Thirty Days

***

Нью-Йорк — это крупнейший город США, мировая столица больших возможностей и воплощений ваших заветных желаний в реальность. Этот город никогда не спит. Днем это мирный мегаполис, полный офисных работников, которые выходят из застекленных высоток попить кофейку в Starbucks через дорогу. Но как только солнце заходит за горизонт, оставляя улицы в тени, он загорается яркими неоновыми огнями, пробуждая ночных бабочек и опасных мафиози. Здесь вслед за старой Toyota проезжает новенькая Lamborghini, и пока бизнесмен в белой рубашке доедает уже свой второй десерт за двадцать баксов, бездомный бродяга только ищет свою порцию в мусорном баке. Это город контрастов. Тридцать процентов населения Нью-Йорка – люди, родившиеся за приделами США. Неудивительно. Этот город так и манит своими многообещающими байками о красивой жизни. Каждый, кто приезжает сюда, хочет получить престижную работу, снять квартиру где-нибудь в сердце города, а лучше вообще перебраться в самый роскошный район, при упоминании которого в голове всплывают сцены из сериалов про богатых детишек, купающихся в самых сливках. Здесь почти каждый пятый — студент, приехавший откуда-то извне. Иногда подойдешь, спросишь, откуда человек родом, а ты понятия не имеешь, где находится это государство и есть ли оно вообще на карте. Впрочем, это уже привычное дело для юных дарований, собравшихся покорить этот чокнутый мегаполис. Это их сокровенная мечта, и, добиваясь цели, они порой попадают в неприятные ситуации. Стипендия студента – гроши, это все знают. Но красивой жизни хочется каждому, поэтому кто-то подрабатывает в клубе, танцуя в приват комнатах для папочек, а кто-то не снимает с плеч фотоаппарат, щелкая знаменитостей в неловком положении. И этот кто–то Гарри Эдвард Стайлс. США, Нью-Йорк. Дом парней. И еще одна пара рубашек летит на пол из рук фыркающего на собственное же отражение парня. Время поджимает, что, впрочем, никого не удивляет. Это стало неотъемлемым ритуалом для него: листать ленту Instagram, переваливаясь с живота на спину, потом со спины на живот в течение получаса, а затем с криком собираться, бросаясь всем, что только попадается под руки. — Куда ты так торопишься? — откидывая лэптоп в сторону, спрашивает голубоглазый блондин. Он уставился на красующегося у зеркала друга, который не мог определиться, на какую же сторону зачесать свои непослушные, но такие милые кудряшки. — В инстаграме глянешь, — с завораживающей улыбкой на лице, отвечает Гарри. Он смотрит на время, и закатывает глаза. Как всегда, имеется шанс опоздать, — А где… ты не видел? — бегает глазами по небольшой комнате, ища что-то, — Ах, вот же! — он переступает через Найла, чтобы взять фотоаппарат, но спотыкается и с грохотом падет на пол. Раздается громкий хохот. Вполне обыденная ситуация, ведь Стайлс, словно с другой планеты, совершенно не приспособлен к земной гравитации, поэтому упасть практически на ровном месте для него не составляло особого труда. — Хазз, — блондин, смеясь, протягивает руку своему павшему приятелю, — ты в порядке? — Абсолютно, — все с той же улыбкой на лице протягивает Гарри. Он поднимается с помощью Найла, поправляет рубашку, съехавший ремень и вешает на шею большую зеркалку. Парень, снова посмотрев на часы, тронулся с места. Нет, это никогда не закончится. Он, зная, что уже опаздывает, продолжает отвлекаться на мелочи, которые попросту занимают у него время. — Эй, — Найл оттягивает на себя друга, а тот тычет пальцем на часы, набирая воздух в легкие, чтобы как следует закричать ему в ответ, — Когда ты вернешься? — Ох, черт, — Гарри ударяет себя ладонью по лбу, — Найлер, прости. Я забыл, что оставляю тебя совсем одного. — А где наша влюбленная парочка? — блондин опирается плечом об косяк, наблюдая, как его неторопливый приятель выбирает между элегантными туфлями и удобными кедами, — Я видел недавно одного из них. — Не знаю, Найл. Не знаю… Лиам точно на тренировке, а Зейн… — он с трудом влезает в кед, — Не знаю. Либо они вместе, либо он снова тусуется с каким-то другом, — последний рывок, и он уже завязывает шнурки в крошечный бантик. — Ясно, — печально вздыхает Найл.

***

Ресторан ”Massa”. Дорогие портьеры раскинулись по всему залу, чередуясь то золотой, то белой отделкой. Идеальная сервировка стола, начищенные до блеска фужеры и элитный алкоголь на подносах у официантов в отглаженных черных фраках. Как всегда. Все слишком элегантно, слишком дорого, слишком роскошно. Гарри просто морщит нос, проходя мимо столов, засыпанных различными деликатесами, которые он в жизни бы в рот не засунул. Дамы… Ах, дамы. Они стоят и выясняют, чье платье дороже, в то время, пока их кавалеры обсуждают стоимость своих автомобилей. У этих мажоров одни доллары на уме. Знали бы они, как их унижает молодой парень, бурча себе под нос гадости, пока они позируют ему для снимков. А в самом углу, на небольшом подиуме, где их едва заметно, играют джазовые музыканты. Они, словно отделены звуковым барьером от всего, что здесь происходит, просто исполняя джаз, который как никогда вписывается в эту атмосферу. — Эй, красавчик, — одна из двух длинноногих блондинок щелкает пальцем, привлекая Гарри к себе, — Не хочешь сфотографировать нас с сестренкой? — они переглянулись, хихикая, и фотограф, показывая жест «окей», делает пару фото. — Вы просто великолепны, — он уходит, подмигивая гламурным сестрам. Гарри, словно охотник с ружьем, выискивает свою очередную жертву, фото которой сольет какой-нибудь желтой прессе или на сайт «сплетницы». Особой роли не играет. Им нужен повод, чтобы раздуть скандал, а парню всего лишь деньги, чтобы выжить в этом огромном мире, где мало на кого можно положиться. Разве что, на себя. Гарри уходит в самый конец зала, не желая путаться под ногами в самый разгар приема. Он опирается об стену, и достает свой смартфон из кармана, затем набирает секретный pin-код и запускает Twitter. Его пальцы торопливо стучат по сенсору, набирая короткое сообщение длиною всего лишь в сто сорок символов. «Скучный вечер. Морщинистые папочки держат за задницы молоденьких жен, и совершенно ничего не происходит. Ску-ко-ти-ща. С любовью, Г. х» Гарри, с облегчением выдыхает, когда нажимает «отправить». Выговорился. Еще один скучный вечер в его жизни, который абсолютно ничего ему не приносит. Он щурится, пытаясь поймать хоть один годный кадр. Но так всегда: ты ждешь от жизни чего-то великого, а она скучна и однообразна; ты засыпаешь, довольствуясь гармонией вокруг тебя, а неожиданности приходят в тот самый момент, когда ты уязвим. Ничего. Парень выпускает из рук зеркалку, и она свободно болтается из стороны в сторону на его грудной клетке. Хриплый голос эхом отдается в холодном мраморном помещении, где, несмотря на весь пафос ресторана, хлорка бьет в нос так, что слизистая раздражается, и парень едва сдерживается, чтобы не чихнуть. — Лиам, здесь полнейшее дерьмо! — он зажимает телефон между ухом и плечом, очень неуклюже, пытается поймать мыло в раковине, но оно слишком скользкое и не дается парню в руки, — Черт, вот же дрянь! — оставляет затею с мытьем рук и возвращается к разговору, — Нет, вообще ничего. Я просто устал скучать здесь. Заберешь меня? Подожди… — внимание парня привлекает странный шорох вперемешку со вздохами, похожими на стоны в одной из кабинок. Он, не отрываясь от телефона, кошачьими шагами крадется к источнику звука. Убедившись, что звук исходит именно отсюда, он дергает за ручку двери, и… — Твою мать, — Гарри роняет телефон, и единственное, что он успевает сделать, прежде, чем оказаться замеченным — это четкий снимок двух целующихся парней, один из которых генеральный директор крупнейшего рекламного агентства в США, — И еще улыбочку! Парень едва успевает увернуться от внезапно очнувшегося миллиардера, который норовит выхватить фотоаппарат из его рук, и разбить об кафельную плитку. — Сученок малолетний! — он злится и прыгает от того, что не может достать вещь из рук высокого парня, — Да ты хоть понимаешь, с кем связался?! — Да у меня таких, как ты, — Гарри понимает, но ему глубоко плевать, — не один десяток, — он ухмыляется и отталкивает мажора в сторону, освобождая место для того, чтобы бежать как можно быстрее и как можно дальше. Вы же прекрасно понимаете, что пятьдесят процентов успеха строится исключительно на хорошей репутации, и испортить ее – это вырыть себе могилу. Поэтому богатенький парнишка не на шутку разозлился на назойливого папарацци. Одно лишь фото может раздуть огромнейший скандал вокруг него, а чего только не понапишут журналистки, которые вечно преувеличивают. Найти и уничтожить компромат — его цель.

Song: AWOLNATION – Run

Начинается погоня. Гарри вылетает из туалета, и, не оглядываясь назад, ныряет во внезапно увеличившуюся толпу гостей. Он протискивается между людей, сбивая подносы с дорогущими фужерами, и нелепо извиняется. — Беги, — сам себе проговаривает парень, когда оборачивается и видит двух громил, ищущих кого-то, а точнее кудрявого парня с фотоаппаратом на груди. — Быстро же мажор сработал. Несчастный папарацци не знает, куда ему деться, чтобы остаться не замеченным и по-быстрому покинуть помещение. Ему не раз приходилось сталкиваться с подобными ситуациями, но сейчас миссия была особо опасной, поскольку он, прежде всего, находится в малознакомой местности, и куда какая улица ведет, он точно не знал. Стоит ли ему вообще сейчас двигаться с места, когда два двухметровых амбала, так безрассудно расталкивая людей налево и направо, подбираются все ближе и ближе. Гарри набирает воздуха в легкие, и, затаив дыхание, прыгает на стол, разбивая всю посуду, на которую наступает. Он добирается до выхода за доли секунд, пока громилы только-только сообразили, что произошло только что. Это был самый короткий путь. Блеклый фонарь едва освещает улицу, она уже не похожа на ту, что была днем. Гарри взвывает от безысходности, он не помнит, с какой стороны пришел. Он стоит в центре, между бутиков, и думает, как поступить дальше. Дороги назад не будет в любом случае, сейчас вся надежда на его длиннющие ноги и выносливость. Охранники выбегают из ресторана, и папарацци бежит налево, нет времени думать, он надеется, что удача сегодня на его стороне. — Стой! — кричит один из мужчин, — Лучше сдавайся! Но Гарри, чертов упрямец, делает вид, что ничего не слышит и продолжает бежать по своему уже давно излюбленному маршруту под названием «Куда ноги несут». До тех пор, пока его не сбивает машина. Внезапный визг тормозов и запах жженых шин охватывают весь ночной переулок. Все вокруг замирает, и даже охотящиеся на Гарри громилы впадают в ступор, когда видят, свернувшегося на капоте парня. Водитель выскакивает из авто, хватаясь руками за голову. Никогда не ожидаешь, что случится именно так, как случается. — Гарри? — Лиам узнает друга, — Бл*ть… твою же мать, Стайлс! Ты в порядке? — Уматываем, — сквозь зубы говорит Гарри, и спрыгивает с капота. Он едва успевает захлопнуть дверь автомобиля, как Пейн тут же тронулся с места, оставляя после себя густой дым и запах жженой резины.

***

Меньше пяти миль до дома. Парни уже не гонят так быстро, как пять минут назад. Их никто не стал преследовать, и это не могло не радовать напуганного до смерти Стайлса. — Еще раз так под колеса бросишься, я тебе твою эту хрень с балкона выброшу, — ругается Лиам, не отрываясь от дороги. Он хмурит брови и сжимает челюсти, пытаясь сдержать свою агрессию. И так бывает каждый чертов раз, когда Гарри умудряется спалиться во время съемки компромата. Остальные парни уже давно смирились со странным способом кудрявого зарабатывать деньги, но не Пейн. Он всегда был против. — Ты мне объектив сломал, — с сожалением говорит Гарри, жалобно вздыхая. Он крутит его в своих руках и ни на что не отвлекается. — Плевать на него! Хазз, я за тебя переживаю, а не за твои примочки, — Лиам бесится, когда его не слышат. Он, пожалуй, единственный парень со светлой головой на плечах из всей их небольшой компании, — А если бы я сломал тебе что-нибудь? — Не будь занудой. Классно же получилось. Я такой, типа шпион, бегу от вражеских агентов, а ты, мой верный напарник, подхватываешь меня на перекрестке, — кудрявый смотрит куда-то в даль, — Гарри. Гарри Стайлс. — Идиот. Просто идиот, — он смеется над другом, а тот обиженно надувает губы и отворачивается к окошку, — Гарри, ты такой ребенок еще, — Лиам ударяет по плечу своего друга. Для Гарри это был обычный день с большим уловом. Сфотографировал – получил деньги. Ничего лишнего. Но он даже не догадывался, что на другом конце города ему только что объявили войну. Жестокую войну.