Полукровки в России

Этой ночью я почти не спала. Думала о прошедшем дне и все еще не могла поверить в то, что произошло. Возникло неприятное ощущение, будто меня всю жизнь обманывали. Действительно, не самая лучшая новость. И зачем нужно было скрывать правду о нашем отце? Это было как-то… глупо, что ли. Если бы мы все знали с самого начала, было бы гораздо легче избежать нападения того существа, да и к лагерю мы бы привыкли. Хотя, если верить Хирону, лагерь переместился сюда совсем недавно, что радовать ну никак не могло. Я слышала, что Хирон раздал каждому полукровке разговорник русского языка. Я усмехнулась, представив того же Перси, усиленно пытающегося сказать фразу на незнакомом языке. Я прислушалась. Тишина. Только слышалось сопение девочки, чья кровать была напротив моей. Я осторожно опустила ноги на пол, тихонько, пытаясь никого не разбудить, оделась и выскользнула за дверь домика. И тут же поежилась. Да, ночью здесь было прохладно. Оглядевшись, я заметила, что местность преобразилась. Нет, здания и их местоположение на изменились, но приобрели особую таинственность. Я решила, что такой шанс выпадает раз в жизни, и отправилась осматривать лагерь. Вчера вечером я не успела осмотреть все, да и мешали Дима, твердящий о том, что сначала нужно разложить вещи и освоится в новом доме, и много других ребят, которые наверняка не одобрили бы мою идею о вылазке в лес. Но до леса было еще далеко, жилая часть находилась дальше всего от выхода. Поэтому я отправилась к тренировочной площадке. Вчера я попросила Диму спросить о том, нужно ли нам оружие. Парень, к которому был адресован этот вопрос, сказал, что можно выбрать себе оружие в небольшом сарайчике возле тренировочной площадки. Туда я и направилась. Это здание было совсем незаметно. Невысокое, я почти доставала головой до потолка. И настолько неказистое, что, казалось, оно вот-вот развалится. Зато внутри было так… уф, у меня даже слов нет, чтобы описать то, что там было. У меня аж глаза разбежались. На стенах висели кинжалы, мечи, луки, кое-что было разбросано по углам оружейной, огромная куча лежала на столе посредине комнатки. К стенам были приставлены копья. На полках лежали медальоны, кулоны, заколки и прочие, казалось бы, совершенно ненужные здесь вещи. Я с любопытством потянулась до одного медного медальона с аметистом по центру. В итоге на меня упали как минимум штук десять безделушек. — Вот черт, — про шипела я, потирая руку, на которой была видна царапина. Наверняка от той заколки с изумрудами. Только я могла так «удачно» полезть за вещью. С видом знатока я повертела медальон в руках, покрутила цепочку, открыла его… И тут эта штуковина превратилась в меч. Нормальный такой, с настоящим острым лезвием. Чуть уже, чем у остальных мечей, висевших тут, но мне явно он нравился. На рукоятке был тот самый аметист. Рассудив, что мне бы всё равно пришлось выбирать оружие, несколько дней ничего бы не изменили, я с чистой совестью позволила себе надеть этот медальон на шею. С гордым и удовлетворенным видом я вышла из оружейной и только сейчас вспомнила о моем плане с прогулкой в лесу. Начинало уже светать, хотя, это абсолютно ничего не значило — ночи сейчас куда более светлые, чем зимой. Но все-таки я поторопилась к арке. Лес встретил меня пронзительной тишиной, если такое вообще было возможно. Не было слышно ни пения птиц, ни шелеста листьев. Иногда раздавался хруст веток, но это потому, что я на них наступала. И тут меня заинтересовал вопрос, который я даже вслух сказала: — Интересно, в этом лесу живут те мифические твари, которые хотят прикончить полукровок? Если да, то этот лес мне нравится все больше и больше. Это я так только говорила. Наверное, чтобы себя подбодрить, потому что было реально страшно. Ещё бы, лес вообще не мой профиль, никогда не знаешь, что тебя тут ждет. А тем более, ночной лес. Хотя, скорее уже утренний. Я прикинула, скорее всего, сейчас около четырех часов ночи. И конечно, по закону подлости мне жутко захотелось спать. — Наверняка утром на завтраке буду носом в тарелку клевать. — с видом полнейшей обреченности проговорила я, продолжая разговоры сама с собой и углубляясь в лес. Далеко уходить я не собиралась, по теряюсь еще. Так что я гуляла вдоль забора, иногда уходя чуть подальше в чащу леса. Я уже собиралась обратно, полностью разочаровавшись в этом месте, как вдруг услышала громкий хруст веток деревьев. Звук раздавался сверху, скорее всего, это была какая-то птица. Хруст заставил меня насторожиться. Я втолковывала себе внутренним голосом, что это всего лишь обычная птица, но как-то не очень получалось, я всё равно чувствовала страх. Ускорив шаг, я оказалась чуть дальше, чем нужно было, да и забора не было видно. Я чуть было не запаниковала. Хотя нет. Я запаниковала. До меня снова донесся этот звук. Но сейчас он казался куда ближе и куда отчетливей. — Кто здесь? — в испуге спросила я. Естественно, никто не отозвался. Ну да, а что я хотела? Чтобы какая-нибудь чупакабра откликнулась? И тут в полуметре от моей головы пролетела птица. Ну… не совсем нормальная птица. У этой было блеклое оперение, которое как будто бы отражало солнечные лучи. «Стимфалийская птица» — услужливо подсказала память. Замечательно, просто замечательно. Я поспешила уйти отсюда, да не тут-то было. Птица спикировала на меня, я еле успела пригнуться. И вторая такая же пролетела. Я побежала, куда глаза глядят, птицы не отставали. Иногда с громкими криками они бросались на меня с двухметровой высоты, я едва успевала уворачиваться. Сейчас меня меньше всего волновало, куда я прибегу. Черт! Кто вообще придумал эти корни у деревьев? Я запнулась о корень дуба и чуть не налетела на само дерево. Как раз в этот момент птицы не замедлили наброситься на меня. С крыла одной из них слетело перо и больно вонзилось мне в плечо. Я зашипела от боли и открыла медальон. И почему я про него раньше не вспомнила. Первая птица летела прямо на меня с явным намерением заклевать меня до смерти. Я выставила перед собой меч, но птица только прокричала и вновь поднялась в воздух. Ну да, у них же оперение медное. Или бронзовое? Действительно, этот вопрос нужно обдумывать непременно сейчас. Я наконец встала с земли и помчалась, не оглядываясь назад. В меня прилетело еще одно перо, я чуть не упала от неожиданности и внезапной боли. Серьезно?! Впереди показалась арка. Наверное, я никогда не была так рада видеть ее. Птицы не отставали, но я уже заступила за ворота лагеря. Птицы покружили-покружили и улетели, сопровождая свой полет недовольными (как мне показалось) криками. Я выдохнула с облегчением. Не знаю, удалась ли моя прогулка, но больше я, наверное, в лес не пойду. Я подумала, что мне невероятно везет, и с бодрым видом отправилась к домику Гермеса. Вернее, хотела направиться. Когда я развернулась, то натолкнулась на Хирона и еще с десяток ребят, среди которых был и Дима. Кентавр выглядел недовольным и обеспокоенным одновременно. — Ну-с, юная леди, как вы объясните свое поведение? — строго спросил он. Я еле удержалась от фырканья, те же слова мне доводилось слышать от директора школы. — Никак, — вздохнула я. — Нет мне прощения. — Вы понимаете, как вам повезло? У Стимфалийских птиц стальные клювы, нужно очень постараться, чтобы убить их. А им, между прочим, ничего не стоит покалечить вас. Из всей этой кратковременной речи я поняла одно: я была права по поводу Стимфалийских птиц. — И откуда, позвольте спросить, у вас это оружие? — Хирон вопрошающе посмотрел на меч, который я все еще сжимала в левой руке, в правое плечо попало перо. — Залезла в оружейную. Решила взять сейчас, на всякий случай. — я решила сказать правду, не придумав отмазку. — В этой оружейной вам придется повести еще несколько часов. В наказание за вашу само вольную отлучку из лагеря вы будете чистить оружие. Сегодня, в шесть часов вечера. Ну ладно. Я надеялась на худшее. — А можно оставить меч себе? — спросила я. — Да, вы можете оставить его у себя. Всё равно вам пришлось бы выбирать сегодня оружие.  Хирон махнул рукой и удалился в сторону Большого дома. Толпа из полукровок тоже стала потихоньку рассасываться, остались только Дима и Аннабет. Причем, оба смотрели на меня с одинаковыми укоряющими взглядами. Но, то ли у меня не было совести, то ли их взгляд не работал, но виноватой я себя не почувствовала.