Подвал

Химик выглядит изможденной. Бледная, нахмуренная, дыхание явно тяжелое, будто ее недавно, эм-м, сильно рвало. Кажется, я не рассчитал с дозировкой. На мгновение даже становится стыдно. Однако и в таком состоянии она ухитрилась выломать дверь, проследить за Ривьен и поймать ее прямо тут, дожидаясь потом меня. Черт, это оказалось совсем неожиданно. – Что происходит? – Тш-ш, – закрываю девочке глаза ладонями. – Просто мы опоздали. Плохой человек уже появился, – при этих словах поднимаю взгляд на Химика, продолжая: – Но не беспокойся. Тебе никто не причинит вреда. Закрой глаза и уши, я разберусь. Повисает недолгая тишина, нарушаемая лишь дыханием, пока не заговорила Селли: – Что ты делаешь? Ты странно себя ведешь, Остин. Ты странно выглядишь. И кто этот ребенок? Это же не?.. Как много вопросов. И как хочется сбежать, но не оставлять же здесь Ривьен. – Это мое дело, не вмешивайся, – честно, ничего умнее в голову под пристальным взглядом сестры не приходит. Где-то внутри все начало леденеть, как и всегда при открытых стычках с ней. Это страх, грозящий перерасти в ужас. Ненавижу такое свое состояние, но ничего поделать не могу. – Это же Черри Болдри, – выдержав недолгую паузу, тихо произносит Селли. – В подвале. Братик, что ты скрываешь? Ты хочешь повлиять на судьбу Саммерса? Я не понимаю. Опасно провоцировать ее сейчас, но сдержаться не могу. В такой ситуации лгать бесполезно, но надо сдерживать эмоции, что от неожиданности происходящего происходит с трудом. – Да. – Это бессмысленно. Те, на кого ты хочешь повлиять, ничего не сделают, – с каким-то сочувствием говорит она. – Но ведь это тот человек форсировал расследование, Грей, разве нет? – Нет, – казалось, она искренне удивлена. – Он тут не при чем. – Тогда почему все так гладко происходит? – хотя я и так смутно догадывался об ответе. – Мне помогает хороший человек. Папа. Он перестал быть плохим после того, как чуть не умер, поэтому теперь он помогает мне, – радостно сообщила Селли. Что ж… Можно было догадаться. – Так что твои действия бессмысленны, Остин. – Я все равно предпочту Саммерса тебе. Было бы гораздо легче, если бы не два невольных свидетеля. С глазу на глаз с Химиком разобраться обычно нетрудно, но при женщинах и детях… Лишь бы не натворить глупостей. Лишь бы и она не натворила глупостей. – Но как так, – забавно видеть Селли по-настоящему растерянной. Э-эй, вот только не надо плакать. – После всего, что ты говорил… Я считала, что ты оправился, а тебе еще сильнее замутнили голову! Мой бедный братик, бедный Остин, я спасу тебя, обещаю. – Не надо меня спасать! Разве я сам не могу решать за себя? – не удержался, вспылил. – Ничего подобного, – все с такими же страдальческими нотками отозвалась она. Я не заметил движения, с которым Селли вытащила из кармана маленький шприц, блеснувший в проникающем через окна свете. – Ты сам не понимаешь, что говоришь. Этот ужасный человек промыл тебе мозги, что же мне делать, что делать? Он псих, он убийца, он убил Алекса! – уж слишком она разошлась в своих причитаниях. В наступившей тишине отчетливо прозвучал удивленный голос Ривьен: – Что?.. Черт. Я же сказал ей, что того типа убила Селли. Надеюсь, она ей не поверит. – Тише, девочка. Я не знаю, ты ли плохо повлияла на Остина, или нет, но права голоса тебе не давали, – почти с нежностью пропела Химик, постукивая пальцем по шприцу. Ривьен вскочила, как только отвернулась Селли, но попытка побега была подавлена нещадно. Подсечка, захват под подбородок – и укол в плечо у шеи. Ривьен вырубается мгновенно. Транквилизатор, надеюсь. Мне надо было помешать, да? Но почему я не могу пошевелиться? Впрочем, как и всегда. Внутри становится холодно, а я ненавижу себя за трусость перед Химиком. – Я не могу допустить, чтобы кто-то плохо влиял на тебя, – буднично продолжает Селли, уложив девушку. – Ведь тогда Селена разочаруется в тебе. – Она умерла, – беспомощно бормочу, уставившись на распластавшееся по полу тело. – Нет, она просто спит. – Я про Селену. Она умерла. – Глупый братик, – Селли несколькими шагами приближается ко мне и щелкает по носу. – Я боюсь, что из-за твоего плохого поведения мы не сможем быть счастливы. Это грустно, – бледные руки обвиваются вокруг моей шеи в характерном томном объятии. – Но все будет хорошо, не так ли? Я прощаю тебя, ведь ты не виноват. Тебя заставили, – продолжает она. – Это моя вина, что я отсутствовала так долго. Но я много работала, теперь у нас есть дом в тысячах километров отсюда, у нас скоро будет машина, чтобы поехать туда, я хотела забрать тебя, но вот… Почему так случилось? Вопрос чисто риторический, как я понимаю. – Я не хочу говорить с тобой. – Почему ты меня ненавидишь? – она едва не плачет. Из-за этого я чувствую какую-то тяжесть внутри, смесь стыда и неприязни. – Ты ведь жив только благодаря мне. Опять Химик заводит эту странную песенку, которая пугает больше всех ее неадекватных фишек, вместе взятых. Я больше не хочу слышать ее требований какой-то мифической благодарности за мое выживание, я не хочу слышать ее намеки на то, что я умру, когда стану «плохим» человеком, я просто не хочу. Мелкий удаляющийся топот. – Я поймаю девочку и отведу к родителям. А ты можешь отвезти домой своего друга, просто больше не делай так, – все так же проникновенно говорит Селли. – Иначе я растворю младшую Саммерс. Она удаляется, а я все так же стою в шаге от порога, застывший от страха и совершенно разбитый. * * * Ривьен проспала четырнадцать часов, так что у меня было достаточно времени, чтобы в одиночестве обдумать сложившуюся ситуацию. Теперь Селли готова к любому моему шагу, любой бунт будет подавлен жестко и быстро, я больше не могу надеяться на фактор внезапности. В таких условиях суд пройдет гладко, как ей и надо, а потом мы уедем куда-то в сторону Майами, где мне придется опять играть «хорошего» по меркам Химика человека. Но долго я не продержусь, и тогда, как «плохому», мне придется несладко. Ведь «плохие» люди Химиком устраняются. Ривьен перевернулась на другой бок. Она вот-вот очнется. В чем-то она везучий человек, ее знакомство с Селли было совсем недолгим, а я уже начинаю бояться. Больше всего на свете я боюсь умереть. Даже одиночество не так пугает. Я так боюсь смерти, что могу даже заплакать от страха, как по-детски, да? И уже годами смерть для меня олицетворяет заботливая сестренка. Нет, я не собираюсь сдаваться. Если сейчас выпущу инициативу, то мой конец предопределен. Пока я что-то могу делать, я буду пытаться. – Что произошло? Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь на стуле-вертушке. – Доброе утро. Она усыпила тебя, – поднимаю ладони. – Кажется, мы проиграли этот бой. – Надеюсь, войну-то мы еще не проиграли, – ворчит она, вставая и потирая лоб. Бросает взгляд на часы: – Ох-х, долго же я проспала. Ты все это время был тут? – Ага, – киваю в ответ на ее удивление. – Мы же теперь вроде как боевые товарищи, – фыркнув, пихаю ее в плечо. Да, это все и есть дружба. Как же приятно, а. – Тогда ответь честно, кто убил Грея? Она все помнит. Печально. – Я. Ривьен тяжело вздыхает и падает головой обратно на подушку. – Бро сидит за убийство, которое ты совершил. А я тебя фактически покрываю, – констатирует она. – Зачем ты его убил? – Он хотел меня оттуда вытащить. – Но он же спасти тебя хотел. – Невежливо спасать тех, кто об этом не просит. Признаться, в тот момент я был немного не в себе, но если бы все повторилось, я поступил бы так же, это точно. – И что ты теперь решишь? – Для начала… Я хочу есть, – она неожиданно надулась, глядя в сторону. Будто в подтверждение ее желудок заурчал. Надеюсь, это не значит, что я должен идти и готовить для нее. А, впрочем, можно поделиться своими бутербродами. – Далее, – она загибает пальцы свободной от еды рукой. – Мне ведь ничего не угрожает, да? Ну, кроме Химика. Так что твое убийство только на твоей совести. И третье – я сделаю все, чтобы спасти бро. Так что наш уговор в силе, вопрос лишь в том, что теперь будешь делать ты. – Я скажу, когда придумаю. Продолжай делать то, на чем остановилась. Она смотрит в сторону стола, заваленного бумажками, коробками, проводами и прочим мусором. – Значит, еще не придумал? – Не беспокойся. У нас ведь нет выбора, – пытаюсь придать голосу ободряющие нотки. – Я еще кое о чем спрошу, хорошо? Киваю. – Когда бро будет свободен, что тогда? Нам придется переезжать? – Если мы освободим его законным путем, то проблем не возникнет. – Хорошее это слово, «если», – бурчит она и встает с постели, шарится в шкафу. – Если все так ужасно с Химиком, почему ты просто не сбежишь от нее? – Я пробовал. Это невозможно, она каким-то образом находит меня. – Она точно человек? – Ну, кровь у нее красная, а не зеленая, – пожимаю плечами, наблюдая, как Ривьен расправляет белый халат и застегивает под горло, с глухим резиновым звуком надевает перчатки. – Ты выглядишь почти как Химик. Добрая ее версия. Девушка недоуменно поднимает брови. – Сомнительный комплимент. Вали уже домой и не мешайся, и думай, как спасать бро. Иначе твой дом я взорву вместе с тобой, – возмущенно бурчит она, когда я ухожу из комнаты. * * * К вечеру к нашему дому подъезжает заказанная машина – вижу это из своего окна. Почти сутки просидел в комнате, не желая показываться сестре на глаза. Думать, думать о том, как провернуть какой-нибудь простой, но гениальный план, но мысли будто замерзли и плавают в желе из смятения и страха. В итоге я все же не выдерживаю и иду прямо к ней. – Я раскаиваюсь. – Хм? – Селли удивленно смотрит на меня, подняв голову от стопки бумаг. – Остин? Закрываю за собой дверь в комнату. – Я просто хотел сказать, что мне стыдно. Ты была права. Я весь день думал об этом, прости. – Надеюсь, ты говоришь правду, – она снимает очки, которые иногда носит для чтения. – Но я все равно не выпущу тебя дальше этого квартала, ты же знаешь. Это для твоей же безопасности. – Да, я благодарен за твою заботу. Господи, что за чушь я несу, да и еще таким слащавым тоном. Тошно от самого себя, но есть в этом и что-то веселое. – Завтра уже суд? – Да, с утра. Его привезут за несколько часов до начала, так что я уйду очень рано. Надо встретить его и следить за каждым шагом, – ее строгий серьезный голос звучит непривычно после недавних певучих причитаний. – Я не слишком доверяю местной охране. – Оно и понятно. Предателей везде полно, – ловлю ее тон, садясь напротив. – Даже среди тех, о ком заботишься. Укол в мою сторону, видимо. – Я там не буду. Ты расскажешь все, когда вернешься? – Конечно, – Селли улыбается, словно расслабившись, протягивает руку и гладит меня по голове. – Я так счастлива, что братик опять со мной. Стараюсь не морщиться, даже улыбаться в ответ, слушая все, что она скажет. От моей внимательности сейчас зависит, удастся ли придумать то, что перевернет всю ситуацию в мою пользу. Я всегда ее слушался или хотя бы притворялся, что слушаюсь, лишь бы не оставаться одному. Тот, кто живет один, не может ни на кого рассчитывать, ему придется самому о себе заботиться. Обо мне всегда заботилась Селли, и я привык к этой двусмысленной безопасности, которая способна выйти боком в любой момент. Порой чувствую себя рыбкой-клоуном, которая живет в ядовитых актиниях, жалящих всех, кроме меня. Вот только такая рыбка в один прекрасный момент может потерять свою защиту. Продолжая мурлыкать всякую ерунду, Селли гладит меня по голове. Я расслабляюсь и не замечаю момента, когда хватка пальцев стала жестче, а волосы оказались болезненно оттянуты. – Я же знаю, когда ты что-то замышляешь, Остин. Ты все такой же лгун, – мягко звучит ее голос. Чутье запоздало вопит об опасности, что-то металлически щелкает в руке Селли, а я ухитряюсь вырваться, оставив несколько волосков в ее пальцах. Кожа горит, но это мелочи, потому что моя сестра выходит из-за стола и направляется ко мне с ножницами в руках. – Давно надо было тебя запереть. Одни проблемы, – вздыхает она, но жалобный тон не очень гармонирует с хладнокровным выражением лица. Промедлив от шока долю секунды, срываюсь с места и выбегаю в коридор, захлопнув за собой дверь. Щелканье ручки слышу уже находясь в конце коридора. Быстрые шаги за спиной, лестница вниз в той стороне, ну почему я так ступил и с самого начала побежал в сторону своей комнаты, будто это меня спасет. Понятия не имею, что взбрело в голову Химику, но явно ничего хорошего. Запираюсь в комнате, но в дверь тут же прилетает мощный удар с той стороны. Замок хилый, следующего удара он не выдержит. Оружие? Да какое может быть оружие в моей комнате? Самое прочное, удобное для рук и тяжелое здесь это… Прощай, ты был мне хорошим другом эти два года. Встаю у стены рядом с дверью за секунду до того, как та резко открывается, и с размаху впечатываю ноутбуком в незваную гостью, целясь на уровне головы. Тяжело дыша, опускаюсь на пол, обнимая треснувший ноут, ноги не держат. Рядом лежит Химик, из рассеченного лба бежит кровь. Дышит. Это хорошо, я не хочу опять становиться убийцей, я не хочу быть как она. Отсчитываю минуты для успокоения. Три минуты, чтобы оттащить Химика в ее комнату. Пять минут, чтобы тщательно обмотать ее скотчем, из такого не выбрался бы и Гудини. Пятнадцать минут на обыск комнаты. Наручники – неужто остались от Грея? Они лежат в небольшой сумке под кроватью вместе с пистолетом. Химик практична, что сохранила это. В ее вещах нахожу то, в чем нуждаюсь больше всего – лента с небольшими шприцами с транквилизатором. Один из них тут же ввожу Селли, чтобы она не очнулась раньше времени. Залитое кровью лицо, признаться, заставляет нервничать. Но ведь я сделал это для своей безопасности, так? Ривьен встречает меня все в том же халате, изумленно стягивая перчатки. – Что с тобой? Ты будто вернулся с того света. Да, дышу я и впрямь тяжеловато. В зеркале улавливаю свое бледное отражение, да и волосы все еще в беспорядке. – Ты почти угадала. Прохожу, держа в руках одежду. Кровь до сих пор кипит от адреналина, поэтому движения резковаты, а пальцы дрожат. – У нас мало времени до завтра. Завершай то, что надо и опять сделай из меня мою сестру.