Ненюфар

Тор восседал на троне с высокой спинкой. Руки Одинсона покоились на подлокотниках, на троне он всегда выглядел внушительным - закованный в латы с наброшенным на плечи тяжёлым пурпурным плащом, - и строгим, как подобает правителю.  По бокам трона стояла охрана, рядом - министр, советник и переводчик в одном лице — Локи Лафейсон. Перед ними застыли в поклоне прибывшие из далёких земель послы. Тор любил выдержать паузу; ему нравилось смотреть на согнутые спины просителей, коих всегда во дворце было много. Асгард опять процветал и большинство королей соседних государств обращались к Тору. Касалось ли это военной помощи или денежной, Тор всегда благосклонно относился к послам и просьбам их правителей. Но эту часть приветственного ритуала обожал больше всего. — Я вас слушаю, - наконец кронпринц огласил своим громким голосом зал. Указав обрубком искалеченной правой руки, Тор позволил иноземцам присесть для переговоров на принесённые подушки. Держава Тора пережила страшный кризис после нападения ержингуйев. Многие асы были убиты, другие сгинули в плену. Тор по кусочкам восстанавливал и страну, и собственную власть. Об его унизительном рабстве и насилии знали лишь Локи и маг. Тор счёл разумным, что некоторые секреты скрыть нельзя, сколько ни пытайся, поэтому оставил Локи при дворе, дав должность своего помощника, а маг получил огромное угодье и стал главным лесничим Асгарда. Он сохранил им жизни, при условии что те никогда больше не станут плести интриги за его спиной. Локи и Энтони не виделись уже двадцать лет. И оба ничуть об этом не жалели. Йотун больше не чувствовал себя ущербным довеском к бывшему супругу; он занимался придворными делами, обнаружив в себе талант дипломата и с лёгкостью учил заморские языки. Тор больше не настаивал на брачном союзе. Приключившееся с ним испытание сильно отразилось на его поведении. Кронпринц стал замкнут. Урок он усвоил, и теперь сдерживал свою спесь. О продолжении рода и зачатии наследника пока речи не шло. Тор не завёл себе наложниц и пока не собирался вступить в новый брак. Энтони спокойно обитал где-то в лесах, в тишине и спокойствии, занимаясь магией, поставляя лекарства в Столицу. Жаркое асгардское солнце пыталось проникнуть в тронный зал сквозь окна, нагревало воздух. Локи стоял прямо, словно стрела, в теперешнем неизменном своём одеянии: черный камзол с наглухо застёгнутым воротом, перчатки на тонких руках, облегающие ноги лосины и длинные кожаные сапоги почти до бёдер. Волосы он носил зачёсанными назад, немного достававшими острых плеч. Полуденный зной ему не мешал. Он привык к нему. — Великий правитель Одинсон! - начал на своём языке главный посол. — Твоя мудрая и крепкая власть вызывает восхищение у нашего государя. Локи быстро переводил Тору поток похвал, что источал иноземец. Сам же он немыслимо скучал последнее время. В груди у него щемило, а по ночам йотун мучился от внезапно проявившегося томления плоти, хотя страсти не испытывал с того дня, когда отдался магу на своей свадьбе. Прибывшая издалека группа послов из пяти человек сначала заинтересовала его. Это были люди из Дакшù. Их государство было расположено намного южнее Асгарда. Черноволосые, загорелые, тонкие и грациозные жители были пленительно красивы. Сейчас Локи тихим голосом переводил Тору звучавшую речь посла, а сам исподтишка наблюдал за одним молодым статным юношей. Молодой человек был изящен и необычайно красив. Когда тот несмело поднял свои большие жёлто-зелёного оттенка глаза, хризолит его взгляда проник в душу йотуна, вызвав беспокойство. — ...нижайше умоляем Великого Одинсона помоч нашей стране, страдающей от нападок соседнего государства, притесняющего и разоряющего наши земли... Послы опять склонились перед Тором, встав на колени. Локи потряс головой, отгоняя глупые мысли. В тронном зале, отделанном красным гранитом и золотом, становилось нестерпимо душно. Йотун знал, что Тор любит потянуть время и никогда не давал поспешных ответов. Локи сам ответил послам, что те могут отдохнуть, пока Одинсон рассмотрит их просьбу. В соответствии установленного порядка, послов проводили в покои для гостей. Локи сам намеревался уйти вслед за ними к себе в отдельную башню, где жил все эти годы в одиночестве, но внезапно Тор крепко схватил его за руку повыше запястья. Локи поморщился больше от неожиданного прикосновения, чем от боли. — Покидаешь меня? - спросил Тор, вынуждая Локи посмотреть ему в глаза. За эти годы Тор почти не изменился. Всё такой же сильный, упругие мышцы бугрятся под доспехами. Взгляд Одинсона испытующе смотрел на своего советника. Локи дёрнул руку, едва не оставив на ладони Тора золотые браслеты. — Сегодня душно, мой повелитель. Для йотуна это всегда испытание, - ответил он, немного склонив в знак почтения голову. — Позвольте мне уйти. — Локи, - Тор запнулся, подбирая слова. — Ты не мог бы составить мне сегодня вечером компанию? Локи изумлённо округлил глаза. Сердце почувствовало тревогу. — С радостью подчинюсь вашей просьбе, - ответил он бледнея. Тор кивнул и Локи поспешно покинул тронный зал.

◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈  

Юноша стоял на террасе. Он щурил глаза на огненный закат, немного напоминавший ему о доме. Старшие товарищи, прибывшие в Асгард нервничали и не выходили из покоев, боясь нечаянной неучтивостью навлечь гнев кронпринца. Он был самый младший, сын министра. Его отец хотел чтобы мальчишка занимался государственными делами, а не пропадал на охоте в друзьями. Юношу все звали Амун, но второе имя, данное ему при рождении, должно было храниться в тайне, до обряда священного брака. Татуировка с этим именем с детства была у него под сердцем, поэтому только один слуга - немой и неграмотный, купал и прислуживал ему всю жизнь. Юноша наслаждался тёплым вечером, хотя в его стране воздух был намного теплее и бархатистее. Дома всегда густо и сладко пахло лилиями. Амун услышал шорох. Отступил от перил, обернулся. Слуги принесли ужин. На подносе лежали фрукты и стоял графин с напитком медового цвета. Юноша сел на пол, поднос поставили перед ним. Но Амун долго медитировал, не притрагиваясь к еде и не пробуя напиток.  Наступила ясная ночь, на небе блестели крупные звёзды. Амун поднял взгляд ввысь. Закат разбудил в его душе какое-то безутешное чувство, какое бывает только вечером. Тоска и настороженность покинули его едва стемнело. Чьи-то шаги вновь раздались за его спиной. На этот раз они были легки и неторопливы. Он обернулся, и тут же вскочил, чтобы поклониться. На террасу вошёл советник, который переводил во время приема речь посла Тору.  — Не хотел тебе мешать, - советник замер и собрался уходить. Но, помедлив, всё же остался. Он прошёл к перилам. — Это моё любимое место. Здесь я люблю размышлять, когда не знаю, что мне делать, - пояснил он юноше.  — Я любовался видом ночного города, - сказал Амун.  Советник сложил руки в перчатках на перилах. Юноша осматривал его чересчур прямую осанку и наглухо застёгнутую одежду, несмотря на жаркий вечер.  — Как отдыхается с дороги? - спросил советник.  — Здесь к нам все очень учтиво относятся. Благодарю. О вашем правителе ходит много легенд... — Он эгоистичен, но справедлив, - будто бы задумавшись произнёс советник. — Он поможет, не сомневаюсь. Войны делают людей чёрствыми, победа и поражение одинаково вгоняют в безумие. Но мир - это роскошь. Я знаю, как он ценит мир, несмотря на то, что кажется самодовольным и бесстрашным.  Потом спохватившись, советник развернулся к гостю.  — Я Локи из Йотунхейма.  — Моё имя Амун. Ты не здешний?  — Это длинная история, о которой давно забыли, чему я рад. Не буду больше мешать. Поужинай и попробуй вино.  — Я бы не отказался от беседы, - смело ответил Амун.  Локи колебался. Потом, послав к Мрачным богам Тора, он решил задержаться. Пусть подождёт. Ему не хотелось провести вечер с хоть и бывшим супругом тет-а-тет. — У меня дела. Я могу лишь ненадолго составить тебе компанию, Амун.  Свет звёзд был ярок этой ночью. Небосвод сверкающей каруселью медленно кружился над двумя увлечёнными беседой мужчинами. Поначалу они говорили обо всём, что приходило им на ум, но, вскоре нашлись общие темы для беседы. Им обоим было легко понимать друг друга, и с каждым часом, с каждым новым наполненным бокалом лёгкого сладкого вина, их фигуры всё больше сближались, а уста, поначалу тешившие обоих лишь речами, плотно соприкоснулись, желая познать друг друга...