Ненюфар

Украшенный в честь торжества главный зал дворца медленно заполнялся гостями, занимавшими свои места строго по социальному статусу. Самые старшие подданные благородного происхождения имели честь сесть вокруг новобрачных. Лучи солнца, падающие сквозь окна под потолком, освещали убранные цветами столы, ломившиеся от яств. Воздух был наполнен восторженным гулом голосов, мелодичным звоном посуды и столового серебра. Тор Одинсон выслушивал витиеватые тосты, произносимые в честь его бракосочетания. Локи с безразличием на лице наблюдал за гостями. Его не прельщали ни вино, ни фруктовые салаты, ни аппетитный запах горячих блюд. Все присутствующие отмечали бледную синеву кожи невесты, непривычную для загорело-золотистого, солнечного Асгарда. Тонкая и изящная фигура чужеземного принца восхищала женские и мужские взгляды. Чёрные рассыпанные по белым плечам локоны ещё больше подчёркивали их хрупкость. На узком треугольном лице с выступающими скулами замерли холодные светло-зелёные глаза. Принц держал их опущенными, он сидел почти не шелохнувшись. Лишь изредка тонкие пальцы вздрагивали и переплетались. Массивные браслеты на запястьях оттягивали принцу руки. Локи выглядел больной серой цаплей посреди жужжащего и квакающего болота. Никто из родного Йотунхейма не мог его поддержать. Отец передал его сватам из Асгарда. На церемонии он присутствовать отказался. Чтобы это не было расценено как неуважение, государь сослался на обычай, столетиями предписывавший каждому йотуну, едва дети того достигнут совершеннолетия, погрузиться в вечный сон, чтобы не тратить зря энергию и жизненные ресурсы ледяного королевства. Молодые йотуны должны были поскорее найти себе пару и зачать детей. Правитель Йотунхейма сообщал, что должен подготовиться к собственной церемонии, проведя остаток бодрствования в уединении. Локи знал, что сейчас его отец замуровывает себя в насквозь промёрзшей пещере, и, приняв сонное зелье, его душа покинет пределы плоти. Тело погрузится в анабиоз, оно будет храниться очень долго, и если в нём возникнет потребность, душу йотуна сможет призвать лишь шаман, ведающий всех духов ледяной пустыни. Поэтому грусть затмила глаза молодого супруга, который больше походил на безутешную вдовицу, добровольно взошедшую в погребальную ладью. За весь день Локи так и не притронулся к трапезе. Кронпринц заставил его выпить вина, лишь когда все стали чествовать невесту, желая долгих лет жизни, мудрости и здорового потомства. Лицо принца озарила лёгкая улыбка. Вежливый кивок головы, и он вновь застыл статуей. Принц пытался ни о чём не думать. Но ему казалось, что кто-то водит по его волосам тёплым ветерком, и шепчет тихо на ухо: Вы мой ненюфар. Какая судьба настигла этого дерзкого подданного? Локи вздрогнул, словно от боли. Хотелось рассмеяться сквозь слёзы, но он стискивал крепче зубы. Время тягостно тянулось. У Локи заныли виски. Цветочный аромат одуряюще влиял на него. Одинсон спокойно наблюдал за супругом. Ближе к вечеру, едва сумерки спустились на Асгард, слуги стали вносить подставки с зажжёнными свечами. Кронпринц встал. Он поднял свою огромную чашу, которую наполнили до краёв. Поблагодарив всех собравшихся за тосты, пожелав всем добра и приятного пиршества, он залпом выпил вино. Под аплодисменты, он поднял на руки невесту, и покинул пир. Тор пронёс Локи по коридорам. Принц с тоской сжался. В одном он был уверен: Одинсон его не помилует. Повернув за очередной изгиб стены, они очутились на балконе. Он тянулся по всей восточной стене цитадели. Узкий, с перекрытиями для спуска вниз по лестницам, или, скорее запасной вариант для бегства при вторжении неприятеля в замок. Головокружительная высота, ведущая далеко в ущелье, внизу которого искрился водопад. Тор поставил Локи на каменный пол. Влажный ветер обмывал им лица. Локи облизал губы, чувствуя солёный привкус. Возможно, от непривычного климата и длительного голодания, голова у Локи закружилась. Перед глазами поплыло, сердце торопливо забилось, холодная испарина покрыла тело. Он ухватился за перила балкона. Тор стоял чуть поодаль напротив него. Локи пытался отдышаться, жадно глотая воздух. — Нехорошо? - неприветливо поинтересовался кронпринц. Локи предпочёл не отвечать. Сильная пощёчина отбросила его к стене. Золотая тиара слетела на пол и звеня завертелась волчком. В носу стало горячо и защипало. Кровь заструилась из ноздрей, капая на платье и пол. Локи потрогал свой нос. Было больно. — Я предполагал, что между нами не будет чувств. Но я был готов стать терпеливым мужем и не мучать тебя своим присутствием, кроме необходимого количества, чтобы мы смогли зачать ребёнка. В остальное время ты был бы волен ездить на охоту и прогулки, общаться со своим народом, и, возможно, я разрешил тебе пользоваться магией... У нас есть специальная библиотека, окружённая куполом защитной энергии. Ты мог дальше изучать магию и заниматься чем хочешь. Теперь я презираю тебя, грязная шлюха. Не жди от меня милосердия. Сейчас ты отправишься под замок. Если через смену двух лун обнаружится, что ты зачал от того плебея, я буду вправе казнить тебя за измену. Лично сброшу тебя с этого балкона в ущелье. Если ты окажешься пуст, я возьму тебя. Мне нужен только наследник. Обращаться с тобой я буду так, как считаю справедливым, - после этих слов Тор схватил Локи за волосы и поставил перед собой на колени. — Ты пожалеешь. За секунду порочного наслаждения будешь хрипеть и кашлять кровью. Кронпринц ударил Локи по лицу наотмашь. Локи упал к его ногам и застыл, вздрагивая от боли. — Твой край гостеприимен как могила. А его правитель бесстыжая шлюха. Тор плюнул сверху на Локи и пнул сапогом в бок. Принцу показалось, что у него внутри что-то разорвалось. Одинсон крикнул стражу. Двое рыцарей мгновенно пришли на его зов. — Отвести его в подвал. Приковать к стене. Локи потащили в темницу. Тор шёл позади, Локи слышал его шаги. Принца прислонили к холодной замшелой стене. Тяжесть скрипучих оков и цепей придавила его, и он сполз на пол, не в силах пошевелиться. Потом его оставили одного. Стало тихо, слышалось только потрескивание факелов на штоках. Локи сковали ужас и боль. Как же он ошибся! Если он умрёт, всё это будет представлено несчастным случаем. Йотунхейм перейдёт во владение Одинсону, пока братья Лафейсона достигнут совершеннолетия. Но вряд ли кронпринц позволит им претендовать на трон. Но, пока Тору нужен наследник, ничего не случится. Локи проклинал себя за недальновидность. Грязный и избитый, он провёл взаперти вечность. Иссушающая горло жажда мучила его. Локи понимал, что это не самое страшное, что его ожидает. Эту ловушку он создал сам. Теперь поздно жалеть. Локи кое-как устроился на полу. В подземелье было холодно, но к холоду ему ни привыкать. Локи сконцентрировался, его кожа стала плотнее и налилась интенсивным синим цветом. Принц положил под голову сцепленные руки, закрыл глаза и задремал.

◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈

Почти два месяца Одинсону пришлось терпеть подозрительные, а, иногда насмешливые взгляды за своей спиной. Он кожей чувствовал шушуканье. Весь королевский двор перешёптывался из-за отстутствия Локи, ставя под сомнение возможность физиологического совмещения иноземца и асгардского короля. Шептались в самых тёмных углах, ибо за такое могли вырвать язык. Кронпринц объявил о небольшом недомогании супруга, связанного с переменой климата. Иноземный принц не выходил из своих покоев потому что солнце и жара были ему непривычны. Одинсон терпеливо ждал, пока сменятся две полные луны. Ещё ему не давало покоя — куда подевался плебейский слуга. Стража никого в светёлке не обнаружила. Замок и все леса прочесали, но лесника с подобными приметами и в помине не было. Обоз с фруктами и дичью, словно испарился. Одинсон подозревал колдовство, но ничего не мог поделать. Злость от доставленного Локи унижения за два месяца превратились в огненный вулкан, готовый извергнуться в любую секунду. Выпускать пар он ходил на тренировки, где ломал мечи, копья и кости своим солдатам. Наконец срок подошёл к концу. Одинсон спустился в подвал держа перед собой факел. Толкнул дверь в камеру, и ужаснулся отвратительному запаху. Локи лежал в изодранном платье, покрытый коркой грязи. Сальные волосы налипли на лицо. Принц исхудал. Тор поморщился. Пришлось звать семейного врача и двух самых преданных слуг, чтобы те перетащили Локи в покои Тора и хорошенько отмыли в купальне. Врач осмотрел йотуна, обработал гнойные язвы, покрывавшие его тело. По особому настоянию, он проверил принца на наличие плода. Локи оказался пуст. Предписав покой, снабдив необходимыми лекарствами, врач удалился. Одинсон остался с супругом наедине. Принц за два месяца начал буквально заживо гнить: сырой и солёный воздух подземелья разъедал его кожу. — Теперь ты знаешь, что тебя ждёт, если ты не принесёшь мне пользу и я решу от тебя избавиться. Локи был вымыт и переодет в свободную пижаму Тора, висевшую на нём мешком. Блестящие чёрные волосы струились по плечам, почти скрывая измождённое лицо. Кожа йотуна за проведённое в застенках время посерела. — Вы вольны меня убить, мой король, - ответил чуть слышно Локи. Он забился под одеяло и его клонило в сон. — Делайте, что хотите. — Не сегодня, - пообещал Тор. — Сначала ты родишь мне детей. Если ты на это не способен, тогда я от тебя избавлюсь. — Воля Ваша, - раздался из-под одеяла слабый голос.