Будь моим смыслом

Чанёль ворочается, мучаясь мыслями и страхом, вспоминает грустные преданные глаза Бэкхёна и воет в подушку, чувствует ломоту во всём теле, словно он наркоман с острой нехваткой горячих изящных рук. Он не дожидается даже восхода, быстро одевается и отправляется в лес. Бэкхён, так и не дождавшись альфу, засыпает за столом у окна, хоть шею ломит и по ногам несёт холодом. Он выныривает из беспокойного сна из-за шороха за дверью, моргает пару раз и тут же вскакивает, сердце заходится бешеным стуком, узнавая знакомое биение чужого, Чанёль входит спустя секунду, неловко поджимает губы и кладёт на стол свёрток. - Мочёные яблоки. Я думал принести сгущёнки, но не нашёл, закончилась, видимо. - Я никогда не ел сгущёнку, но уверен, что они лучше. Бэкхён улыбается совершенно счастливо, подходит несмело и тянется, чтобы обнять, Чанёль выдыхает как будто с облегчением, сгребает омегу в охапку и прижимает к себе близко-близко, жадно им дыша. По телу разливается физически ощутимое спокойствие, Чанёль растягивает губы в улыбке, целует тёплые со сна щёки омеги. - Я соскучился. - Я тоже. Очень. Тянущее чувство внизу живота резко усиливается, и Бэкхён моментально становится мокрым, он морщится, хватается за чужую куртку и быстро раздевает альфу, утягивая к кровати, срывает с себя одежду, распластывается на простыне, вдыхает запах чужих волос и целует в губы, когда Чанёль тяжело наваливается сверху и разводит его ноги шире. Сцепка длится намного дольше, Бэкхён вздрагивает сильнее и закусывает ладонь, чтобы громко не стонать, но это всё равно не помогает, Чанёль успокаивающе оглаживает его бока и крепко зажмуривается, изливаясь в омегу в последний раз уже под ярко светящими лучами солнца. Дыхания приходят в норму спустя несколько минут, Чанёль перебирает мягкие влажные прядки на макушке омеги и улыбается, разглядывая потолок, а тот поглаживает его по бедру подушечками пальцев. - Тебе не нужно идти? - Нет. Сегодня выходной. - Ты останешься? - На весь день. Омега лучезарно улыбается, целует Чанёля быстро и беспорядочно в лицо и грудь и укладывается рядом, долго бездумно глядя в его глаза, а потом опускает взгляд на ладонь и хмурится. - Они мне очень нравятся, правда. Но настало время для косметического ремонта. Нам нужно помыться, а потом я сделаю их чуточку нежнее. Чанёль стыдливо прячет руки под одеяло, и пока Бэкхён напевает, сидя в ванне, упорно ненавидит собственную лень и треклятые сосны. Он не успевает даже обсохнуть после мытья, как Бэкхён усаживает его за стол, наливает в небольшую чашку теплую воду и ещё что-то из крошечного бутылька и, удобно устроившись на чужих коленях, опускает в неё большие ладони. Кожу легко пощипывает, но альфа утыкается лбом в узкую спину Бэкхёна и улыбается, втягивая ставший родным запах. - Ты издеваешься? На тебе белья нет. - Люблю ходить голым. Надо быть ближе к природе. - Хочу тебя. - Эй, нужно закончить! - Не могу терпеть. Омега возмущённо вскрикивает, когда его приподнимают за бёдра и опускают ноги на пол, заставляя нагнуться, Чанёль входит резким движением, задирая рубашку, хватаясь мокрыми руками за тонкую талию и блаженно выдыхая. *** Кёнсу возвращается домой к обеду, решив, что дольше оставаться в чужом доме уже неприлично, а с Чанёлем нужно мириться в любом случае. Альфы дома не оказывается, и парень забирается в постель, дочитывает книгу до конца, но практически не вникает в смысл написанного, думает о том, что Чанёль в чём-то прав, и с Чонином нужно общаться поменьше. В конце концов Чонин свободный чужак, он уедет через пару недель, он может делать всё, что захочет, а у Кёнсу есть свой альфа, которого ослушаться никак нельзя, а истерики ему закатывать - тем более. Так не принято. Кёнсу просто стыдно за произошедшее, он заворачивается в одеяло крепче и изо всех сил старается не думать о карих глазах Чонина.