан сражались с аврорами, который были вызваны миссис Эмильтон. Так же брат сказал, что он, Рудольфус жив благодаря Повелителю, который вытащил наследника благородного рода и сына верного Пожирателя из горящего дома, стены которого начали рушиться от проклятий. Еще младший Лестрейндж сказал, что Темный Лорд отлично летает без метлы, использую силу мысли и палочку. Волдеморт спас ему жизнь, перенеся Лестрейнджа в поместье без аппарации, по воздуху, иначе бы они оба расщепились. Таким образом, Лорд Волдеморт еще сильней привязал к себе и без того верных Пожирателей Смерти. Рудольфус по гроб жизни обязан своему Повелителю.