Героев не выбирают

      - Борисей! Чудовище лохматое, где ты? Меня сожрут, неблагодарный ты комок меха!       - Господин Анталон, надо выходить, - сказал решительно стражник. Однако едва лишь он выглянул наружу, рёв дракона заставил его отпрянуть назад.       - Без Борисея никуда не пойду! – упрямо заявил Анталон, ухватившись за эту отмазку. Не сказать, что он стеснялся своей трусости, но старался по возможности её не демонстрировать. Нордам нравятся герои с тягой к самоубийству.       Однако недолго ему было отсиживаться в полуразрушенной сторожевой башне. Крыша внезапно нехорошо затрещала, на голову посыпались мелкие камушки и пыль. Едва лишь эльф с диким воплем «Спасите!» вылетел в дверной проём, половина второго этажа башни обвалилась, погребая под собой медлительного стражника.       - Борисей, куда ж ты пропал? – проскулил Анталон. Завалило его там, или хитрый каджит зашкерился в какой-нибудь щели? Размышлять над этим времени не было, стоило позаботиться о сохранности своей шкурки. Потому Анталон кинулся бежать прочь от башни, сжав в руке кинжал и периодически посылая файерболы во все стороны, не разбирая, где свои, а где чужие.       Далеко убежать не удалось – ударом огромного чешуйчатого хвоста альтмера отбросило назад, да так, что он остался валяться на земле, схватившись за живот и пытаясь вдохнуть. Дракон отвлёкся от кучи стражников, осыпающих его дождём из стрел. Закованные в броню воины привлекали его куда меньше, чем беззащитный эльф, вооружённый одной лишь стеклянной зубочисткой.       Исполинский ящер приблизился почти вплотную, и до Анталона донеслось его горячее дыхание. Тот скривился – из пасти дракона воняло палёным мясом и кровью. Альтмер закрыл глаза и скулящим голосом принялся возносить молитвы всем богам, которых знал.       - Эй, паскуда крылатая! А ну, иди сюда! – донёсся до него знакомый голос, и Анталон, не открывая глаз, взвыл:       - Борисейка, родной, спаси меня!       Каджит продолжал вопить, попутно кидая в дракона камушками. Огромный ящер навряд ли почувствовал, как об его толстую чешую бьются крохотные осколки камня, но он услышал оскорбительные выкрики и резко повернулся. Анталон вовремя открыл глаза и понял, что пришло время драпать отсюда.       Однако стоило ему подняться, как драконий хвост, взмахнув, вновь сбил его с ног. Анталон схватился за него, да так и повис, болтаясь из стороны в сторону и от страха совсем потеряв ориентацию в пространстве. Дракон же вовсе не заметил, что в его хвост вцепился какой-то эльф.       Борисей покричал ещё и решил, что его дружеский долг выполнен на все двести процентов. А значит, можно снова прятаться. Это было очень своевременно, потому что дракон уже раскрыл пасть, готовый выплюнуть струю пламени и превратить каджита в мяукающий уголёк. Рыбкой нырнув за обломок каменной стены, Борисей притаился там.       Анталон же, плохо соображая, где он и куда направляется, вскарабкался дракону на хребет и на четвереньках пополз куда-то вдоль драконьей спины. Лишь когда лицо его почувствовало жар, а руки наткнулись на препятствие, он понял, что всё это время полз… к драконьей голове. И сейчас он в буквальном смысле уселся чудовищу на шею.       Ну, что ж – раз уже уселся, не грех и ножки свесить. Что Анталон и сделал. Дракон, наконец, почувствовал, что какой-то наглец вскарабкался на него и, считайте, оседлал, как лошадку. И замотал головой, пытаясь сбросить непрошеного наездника.       Анталон же вцепился в дракона одной рукой, другую же, с зажатым в ней кинжалом, победно вскинул вверх и завопил:       - За сладкий рулет!       Когда же ещё ему представится случай покататься на драконе?       Ещё один толчок, призванный сбросить его с шеи – и кинжал, описав широкую дугу, воткнулся дракону точно в глаз.       Драконий рёв едва не оставил его глухим на оба уха. Анталон поспешил покинуть своё уютное местечко. Приземлившись на землю, кубарем покатился по траве, а затем ползком, ползком устремился прочь от ящера-переростка. По пути, не глядя, послал назад два файербола и, лишь спрятавшись за большим камнем, успокоился.       Дракон, ослепший на один глаз, с горящим крылом, метался по полю, давя лапами стражников, точно муравьёв. Не разбирая дороги, он рычал, дышал пламенем и вертелся на месте. В конце концов, он-таки довертелся, врезавшись головой в остатки сторожевой башни. Вся конструкция, и так держащаяся на честном слове, с грохотом повалилась на дракона.       Когда завал, наконец, был раскопан, все увидали, что голову дракона проломило булыжником, вывалившимся из стен башни.       - Да, можно уже выходить, - шипел Борисей, за руку вытаскивая эльфа из укрытия. Анталон с опаской, готовый в любой момент убежать обратно, приблизился к самой голове уже мёртвого чудища. Из глаза его всё ещё торчала малахитовая рукоять. Эльф схватился за неё и, крякнув, вытащил свой кинжал.       - Ты убил дракона? – ошеломлённо спросил кто-то из оставшейся стражи.       - Я убил дракона? – переспросил Анталон, удивлённый не меньше.       Туша дракона вдруг задрожала. Альтмер, перетрухав ещё сильнее, чем во время боя, дёрнулся было в сторону, но зверь и не думал оживать. Чешуя почему-то начала отслаиваться от огромных боков, плоть принялась клочьями сползать с мёртвого дракона. Из прорех в стремительно разлагающемся теле полился странный свет, он нитями протянулся к Анталону, напугав его до такой степени, что тот не мог сделать и шагу.       Свет, выходящий из дракона, опутал его, и внезапно эльф почувствовал прилив сил. Он выпрямился, и свет окружил его сияющим контуром… а затем вошёл в него. Ощущение силы никуда не делось, лишь усилилось. От дракона же остался лишь гигантский скелет с ошмётками чешуи, скалящий на них острые зубы.       Анталон, пошатываясь, повернулся к стражникам, которые, во главе с Айрилет, собрались позади и смотрели на него во все глаза. Данмерка смерила его подозрительным взглядом, а затем махнула рукой.       - Уходим, не на что здесь глазеть!       Все повернулись и побрели прочь, попутно подбирая с земли растерянное в пылу боя снаряжение. Лишь один стражник, раскрыв рот, продолжал пилить Анталона своим удивлённым взором.       Альтмеру вдруг жуть, как захотелось накричать на него. Сила, появившаяся в нём, срочно требовала выхода. Он набрал воздуха в лёгкие, собираясь рявкнуть: «Чего уставился, сопляк?»       Но вместо этого у него вырвался странный крик:       - ФУС! – и от Анталона пронеслась невидимая, но ощутимая волна.       Стражника сдуло, как пушинку. Пролетев в воздухе по кривой, он пропахал носом землю и приземлился прямо под ноги повернувшейся на крик Айрилет.

***

      - Он точно Довакин, говорю я вам! – чуть ли не захлёбывался стражник, недавно совершивший свой первый в жизни полёт.       - Да ты головой ударился, - успокаивал его другой. – Это же эльф поганый, какой из него Довакин? Да ещё и тронутый, похоже, - последнюю фразу он сказал шёпотом, но Борисей всё равно услышал это. У каджитов очень хороший слух.       - Он убил дракона, - неуверенно сказал ещё один стражник.       - Да скорее дракон оживёт и споёт «Рагнара Рыжего», чем этот остроухий окажется Довакином!       Вышеупомянутый остроухий бегал по полям где-то позади и не переставал упражняться в своём новом таланте. Он с горящими от радости глазами уже успел сообщить Борисею, что называет это «сделать фус». И теперь он делал фус на всё, что попадалось ему на глаза: на кусты, на бабочек, на зайцев, на несчастного, ни о чём не подозревающего фермера…       - Скажи-ка, а ты давно его знаешь? – осторожно спросила каджита Айрилет. Борисей кивнул.       - Давненько… Борисей уж и не помнит, сколько лет.       - И он никогда не…       - Да он всегда так себя ведёт. Не обращайте внимания, набегается и устанет…       - Я про то, что произошло с драконом.       - Ах, это. Нет, такое в первый раз. Борисей сам удивлён, что у эльфа прорезался такой суровый голос, - пожал плечами каджит. - Хотя, с ним всякая ерунда случается. Не так уж это и важно. Может, подхватил какое проклятье от дракона или что-то вроде. Ему не привыкать.       «А точнее, это бедному Борисею не привыкать бегать по всему Тамриэлю и снимать очередное проклятье, которое этот болезный подхватывает».

***

      - Он убил дракона? Он?       - Да, мой ярл. Я своими глазами видела, как он это сделал.       - Хотелось бы подробного отчёта, Айрилет.       Данмерка всё мешкала, не уверенная, стоит ли рассказывать то, что она видела. Борисей решил взять дело в свои лапы.       - Господин ярл, Борисей тоже там был и готов всё рассказать, - он выступил вперёд. – Анталон проявил себя, как настоящий герой, - ох, и оттаскала бы его бабуля за хвост за такое наглое враньё. – Он запрыгнул верхом на дракона и отвёл его огонь от стражников Вайтрана. Затем он вытащил свой кинжал и выколол чудовищу один глаз. После он поджёг его, сам при этом едва не погибнув, - ага, как же, эльф-то как раз не получил ни царапины, только пару ушибов. – А затем он обрушил на голову дракона камень, и так чудище обрело свой конец.       Выдав эту историю, каджит затаил дыхание.       - Айрилет, всё было так, как он рассказал? – поинтересовался Балгруф-Старший у своего хускарла.       - Возможно. Таких подробностей я не приметила, но в целом очень похоже на то, что мы все видели.       - Ладно, а что там за история с Довакином?       Борисей аж поморщился, вспомнив, как на полпути к Вайтрану на них с небес внезапно обрушился жуткий, громогласный вопль. Казалось, сами небеса разверзлись, и потусторонний голос, будто идущий из самого Обливиона, проревел одно слово.       Довакин.       Борисей едва не запрыгнул на ближайшее дерево, и даже Анталон прекратил делать фус на фермерских кур.       - Мы услышали зов Седобородых на пути в Вайтран. До того, возле разрушенной башни, с драконом произошло нечто странное…       - Мы все знаем, что произошло! – выкрикнул стражник, которого сослуживцы уже прозвали Парящим Орлом. – Он убил дракона. Он поглотил его силу. У него есть дар Голоса. И Седобородые призвали его. Он – Довакин!       Все, как по команде, повернулись и уставились на Анталона. Тот вовсе не участвовал в разговоре, уплетая за обе щёки сладкий рулет. Почувствовав на себе коллективное внимание, он сглотнул, запил рулет вином прямо из кувшина и поднялся из-за стола, застенчиво потупив взор.       - Он – Довакин? – скептически произнёс ярл. – Он же… он… даже не норд. Он альтмер, - несколько эпитетов вертелось на языке у ярла. Он невзлюбил эльфа с тех пор, как тот появился на пороге Драконьего Предела, без штанов, зато в кольчуге и рогатом шлеме, с идиотской улыбкой на лице и этим хитрым каджитом под боком. Пока Борисей объяснял Балгруфу-Старшему про драконов и рассказывал прочие новости, этот Анталон облазил половину покоев Предела и свистнул древний меч, хранившийся в семье ярла со времён Олафа Одноглазого. Он также съел, выпил и утащил в своём заплечном мешке почти все запасы вина и рулетов, а потом успел переговорить наедине с Авениччи о чём-то явно нехорошем. После этого разговора Провентус вздрагивал всякий раз, когда видел Анталона, и старался не оставаться с ним в одной комнате без свидетелей.       После того, как Фаренгар отправил его в экспедицию на Ветреный пик, ярл надеялся, что эльф не вернётся оттуда живым. Он вернулся – с драконьим камнем, всё той же улыбочкой, в новых штанах и в компании каджита, едва стоявшего на ногах от укусов морозных пауков. На альтмере же не было даже синяка. Фаренгару пришлось срочно заняться ранениями Борисея – он забыл даже о том, что после ухода Анталона он недосчитался с десятка камней душ и ценных магических свитков.       И теперь этот эльф возвращается после боя с драконом – целый и невредимый, да ещё и заявляет, что он – воплощение древнего героя нордов, Драконорождённый, обладающий даром Голоса. И это подтверждает, пусть и с неохотой, даже Айрилет, преданный хускарл и верный друг, единственная, кого Балгруф-Старший не стал бы обвинять во лжи.       - С чего вы взяли, что у него есть сила Крика? – спросил ярл.       - О, сейчас… - кивнул каджит. – Анталон, покажи ему… Анталон! – прикрикнул он на эльфа, который запихивал в рот последний кусок сладкого рулета и одновременно приветственно махал рукой Дагни, дочери ярла. Ох, и не понравились каджиту его довольные глаза. Он уже видел такое, и не раз, но, во имя Азуры, пусть оставит в покое маленькую девочку!       Борисей смерил его недобрым взглядом, на что альтмер виновато пожал плечами.       - Анталон, ярл хочет увидеть, чему ты научился. Сделай фус.       Эльф улыбнулся, вытер губы и повернулся к столу. Вдохнул поглубже, а затем чертог Драконьего Предела потряс мощный, усиленный неведомой магией крик:       - ФУС!       Всё, что было на столе: тарелки и миски со всяческой снедью, кубки, вилки и ложки, бутылки с вином и мёдом – всё разлетелось по главному залу. Длинный дубовый стол перевернулся и треснул, а случайно попавшая под ударную волну служанка с визгом отлетела к дверям.       - Довакин, - с благоговением прошептал Парящий Орёл. Балгруф-Старший на мгновение спрятал лицо в ладонях. «Провалиться мне в Обливион...»       На лице Анталона расцвела довольная ухмылка. О, его путешествие по Скайриму обещает быть очень интересным!