Ненюфар

Рано поутру, Локи вывели из подвала, где он провёл несколько часов до рассвета. Он не воспользовался своей магией, вёл себя спокойно, словно ему было всё равно. На его лице застыла полуулыбка. Локи был скован и его грубо бросили на телегу, вооружённая охрана окружила его. Процессия двинулась в сторону площади. Впереди шёл отряд барабанщиков, выбивавших ритм, под который государственного изменника доставили к плахе.   На месте казни, Локи стащили с телеги, палач, поддерживая его, помог ему взойти на эшафот. Локи дёрнулся, содрогнулся всем телом, когда ему вытянули руки и ноги между двух столбов, приковав к кольцам, но не от страха: заныли раны, которые нанёс ему Тор. Палач, несмотря на приказ пытать предателя, не тронул свою жертву, не причинил тому вреда. Всё это не осталось незамеченным для толпы любопытных зрителей, кода он срезал с йотуна одежду, устлав лохмотьями дощатый пол.  Жителей Асгарда с рассвета оповестили о предстоящей казни. Услышав об измене супруга Тора, жители негодовали. Для всех их союз на протяжении многих лет был образцом верности.  Уже через несколько минут в таком растянутом положении, тело начало затекать. Мышечный спазм пронзил йотуна, и он слабо застонал, свесив голову на грудь. Спазм начинал распространяться от мышц рук в район груди, от ног шёл к паху и анусу, становясь всё более мучительным, суставы и мышцы жгло словно огнём. Но кронпринц ещё не прибыл на экзекуцию, без него нельзя было начинать. Локи простоял всё это время, мучаясь от боли. Он уже был готов к предстоящей казни. Лишь палач видел, что Локи продолжает слабо улыбаться, когда тело миновала очередная судорога. Йотун не страшился предстоящего.  — Поведай мне, почему ты улыбаешься? - тихо спросил палач, встав рядом с йотуном. — Скоро я раздеру твою плоть на куски, медленно, как и полагается. Ты будешь терять сознание и я буду возвращать тебя в чувство, чтобы снова причинить нечеловеческую боль. Но ты не дрожишь от страха, а улыбаешься. Почему? Ты не боишься? Или возомнил, что сможешь вытерпеть мои удары? Поверь, я в совершенстве знаю свою работу. Я умело применяю кнут, мои мышцы крепки, нервы как сталь, а искусство доставлять боль оттачивалось долгими годами. Так почему ты так спокоен, йотун?  Локи с трудом повернул голову в сторону палача.  — Я боюсь боли, но мне всё равно. Тебе приходилось всю жизнь калечить и убивать, причинять боль, но ты себя можешь назвать счастливым человеком? — Возможно. Я доволен своей жизнью.  — Я тоже. Поэтому мне сейчас не страшно. Я изменил кронпринцу, но не жалею. Плата за счастье слишком высока, но я умру счастливым.  Мне этого так не хватало всю жизнь...  — Выходит, ты так любишь того, ради которого сейчас испытаешь муку? - поинтересовался палач.  — Люблю его больше жизни и... В этот миг толпа стала шумно приветствовать прибывшего кронпринца. Никто не обратил внимания, что Тор мертвецки пьян. Его остекленевший мутно-серый взгляд застыл в какой-то ему известной точке. Тор медленно добрался до своего места и махнул рукой. Палач отошёл от Локи. Он достал из футляра кнут - один из самых ужасных инструментов наказания. Он состоял из плотного, тяжёлого кожаного ремня, приблизительно восемь футов длиной, крепившийся к деревянной ручке. Лента была широкой и согнута таким образом, что её стороны представляли собою два острых края.  Начали зачитывать приговор.   "В книге законов Государства Асгард, в главе двадцать пятой написано, что если кто-то из супругов будет уличён в прелюбодействии, за то её или его сечь кнутом до крови десять раз. Ежели сия вина обнаружится на правящем страной государе или государыне, считать это отягощающим обстоятельством и причислить к государственной измене и безо всякой пощады казнить виновного во грехе. Посему принц Йотунхейма Локи Лафейсон, супруг кронпринца Асгарда Тора Одинсона, венчанный с ним по традиции нашего государства, приговаривается к жестокой и мучительной смерти. Казнь должна состояться на всеобщем обозрении, чтобы другим неповадно было." Все на площади слышали приговор. Никто не подал голос в защиту Локи, хотя каждый житель имел право просить о снисхождении или смягчить наказание, если считал обвинение несправедливым или спорным.    Палач посмотрел на Тора. Кронпринц поднял левую руку и резко опустил её. Палач встал на нужное расстояние от жертвы. Примерился и замахнулся кнутом. Локи сжал пальцы в кулаки. По обнажённому телу пробегал ветерок и мурашки. Свист летящего кнута оборвал все мысли. Локи резко выдохнул и прокусил нижнюю губу.  При первом ударе острые края кнута разодрали спину наказуемого, как от удара обоюдоострым ножом. Кнут обвился вокруг тела и палач не снял его, а протянул им по коже, обрывая тонкие куски мяса. Локи изогнулся вслед за движением кнута, но промолчал. Багровый след сочился свежей кровью из лопнувшей от удара кожи. Второй удар отделил полосу кожи вдоль позвоночника. На этот раз Локи зашёлся в крике.  Палач произвёл десять ударов, перед каждым смачивая кнут в соляном растворе, для усиления боли, и разрезая всё глубже спину жертвы, вырывая из неё куски мяса. После десятого удара вся спина у Локи опухла, кричать не было сил, из ран струились потоки крови.  Сворачивая кнут и заменяя его другим, оплетённым колючей проволокой, палач вновь встал близко от Локи.  — Скажи мне, йотун... Сейчас нет смысла врать. Ты бы вновь бросился в объятия своего любовника, если бы знал что будешь так страдать?  Локи с трудом разлепил спёкшиеся в крови губы и едва слышно ответил: — Да. И ради его безопасности взял бы вновь вину на себя.  — Я восхищён твоими словами. Я помогу тебе больше не чувствовать боль, принц, ты не заслужил этого наказания, - произнёс палач. — Я ударю так, чтобы сломать хребет и разорвать органы внутри. Ты почти мгновенно потеряешь сознание. Всё скоро закончится.  Палач отступил назад. Он долго примерялся.  — Благодарю, - ответил Локи. Судорожно вздохнув, он закрыл глаза и приготовился.  Палач размахнулся, бросив вперёд увитый шипами кнут. Впервые на площади в толпе пронёсся вздох сострадания. Несмотря на то, что тело Локи было растянуто, от удара он едва не сложился пополам. Послышался хруст позвонков. Черноволосая растрёпанная голова безвольно мотнулась и поникла. Палач подошёл к жертве, осмотрел тело. Потом поспешно подошёл к Тору, который едва не заснул во время казни.  — Ваше Величество, - начал палач с сожалением в голосе. — Осуждённый не вынес пытку. Боюсь, всё кончено.  Тор долго соображал над смыслом сказанного. Потом встал. Во взгляде промелькнуло смятение и боль.  — Благодарю за работу, палач. Похорони его где положено предавать забвению преступников.  Одинсон с трудом добрёл до своего паланкина и исчез в нём. Слуги понесли его во дворец. Палач вернулся на помост эшафота.  — Преступник понёс заслуженную кару и теперь мёртв! - объявил он собравшейся толпе. — Расходитесь и можете выпить за упокой его души.  Он освободил залитое кровью тело от оков. Поднял, донёс до телеги и бросил в неё. Сам умостился рядом.  — Везите на кладбище, - приказал солдатам. — Я лично прослежу как его похоронят.

◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈  

Эрис держал на руках тело йотуна.  — Отец? - услышал он голос Амуна. — Ты же мне обещал! - в отчаянии с надрывом закричал юноша, увидев мёртвого возлюбленного. — Почему?  — Успокойся, - Эрис раздражённо обернулся. — Так было нужно и не спорь. Не мешай мне.  Демон склонился над телом Локи. Уложив его на землю, он приложил объятые жёлтым пламенем руки к его ранам, не оставляя от них и следа. Нагнувшись над бледным лицом с заострившимися чертами, выпустил из своего рта светящуюся дымку, затёкшую в рот йотуна. В тот же миг его глаза, полные ужаса и боли, распахнулись. Локи закричал и забился, словно в конвульсии.  — Потише, цветочек, чего зря волнуешься? - насмешливо спросил демон. — Ты жив и опять благодаря мне. Хотя в этот раз тебе стоит благодарить моего сына Амуна.  — Боги, я ничего не понимаю, - Локи озирался по сторонам, разглядывая надгробия и памятники. — Амун? - воскликнул он, увидев находившегося неподалёку любовника.  — Смертный, ты хоть и полубог, но туп как твой бывший супруг.  Лицо Эриса поплыло, и Локи увидел другие черты лица, напомнившие ему лицо палача. Фантомная боль прошлась по спине. Локи вздрогнул.  — Это был я. И удары кнутом тоже были настоящими. Но я узнал как сильно ты любишь моего Амуна, поэтому помог.  — Ты убил меня.  — Лишь твою оболочку, которую всегда в состоянии восстановить. А душу перенёс обратно. У меня много талантов, не благодари. Просто мне скучно. Локи приподнялся и сел.  — Я благодарен тебе за всё. И в прошлый раз ты спас мою жизнь и жизнь моего сына...  Локи осёкся. Амун приблизился и взял Локи за руку.  — Отец мне рассказал. Ты не мог быть моим родителем, и он перенёс мою душу, дав новую плоть, частичку себя, а то что мы с тобой немного похожи - это его прихоть.  — Я бы всё отдал, чтобы у меня был такой сын как ты, - с грустью ответил Локи.  — Тогда бы мы не стали любовниками. Но мы - единая душа, поэтому всё равно вместе.  Амун нежно коснулся губами губ Локи.  — Мило, - пробормотал Эрис, сбрасывая с себя чужую личину и возвращаясь в свой демонический облик. — Прозвучит немного банально, но нам здесь лучше не задерживаться. Я думаю после всего, что случилось, Одинсон забудет даже название моего государства. Так что целоваться вы продолжите дома и после обряда, которым скрепите свой союз. Я - демон похоти и разврата, но традиции чту.  — Я не смогу тебя отблагодарить за всё, - смущённо пробормотал Локи.  — Согласен. Но ты заслужил всё, что с тобой случилось, цветочек. А теперь забудь. Я знаю, что ты всегда будешь любить Амуна. Это самый драгоценный дар. Демон широко улыбнулся, окутывая своих спутников заклинанием перемещения.