Письма невесть от кого

Среди ясного поля пшеницы, словно самое сердце земли, расцвели ярко-красные маки, оставляю всю боль позади. Зеленая змея электрички привезла меня в чужой дом, со мной была одна сумка, и промокший зонт под дождем. В доме пахло смолой и корицей. Хозяйка была очень мила. Ее сын живет за границей, С мужем сдают комнаты путникам, таким же как я. В ящик сложила таблетки, По порядку, так велел доктор Му-Янг. По цветам разложила одежду, надеюсь скоро снова буду мечтать. Мне приснился холод бетона, как будто я падаю вниз, меня опускают под землю, сквозь ребра прорастает анис. * Мои дни потекли еле слышно, так же тихо как шепот грозы. Но однажды, сидя за книжкой, услышала чужие шаги. Мы столкнулись в середине июня, когда липа цвела за окном. Его глаза были похожи на солнце, так забавно, похоже на сон. У него были теплые руки, походка быстра и легка. Я приехала в надежде забыться, в итоге потеряла себя. Я боялась пошевелиться, словно небо сейчас упадет. Сердце билось в груди, как синица, таял подкожный мой лед. Мы гуляли по парку ночью, как дети, сбегали в сады. В посадке ели чернику, прошлого удалялись следы. Как-то ночью темной приснилось, что ребра вспорол стальной нож. Но страшнее всего озарение, что ты больше ко мне не прийдешь. * Хозяйка не любит безделье, в ее доме всегда чистота. За окном Эльдорадо желтеет, у каждого своя судьба. Я люблю сидеть у камина, и читать Шарлоту Бронте. Я узнала, что он поженился, душа утопает во тьме. Я сама толком и не узнаю, почему среди ясного дня, я решила прийти к нему лично, что бы знать все раз навсегда. Позвонила в двери, но тихо. Дверь открыта, свет в доме горит. И уж раз я здесь, так сердита, решила внутрь зайти. Под ногами пол скрипит страшно, что-то темнеет в глазах. Захожу в комнату с ящером, (Так мне он когда-то сказал). Он стоит, все так же прекрасен, хоть и кровью залит весь до пят. Под ногами, его невеста. Кто же теперь виноват? Я стою, сердце ухнуло в пятки, или в горле, тошнотворно стучит. Он убийца, мама, как же мне страшно. Но продолжаю его любить. - Боже мой, -говорю.- Ричард, как же...? Он смотрит сквозь меня и молчит. Улыбается спокойно и страшно. На столе открыта книга, его любимый Майн Рид. * Мне ужасы снятся все чаще. Таблетки не помогают совсем. Наверное пора возвращаться, как будто я знаю зачем. Мои вещи сложены ровно. В голове только лишь пустота. Как звенят колокольни в башне, так звенит и моя голова. Мне совсем становится страшно, не могу вспомнить чем я больна. Моя дочь... Умерла в младшей школе. Кто-то вытолкнул ее из окна. Точно-точно, хорошо это помню, мне доктор велел отдохнуть. Но опять не могу точно вспомнить, как проделала сей путь. Стою прямо пред его дверью. Как обычно не заперта. Он сидит за столом, все такой же, Девушка вены себе режет сама. Улыбается, спокойно, так жутко. Почему это вижу я вновь? Всего лишь кровавая шутка. Почему это происходит со мной? Сколько было таких вот видений, Я кричу: - Прошу, объяснись! И он прошептал еле слышно, перед глазами пробежала вся жизнь. - Ну сколько прошло, Мэри-Элис? Мое имя - гром среди ясного дня. - Я убил уже столько женщин, когда ты найдешь себя? В голове кровь зашумела, - Что ты имеешь в виду? Но губы сами сказали: - Я себя никогда не найду. Он схватился за голову зная, что помощи можно не ждать. За окном развернулась буря, мне не о чем больше мечтать. На моей могиле за домом, где кости гниют от тоски, расцвели кровавые маки, на черном клочке земли. Надо мною скрипит ветвью ива, корни врастают вниз, и сквозь ребра, совсем как когда-то, прорастает белый анис.