Ненюфар

Локи разбудил ласковый тёплый луч, щекотавший лицо. Сквозь открытые ставни со двора доносилось торопливое топанье ног, ржание взмыленных лошадей, деловитые приказы управляющего и безропотные голоса отзывавшихся слуг. Всё королевство с раннего утра стояло на ушах. Тор Одинсон — кронпринц, сильный воин известный своим непримиримым характером, сегодня в полдень сочетался браком с иноземным принцем. Заключить брачный союз со старшим сыном правителя дружественного Асгарду государства Йотунхейм, он решил давно. Йотунхейм был ближайшим Асгарду соседом, а Локи Лафейсон являлся будущим наследником престола. Локи находился в светлице для высокопоставленных гостей, хотя чувствовал себя скорее не гостем, а политической пешкой, неким гарантом мира. Он добровольно отдавал себя в супруги и был готов взойти на ложе златокудрого властелина Асгарда, демоны его раздери! Принадлежность Локи к мужескому роду не являлась помехой в данном союзе: он был способен принимать любой облик, а также выносить королевское семя и подарить Асгарду наследника. Он вынужден был на это пойти. Во дворе что-то с надрывом сломалось, треснуло, рухнуло, разлетелось по мостовой; послышалась ругань и испуганные возгласы. Не иначе отлетело колесо у телеги, гружёной очередной порцией вина и яств для созванных на церемонию гостей, и воз перевернулся. Лениво потягиваясь, Локи выпростал тело из-под шёлка одеял. Было жарко. Кожа йотуна до сих пор отливала синим цветом. Такой облик был у принца в родной стране; это была защитная реакция от обморожения. Непривычная резь и тяжесть в запястьях заставили его не по-царски выругаться и нахмуриться. Вчера, по прибытии в Асгард, как только он подписал согласие на данный союз, его заковали. На руки надели подавляющие магию браслеты, чтобы он не создал иллюзию и не сбежал. Локи был рождён трикстером — редкость для вымиравшего магического вида йотунов. Большинство теперь знали о магии понаслышке. Одинсон слишком осторожничал. Какой же принцу смысл сбегать? Да и иллюзии могут существовать от силы несколько дней. И лишь находясь поблизости с чародеем. У Локи было право получить обратно свою магию, когда Тор станет его супругом. Когда кронпринц решит, уверившись, что Локи верен ему и не собирается затевать козни. Принц горестно вздохнул. Возможно, до конца жизни, ему теперь придётся пользоваться помощью слуг. Раньше он прекрасно обходился без чужого присутствия в своей спальне. Он любил умыться живительным светом магии, отчего кожу лица долго приятно, мятно покалывало. Одевался он тоже сам. К несчастью, теперь слуги обязаны одевать его и купать. Это не страшно. Ужаснее всего, что без магии, Локи чувствовал себя обнажённым. Как-то он наблюдал, как с живого существа сдирают кожу. Жертву привязывают обнажённой к столбу. Растягивают. Палач медленно и аккуратно делает круговые надрезы на руках, плечах, пояснице. Потом прикрепляет к кровоточащим краям ран небольшие крючки. Они устроены так, что их уже невозможно вырвать из плоти. От крючков тянутся длинные тонкие прочные цепи. Палач отходит подальше, чтобы не мешать собравшимся смотреть на экзекуцию. Натягивает цепь и плавным искусным движением руки сдирает первый лоскут кожи. Она отделяется от сосудов и мяса, брызгая россыпью алых бусинок-кровинок. Всё делается не спеша. Тонкие полоски кожи не рвутся благодаря умению и тренировке палача. До того, как его допустили к процедуре, он долго тренировался на рабах, а если придётся, то и на бездомных или старых шлюхах. Тело жертвы бьётся в конвульсии, глаза закатываются от нестерпимой боли. Палач сдирает кожу лоскут за лоскутом, вскоре цепи и его пальцы покрыты слоем налипшей крови. Жертва сходит с ума от жалящей боли, рвётся из пут — некоторые рвут сухожилия, ломают кости, отрывают себе конечности. Рот жертвы чаще всего крепко забит свинцовым кляпом, застёгнутым на замок на затылке. Когда вся кожа сорвана, блестящий кровавый остов мышц поливают кислотой. Мучения жертвы настолько сильны, что рвётся на куски сердце. Тогда всё заканчивается. К чему он вспомнил об этой ужасной казни? Без магии Локи колотило, он был уязвим и беспомощен, как жертва казни. Ему было больно. Привыкшее к магии тело ломало. Он чувствовал пустоту внутри. Нужно было вставать. Позвать слуг, которые подготовят его к церемонии. Судя по положению ясного светила, полдень уже не за горами. Локи дёрнул за шнурок в изголовье. Размеренная тишина огласилась перестуком, шарканьем, шелестом. Светлица наполнилась чужими запахами и дыханием. Слуги принесли вазы с цветами — для создания торжественного настроения, но вызвали лишь у принца аллергию: в Йотунхейме не было цветов, и не привыкший Локи не переносил запаха пыльцы. Принца обступили со всех сторон служанки. Раздели. Втёрли в кожу масла, присыпали лёгкими блёстками, словно серебристой пудрой. Но волос практически не касались, только поправили выбившиеся из плетёной тугой косы пряди. У принца были чёрные, как у всех йотунов, волосы. Жёсткие и длинные. Он должен во время брачной церемонии в знак покорности отрезать свои волосы и отдать тотем на хранение супругу. Локи стали вертеть в разные стороны, облачая в свадебный наряд. Кажется, всё пространство было наэлектризовано ехидными взглядами и глупыми мыслями. У Локи начинала болеть голова. Он непроизвольно чихнул. Глаза слезились. Одна пожилая сухонькая придворная дама, наблюдавшая за порядком, что-то шепнула слугам. Вазы с розами вынесли вон. Локи с достоинством наклонил голову, поблагодарив женщину и встретил в ответ понимающий серый взгляд погасших глаз. Женщина незаметно приложила палец к тонким сухим губам. Через какое-то время принесли вазы поменьше. В них находились синие и зелёные лилии. Они не пахли. В родном Йотунхейме, где лёд вместо неба, а ясные звёзды растут вместо листьев на заиндевевших деревьях, такие лилии цвели лишь раз в тысячу лет, когда спадали лютые ветра и морозы, дав почве оттаять и прорастить спящие семена. Снег превращался в глубокие голубые озёра. Холодная чистая вода с дрожью выпускала на закате остроконечный бутон лилии, что раскрывался для короткого, но прекрасного цветения... Локи задумался, не заметив что слуги уже нарядили его и покинули комнату. В зеркале напротив он увидел белоснежное, хрустящее, упруго обхватившее стройную фигуру длинное платье без признаков деления на пол. Руки остались обнажены, открывая браслеты, походившие на механизмы для пыток, сдавившие до синяков запястья. Локи собрал бледные губы в тонкую нить. Пусть все видят, что брак неравен. Волосы ему украсили жемчугом. Лицо накрыли тонкой мутной паутиной вуали. Сердце Локи начало стучать громче и сильнее. Через пару плывучих движений светила по небу, он должен встать перед алтарём и принести клятвы верности своему супругу. Такие браки совершаются испокон веков. Неравные, не по любви, а по расчёту старинных династий, стерегущие благополучие собственного рода. Мужчины имеют достаточно любовниц, чтобы не морщиться, вступая за полог ложа нелюбимой жены. А что до самих жён — их с детства учат жертвенности. Внушают, что их род нуждается в защите, а это превыше личных интересов. Потом за ними шпионят фрейлины короля. Выбора нет. Только смерть. Но не в его случае. Йотунхейм погибнет без покровительства Асгарда, если сейчас он выпрыгнет из окна, разбившись о камни мостовой. Теперь принц не мог распоряжаться своей собственной жизнью. Плохие мысли. Он добровольно согласился на союз и обязан стать покорным. Подарить потомство, наследника. Потом о нём забудут. Отошлют подальше, где он сможет тихо предаться вековому забвению. Двери тихо приоткрылись. Невысокого роста шатен, услужливо поклонившись, поставил передо принцем столик, а на него водрузил небольшой поднос с какими-то напитками. — Что это? - Локи сразу привлёк приятный запах свежевыжатого фруктового сока. Взяв один бокал, на дне которого глухо похрустывал лёд, он сделал глоток. Живительный нектар потёк по горлу. Такое лакомство Локи мог отведать очень редко. Глотнув ещё, Локи натолкнулся на заинтересованный взгляд карих глаз. Бесспорно, плебей вёл себя дерзко, но Локи было всё равно. — Благодарю, - сказал принц и отставил недопитый бокал. — Желаю вам счастья, - произнёс слуга, всё также беспардонно разглядывая йотуна. Большие бархатные глаза, густые ресницы, немного веснушчатый нос, взъерошенная шевелюра... Красивый малый и наглый для слуги. Сцепив пальцы перед собой, демонстрируя оковы, Локи выпрямился. Дерзкая мысль ошпарила его словно кипятком. Одинсон вынудил его пойти на этот контракт. Ему невыгодно теперь его разорвать. Но Локи не хотел, чтобы кронпринц получил всё. Его честь в первую очередь. — Что смотришь? - Локи ожёг слугу холодным тоном. — Ты не знаешь, что нужно стоять в поклоне перед своей королевой? Он ожидал, что это смутит слугу, но парень тоже выпрямился, и оказался не таким уж коротышкой, каким показался сперва. — Вообще-то, я не прислуга, а лесничий. Я доставил обоз со стреляной дичью и фруктами из своей оранжереи, сок которых Вы были так любезны сейчас выпить. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Пальцы принца нервно сжались. Чувственные губы лесничего в окружении аккуратно стриженных усов и бородки, — это всё, на чём сейчас Локи мог сфокусировать свой взгляд. Лесничий потянулся к нему, и принц испытал свой первый в жизни поцелуй, мягко раздвигающий ему губы... Не думая ни о чём, он обвил руками шею лесничего. Тот подхватил стройное тело, подсаживая на выступ в стене, смахивая на пол стоявшие там вазы, канделябр со свечами и какие-то безделушки. Принц почувствовал прикосновение к своим бёдрам, настойчивое поглаживание ягодиц. Подол платья неумолимо полз вверх. Локи усмехнулся, когда рука пылкого безымянного любовника уверено легла ему между ног и замерла, найдя там вовсе не женское лоно. Принц ждал. Лесничий задрал подол платья до талии, и опустился на колени. Локи увидел лишь каштановую макушку нырнувшую между его разведённых ног. Лесничий провёл языком по головке члена принца, и, лаская поцелуями, углубился ещё ниже. Не выдержав, принц вскрикнул. Пальцы сами вцепились в длинные волосы на затылке лесничего. Боль выступила слезами благодарной нежности. Чужие пальцы увлажнённые слюной проникли в него, подготавливали, и это было восхитительное чувство. На секунду принц отвлёкся от того, что проделывал этот наглец, представив, что будущий супруг Одинсон вряд ли бы стал с ним церемониться. Тор был известным гулякой, который лишь использовал женщин для своих сексуальных потребностей. Локи закрыл глаза и откинулся на спину. Пусть первым у него будет этот плебей, осторожно и одновременно страстно ласкающий его внутри пальцами и языком. Локи развёл пошире ноги, устраивая их на плечах своего искусителя. Боль от проникновения не проходила, но смягчалась приятной стимуляцией пениса. Внутри пылало, принц был возбуждён. Парень внезапно поднялся, опрокинул его на спину, вжимая в стену. Принявшись исцеловывать губы, он потирался напряжённым пахом. Когда он начал больно прикусывать нижнюю губу, горячая кровь прилила к лицу йотуна. Он простонал, пытаясь его остановить, но в этот момент внутрь ворвалось что-то настолько твёрдое, мощное, безжалостно растягивающее и заполняющее острой болью, что все слова задрожали и застыли в горле. — Ну, принцесса, потерпи. Сам же напросился, - лесничий погладил Локи по затылку, подталкивая ближе к себе. Он вновь завладел его губами, покусывая, но уже осторожно, хотя вкус меди стал довольно очевидным. Он толкнулся до упора, и резко вышел. Опустошённость ударила больнее, чем само проникновение. — Не надо, - попросил Локи. — Бери меня, как продажную девку. Лесничий крепко вдавил пальцы ему в поясницу, снова вошёл, медленно и заботливо проводя по бугорку внутри. Локи бросило в жар. Он не помнил, что было дальше. Чувствовалась и боль, и необъяснимое наслаждение. Живот разрывало от ритмичных ударов, а возбуждение огнём растекалось по всему телу. Лесничий всё яростнее толкался бёдрами и тоже пылал от возбуждения. Миг, когда оба кончили, Локи осознал по резко спавшей с глаз пелены. Судорога сводила его чресла. Внутри было наполнено, сильно болело и тянуло внизу живота. Проклятая дверь бесшумно открылась. Локи заметил движение и повернул голову в ту сторону. Кронпринц, разодетый для церемонии в парадный военный мундир, стоял на пороге. Локи обуял страх. Он истерично расхохотался. Пришедшая на ум ранним утром картина палача и жертвы, с которой сдирают кожу явственно маячила теперь перед его глазами. Если только Одинсон не придумает ему и тому, кто посмел покуситься на его собственность, более страшную смертную казнь... Одинсон презрительно сощурил глаза. Бросив в сторону принца букет, который он принёс (несомненно только из-за этого он и пришёл сюда), Одинсон покраснел до корней убранных в золотистый хвост волос. — Сука подзаборная, - раздавил кронпринц возникшую тишину бранным словом. — Через минуту жду Вас у алтаря. Извольте выглядеть достойно. Дверь захлопнулась. Локи продолжал долго и звонко хохотать ему вслед, дрожащими руками расправляя помятое свадебное платье. Странно, но лесничий не выказывал беспокойства. Он поправил съехавшую принцу на лоб жемчужную нить, поцеловал за ухом, обдав теплом, и шепнул: — Вы мой ненюфар. На трясущихся ногах, по которым незаметно под платьем сочилось чужое семя, Локи вышел за дверь. Его ждали. Проводив по коридору, сопроводили к алтарю, рядом с которым стол каменным столбом Одинсон. В большом светлом, по-весеннему усыпанному нежной зеленью и цветами зале собралось множество народа, но Локи не различал ничего от волнения. Перед ним были только разноцветные пятна. Сжав букет ненавистных роз, от которых слёзы заструились по лицу, он с силой насадил тоненькие пальцы на острые шипы. Одинсон подал ему бумаги, и Локи обозначил на них своё имя кровью из проколотого шипом пальца. Терять было уже нечего. Жрец подал ему ножницы. Отложив букет, Локи завёл руку за спину. Держа длинную косу на весу, подвёл раскрытые ножницы под неё и с нажимом щёлкнул лезвиями. Вмиг голове стало непривычно легко. Рассыпавшийся жемчуг застрекотал по каменному полу, отдаваясь эхом. Вслед за ним в зале раздались аплодисменты. Локи поклонился и подал отрезанный тотем своему мужу. Чёрные остриженные пряди, теперь касались его хрупких, но прямых плеч. Слёзы потекли ещё сильнее, когда Одинсон, улыбнувшись, нацепил ему на лоб золотую тиару украшенную небольшими рогами, а потом, как хищник в свою жертву — больно впился ему в рот, перебивая своим запахом, запах его первого мужчины.