Thirty Days

      На входе студенты с бейджиками встречают гостей. Актовый зал завешан шарами и полон людей. На витринах под стеклами стоят экспонаты ручной работы, за каждую из которых выставлена минимальная цена размером в сто баксов. Еще бы, ведь здесь сегодня собрались люди с толстыми кошельками (но это мягко сказано), желающие внести свой вклад в благотворительность. С чего бы вдруг такое желание? Дело в том, что весь этот аукцион будут показывать по телевизору. Чистый пиар и ничего более. Зейн и Лиам оставались в стороне, выступая в качестве обычных наблюдателей за всей этой суматохой. Они все время переглядывались и едва сдерживались, чтобы не поцеловать или не ущипнуть друг друга за что-нибудь мягкое. — Прекрати на меня так смотреть. — ворчит Малик, закатывая глаза. — Так - это как? — но Пейн лишь смеется, глядя на своего теперь уже жениха. — Так, словно я хочу тебя? Нет, не прекращу. Ведь я действительно тебя хочу. — Мог бы и не говорить об этом. У меня итак почти стоит. — сквозь зубы проговаривает брюнет, ведь он весь напряжен, а вокруг так много людей. Все идет, как по маслу. Фоном играет расслабляющая музыка, кудрявый парень делает фотоотчет для газеты, кто-то ведет увлекательную беседу со своим партнером по бизнесу, а студенты-волонтеры делают все возможное, чтобы сегодня гостям было комфортно. Щёлк. В видоискателе отображается самодовольная улыбка, которая может принадлежать только одному человеку. — Ах, опять ты. — с ноткой разочарования произносит Гарри, оставляя фотоаппарат висеть на своей груди. — Зачем ты здесь? Фотограф направился в другую сторону, ведь его вопрос и вовсе не предполагал никакого ответа. Но Луи предпочел довести начатый разговор до конца, не зря же ему пришлось пройти такой сложный путь лишь для того, чтобы еще раз посмотреть на изумрудные глаза. Конечно же, он этого никогда не признает. Но его поступки говорят сами за себя. — Хотел... — неловкая пауза. — Хотел сделать что-нибудь хорошее. — чуть более уверенно добавил Томлинсон, хотя на самом деле, хотел он далеко не этого. Все, что здесь сейчас происходило, - все ради Гарри. Это же элементарно. Почему подобные мероприятия проходят именно в том месте, где учится это зеленоглазое чудо? И почему вдруг Луи решил заняться благотворительностью? Ответ прост. Он сам все подстроил. Только вот Стайлс даже и не догадывался. — Хочешь показать, какой ты добрый и хороший? Ладно, может быть, ты не такое дерьмо, как я думал. Ты не дерьмо, ладно. И спасибо тебе, что тогда- Стайлс не успевает ничего ответить. В их диалог внезапно вмешивается третье, очень разъяренное и гневное, лицо. — Какого черта ты здесь забыл? — брови Лиама были нахмурены, руки напряжены, а кулаки сжаты, словно он был готов ударить парня в любую секунду. Секунда молчания длилась целую вечность, и когда миллиардер уже открыл рот, чтобы "прыснуть ядом" в своем неповторимом стиле, Гарри взял инициативу на себя и встал между двумя парнями. — Успокойся. — тон его голоса холодный и спокойный. — Ты теперь всю жизнь будешь пытаться отомстить ему? — Что?! Гарри... да... ты... ты... в своем вообще уме? Ты заступаешься за этого ублюдка? — Кхм. Прошу прощения? — вмешивается Томлинсон. — А ты вообще заткнись! Пейн срывается, его напряженное тело держит только Гарри, который по-прежнему стоял между ними, пытаясь остановить назревший конфликт. Но эта его дурацкая попытка решить все мирным путем обернулась еще хуже для него самого. Он получает смачную пощечину от своего друга. — Предатель. — Лиам смотрит в глаза Стайлса, пока тот прикрывает покрасневшую от удара щеку и не решается поднять лицо и сказать что-нибудь в ответ. — Я думал, ты на моей стороне, а ты- — А ты не имел право давать ему леща. — отрезал Луи, вставая впереди мальчика. — Разве друзья так поступают? И тут Лиам вскипает. Он определенно готов ударить миллиардера под грудину, а потом по лицу, снова и снова, да так сильно, чтобы мозги у того из ушей вытекли. Глубокий вдох, он поднимает руку, чтобы как следует замахнуться, но в это же мгновение останавливается, когда чувствует, как холодные руки Зейна обвивают его талию.

***

В автомобиле тишина. Томлинсон нашел какую-то бутылку виски на заднем сидении и сейчас он пытается приложить ее к щеке Гарри, но едва он успевает коснуться ее, парень отстраняется и убирает его руку. — Не стоит, Луи. Мне не больно. — Дело не в том, больно тебе или нет. У тебя может появиться синяк на половину лица, ты хочешь этого? — Мне все-равно. — глубокий вдох, Стайлс прикрывает глаза и заводит руки за голову. — Я не понимаю, почему Лиам такой... такой неуравновешенный. Ведь давно уже все выяснилось насчет Зейна. Почему он так ведет себя? — Потому что думает, что я самовлюбленный говнюк, у которого в этой жизни сложилось все слишком удачно? — голубоглазый парень усмехнулся и завел свой автомобиль. — Не думаю, что ненависть ко мне именно по этой причине. Он ревнивец тот еще. Сначала его парень, теперь ты... оу, нет. В смысле, ты общаешься со мной и все такое- — Да ладно тебе. Я прекрасно помню ту ночь. — перебивает Гарри. — Но я почти не злюсь на тебя. Хотя я должен ненавидеть тебя больше всего на свете за все, что ты сделал. Но я не ненавижу тебя. Не знаю, почему... Луи перестал дышать на несколько секунд, ведь эти слова много значили для него. И да, он был готов прямо сейчас потянуться к его губам, ведь вся эта обстановка в темноте была настолько интимной и уютной, что очертания губ парня и слабый блеск в его глазах просто вскружили ему голову. Эти секунды неловкого молчания могли бы растянуться на целые минуты, если бы все-таки миллиардер не дал себе воображаемую пощечину. — Куда мне тебя отвезти? — он крепче сжал руль в своих руках, стараясь больше не пересекаться взглядом с Гарри. — Мне некуда пойти. Домой сейчас нельзя, поэтому остается только два варианта. Либо бар, либо вокзал. В бар тоже нежелательно, меня уже тошнит от выпивки, поэтому остается только- — Замолчи, останешься у меня. Миллиардер включил фары и выехал с парковки колледжа, а у Гарри осталось много вопросов. И все-таки ему было непонятно, как так произошло, что еще две недели назад он был готов уничтожить голубоглазую выскочку, а уже сейчас он едет к нему домой, потому что пойти больше некуда.

***

Ключи со звоном упали на полочку в прихожей. Томлинсон даже не удосужился пройти в спальню, чтобы раздеться, поэтому он просто начал скидывать с себя всю одежду, разбрасывая ее по дороге. Гарри же невольно выгнул бровь, наблюдая за парнем и не решаясь пройти дальше, потому что он опасался, что, возможно, Томлинсон стоял уже без трусов. — И чего ты тут встал? — улыбнувшись, сказал Луи. К счастью для фотографа, он был уже в домашних трениках и растянутой футболке. Хотя домашнего Луи он представлял себе немного иначе: шелковый халат за пять тысяч баксов минимум, норковые тапочки и еще что-нибудь штук за десять. Но нет, он выглядит таким обычным и безобидным парнем, что может быть, если бы Гарри встретил его в вот таком виде где-нибудь в метро, то никогда бы не подумал, что он такой богатый и известный. Стайлс взял свою сумку, где лежали его фотоаппарат, телефон и еще несколько личных вещей. В спальне Луи он уже успел побывать, но вот гостиную в такое время суток он видел впервые и, оказывается, это место просто невероятно красиво. Во-первых, впечатляющего размера панорамное окно, через которое открывается вид на на значительную часть Нью-Йорка; во-вторых, неоновая надпись "LOVE WHO LOVES YOU BACK", которая занимает практически всю стену; в-третьих, барная стойка. — У тебя тут круто по вечерам. — ему едва удается оторваться от вида за окном и обратить внимание на Луи, который уже стоял за барной стойкой, намешивая в шейкере очередной коктейль. — И сколько у тебя таких квартир по городу? — Одна единственная. — Да ладно. Быть не может такого. — кудрявый немного нахмурился и подошел ближе к стойке. — Ну тогда у тебя, наверное, особняков штук пять. — Если хочешь знать, то у меня вообще нет особняка. — Луи улыбался, потому что то, как менялось выражение лица Гарри с каждой новой для него правдой, очень сильно забавляло его. — А тот, который на Манхэттене, принадлежит родителям, так что... — Много неправды о тебе в журналах пишут, оказывается. — Да, точно. Хочешь знать, сколько у меня машин? Всего две. Но я так часто меняю их, потому что постоянно попадаю в аварии. — Я больше не сяду к тебе. Никогда. — Нет, это просто я иногда пьяным за руль сажусь, а так я хороший водитель. Так что, не бойся. — Серьезно? Ты так спокойно говоришь об этом ? — сердце парня аж ёкнуло, когда он услышал о том, что Луи часто попадает в аварии. И теперь ему будет страшно каждый раз, когда миллиардер будет за рулем. Потому что есть риск, что однажды он не отделается ушибом и синяками, и обычная поездка домой в нетрезвом виде приведет его к смерти. А Гарри привязался к Луи, и потерять его - уже немыслимо для него. — Да, а что такого? Я бы не пустил тебя к себе в тачку, если бы я был пьян. Если тебя так беспокоит это. — Ты просто придурок, Луи. У тебя головы на плечах нет. — Как и у тебя, Гарри. — Томлинсон усмехается и разливает коктейль по бокалам. — На самом деле, тебе повезло, что ты такой милый. Иначе бы я давно тебя под асфальт закатал за такие фотографии. — Ты просто мастер комплиментов. — закатывая глаза, говорит Гарри, и они оба смеются. Ох уж эта сияющая искренняя улыбка Луи, а морщинки вокруг его глаз... Да как он смеет быть таким живым и эмоциональным? Как он смеет рушить все те стереотипы, которые сложились в голове Гарри за эти несколько недель? Не бывает ведь такого. У миллиардера никогда не было никаких эмоций, кроме едва заметной ухмылки. Он казался просто каменным. — Ты преувеличиваешь. — парень подмигнул своему приятелю и поднял бокал, наполненный неведомой жидкостью, которую сотворил он сам. — Давай выпьем за все хорошее, что есть в этом мире. Гарри взял в руки бокал, который ему протянули в руки, и начал в недоумении рассматривать и нюхать его содержимое. — Вдруг ты хочешь отравить меня? — с опасением выдал кудрявый, косо поглядывая на миллиардера. — Ты можешь не пить, если не доверяешь мне. Или если просто не хочешь. — секунда молчания, Гарри кивает, и Луи отставляет бокал в сторону. — Тогда я тоже не буду. — Делай все, что хочешь. — Прям вообще все, что я хочу? — переспросил Томлинсон. Гарри ожидал чего угодно, но когда Луи сказал о том, что хочет пересмотреть "Гадкий Я", то он ущипнул себя.