Господа Лестрейнджи

***

Все шло своим чередом. Ничего не менялось день ото дня. Нет. Рудольфусу не становилось хуже от своей беспомощности. Наоборот, казалось, что все чувства угасли и замерзли, закрывая его душу твердым панцирем из равнодушия. Порой, Лестрейнджу самому становилось тошно от своих идей и мыслей. Как низко он пал! Как быстро сдался! По большому счету так и было, и виновных в этом не было, если только он сам не виновник собственных бед. Возможно, так и было. Распорядок дня наследника древнего рода был до неприличия прост: утро, Белла, бар, девушки и кровать… Ничего нового, хотя изредка привычный ритм жизни разбавлялся собраниями Пожирателей Смерти, где он видел привычную картину: Темный Лорд, старый подхалим Фергус Лестрейндж и мистер Блэк, который усердно делал вид, что все хорошо. Состояние Беллатрикс за еще неделю этого безумия не улучшилось, наоборот, девушка еще сильней похудела, стала более ломкой и хрупкой, казалось, что она даже не в силах встать с кровати. Ее волосы утратили свой естественный блеск и потускнели, кожа еще сильней побледнела, а под глазами залегли серые круги. Девушка перестала разговаривать, волшебница целыми днями лежала в кровати на спине, глядя в потолок абсолютно пустым взглядом. Вокруг нее, на огромной кровати с шелковым бельем, была целая куча одеял и подушек. Она теперь всегда так делала — устраивала себе на кровати гнездо, за которым ее было почти не видно. Когда Рудольфус к ней приходил, а это было примешрно раз двадцать за день, она никак не реагировала. Если в первые дни после насилия она хоть как-то выражала свою боль и обиду через слезы, билась в длительных истериках, вырывая себе волосы, крушила все вокруг, ломая мебель, чтобы потом свалиться без сил и уснуть, а потом начать все заново, то сейчас ничего этого не происходило, девушка даже не плакала! Иногда Лестрейнджу казалось, что Он сломал Ее тем жестоким поступком. Подробностей он, конечно же, не знал. Тем роковым вечером в Лестрейндж-Холле состоялось запланированное собрание Пожирателей Смерти. Беллатрикс тоже присутствовала, все было как обычно: Белла заламывала руки, закусывала нижнюю губу и, как обычно, таращилась на Волдеморта, не в силах оторвать взгляда. Руди сидел рядом с ней на собрание, но ничего подозрительного не заметил. Белла, как Белла. Милорд тоже в своем репертуаре — холоден, циничен, беспринципен. После собрания Лестрейндж ушел одним из последних. Белла задержалась. Уходя, Рудольфус краем глаза заметил, как она, быстро встав со своего места, подходит к Нему, стоящему у окна, и протягивает руку к его щеке, что-то шепча. Наверняка, это было очередное признание в любви, которое он отверг. Что произошло дальше, как он отреагировал, Пожиратель не видел. Дверь закрылась. Он даже не догадывался о том, что происходит за этими самыми дверьми. Ничего не было слышно. Лестрейндж в тот день отправился в комнату, решив переписать отчет о грязнокровках и полукровках. Время в тот вечер тянулось на удивление быстро для Пожирателя, в отличие от Беллатрикс, которая, вне всяких сомнений, в это время переживала самый настоящий Ад. Когда перевалило за полночь, Рудольфус, разумеется, не зная о произошедшем, решил сходить в апартаменты Беллы, что находились на втором этаже Холла, в правом крыле. В последний месяц он имел гораздо больше прав на свою жену, чем Он, благо они расстались. Вернее Милорд принял решение порвать с Беллой, обосновав это тем, что не хочет зависеть от кого-либо, что с Его войной чувства не уместны. Однако Беллу это не убедило. Девушка в первое время ему прохода не давала. За что и получила свой первый Круциатус, доведя Милорда до крайней степени бешенства. После этого Белла невероятно изменилась… Она была жестока на рейдах, готова была сравнять с землей целые деревни по его приказу и больше проводила времени с Рудольфусом, стараясь отвлечься. Придя в комнаты жены, Руди обнаружил, что ее там нет, а потом, когда он уже хотел уходить из спальни Беллы, к нему подбежал бледный, как смерть, брат и сообщил, что его жена лежит без сознания у лестницы. Помчавшись туда, преодолев ступеньки, даже не чувствуя их, Руди увидел ужасающую картину: Беллатрикс лежала на холодном кафельном полу, голова ее покоилась на ступенях лестницы, тело было изогнуто, спутанные волосы закрывали лицо девушки, а легкое атласное платье в пол было разорвано в нескольких местах, открывая тонкую ножку с отметинами, которые позже налились синевой. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что произошло. Взяв с брата слово, что тот никому не расскажет об увиденном, Пожиратель, проклиная этот день, свою беспомощность и глупость, перенес девушку в ее комнаты, вызвал колдомедика и начал бороться с собой, чтобы не пойти к Нему. К счастью, инстинкт самосохранения свою работу исправно выполнял. А следующий день был еще хуже. У Беллы случился срыв. С того кошмарного вечера прошло две недели, а ситуация не сдвинулась с мертвой точки. Лестрейндж сидел в одном из залов Холла с друзьями по фирме, так сказать. Люциус, Рудольфус, Рабастан, Кребб, Гойл и Яксли— старая компания, вместе еще со школы. Вместе попали на Слизерин, вместе вступили в ряды Пожирателей Смерти. Было тихо. Обычный день. Все шло своим чередом. Об остальном легко было не думать. Парни сидели в креслах у камина. Было темно. С окон тянуло холодком, в камине плясал огонь, отдавая по стенам серыми бликами теней. Обстановка в гостиной была весьма спокойная и дружеская. — Что-то вы ребята сегодня притихли… — проговорил Яксли, покручивая в руках нож. Это бы мускулистый парень двадцати двух лет с русыми волосами, которые чуть завивались, с резкими чертами лица и светло-карими глазами, которые во мраке отдавали желтизной. — Опять проблемы? — добавил он, натирая до блеска лезвие ножа носовым платком. Рабастан покачал головой: — Не то, что ты думаешь. — Давай колись, Лестрейндж, — похлопал его по плечу Люциус, ухмыляясь. — Отец к себе вызывал, — хмыкнул Рабастан, привлекая внимания Рудольфуса, который все остальное время не участвовал в беседе, думая о своем. — Что хотел? — сухо поинтересовался его брат. Рабастан усмехнулся, однако в его черных глазах не было ни единого намека на веселье. Младший Лестрейндж сегодня был на удивление сдержанным и серьезным. Не испускал шуток по поводу и без, почти не пил и так же, как его брат, не участвовал в беседе волшебников, а лишь изредка вставлял туда свои короткие реплики. — Мне невесту выбрали, — протянул младший Лестрейндж, хмурясь, на его бледном лице отразилось легкое презрение. — Наконец-то, ну поздравляю, — хмыкнул Малфой, наливая себе огневиски. — И кто же она? — спросил Руди. — Блэк, — спокойно сказал Рабастан. Люциус, который сделал маленьких глоток, поперхнулся, вспоминая разговор с отцом, когда они говорили о помолвке с Нарциссой Блэк. — Не волнуйся, Люц, не с Циссой, к сожалению, у нее старшая сестра есть, — едко заметил Басти, опустошая залпом стакан спиртного. — Андромеда, — буквально выплюнул он. — В чем проблема? — спросил Кребб. — Ооо, проблемка есть и очень большая, а имя ей Блэк, Андромеда, — протянул Лестрейндж, встав с кресла и начиная ходить. — Она не ценит Чистоту крови, — он демонстративно зажал один палец на руке. — Якшается с полукровками и прочим грязным отродьем, — второй палец. -Общается с этим грязнокровкой Тонксом, они у озера вместе гуляли, я видел! — Рабастан сжал руки в кулаки и зажмурился, в следующий миг ваза, стоящая на окне, со звоном разлетелась на множество осколков. — Спокойно, Рабастан, не разрушай дом, — подошел к брату Руди. — Нам здесь еще жить, — добавил он, ухмыляясь. — Андромеда — главное разочарование семьи, — выдал Люциус. — Слова Беллы, — догадался Рудольфус. Парень взглянул на брата, который был хмур, как туча. Его лицо ровным счетом ничего не выражало, а в глазах плясали черти. Неожиданно разговор прервался, каждый думал о своем: Малфой мечтал о Нарциссе, Гойл и Кребб, очевидно, о закуске, Яксли не пойми о чем, а Руди задумался. А что если? — Она тебе нравится? — спросил старший Лестрейндж. — Издеваешься? — хмыкнул Басти, отняв у Люциуса бутылку огневиски и отпивая из нее с мастерством алкоголика. — Нет, серьезно, ей сейчас лет 17, а Белла в этом возрасте была ой какая красавица, — хмыкнул Дилан Яксли, но, встретив яростный взгляд Лестрейнджа, решил не договаривать. — Не сравнивай Беллу с этой серой бесформенной мышкой, — проговорил Рабастан, пригрозив ему бутылкой. — Есть у меня одна идейка, на днях будет светский прием, в честь новых Пожирателей Смерти, на котором Блэки и Лестрейнджи, скорее всего, будут решать вопрос о твоей свадьбе, — начал Руди, хмурясь и думая на сколько его план действен. Но, встретив заинтересованный взгляд брата, он рискнул продолжить. – Ну, ты, встретив среднюю Блэк, нагрубишь ей, можешь даже толкнуть, — он замолк, Его брат изогнул бровь. — Миссис Блэк должна это видеть, — Рабастан закашлял. — Только не нужно грубить так, будто ты завсегдатай Лютного Переулка. — Не сработает, — пробубнил Басти, опускаясь в свободное кресло. — Для Блэков и Розье Андромеда не более чем «выгодный подарок», — он горько усмехнулся. — Нет, Рабастан, материнский инстинкт никто не отменял, леди Друэлла побежит к Сигнусу, — сама Андромеда промолчит, она не стукачка, — мистер Блэк примет меры и расторгнет помолвку, — улыбнулся Малфой. — В вашем плане не все так гладко. А если Леди Блэк выйдет и решит меня отметелить? — спросил Пожиратель Смерти. — Отвертишься, язык у тебя прекрасно подвешен, — улыбнулся Люфиус, поправляя свои белоснежные волосы. — Ну, тогда я пошел, — Рабастан встал, поправляя свои одеяния. — Ты куда? — хором спросили его друзья. — Готовиться, — он обвел взглядом молодых парней. — К чему? — Этот прием будет завтра в семь вечера, — ухмыльнулся Рабастан. — Что? — прохрипел Яксли. — Спокойный ночи, Руди, Яксли, передай привет брату, Кребб, Гойл, с вами все ясно, ужасной ночи и кошмарных снов, Малфой, спасибо тебе за бутылку коллекционного огневиски, не знаю, что бы я без тебя делал, только ты меня поддерживаешь, бабушка, — младший Лестрейндж хихикнул, глядя на Малфоя. — Лестрейндж, — протянул последний, вытаскивая палочку. — Спокойно, Малфой, я уже разминаюсь, — хохотнул Басти. Заклятье икоты Люциуса Малфоя врезался в закрытую дверь, а не в спину Рабастана Лестрейнджа.