Будь моим смыслом

Минсок торопливо скидывает в небольшую сумку всё, что только попадается под руку, из неё уже вываливается добрая половина имущества омеги, но тот всё сбрасывает в огромную бесформенную кучу вещи, посуду, полотенца и даже одеяла с подушками. В итоге оставить приходится почти всё перечисленное, Минсок зло пинает распухшую и едва по швам не трещащую сумку к двери и, затянув потуже шарф, выбегает из дома. На улице уже темнеет, чужаки ушли ужинать к Чунмёну, чтобы успеть уехать до кромешной тьмы, омега быстро воровато оглядывается и залезает в первую попавшуюся машину, удобно устраиваясь на заднем сиденье за водительским креслом. В салоне прохладно и противно пахнет вонючкой в виде цветка, болтающейся на зеркале заднего вида, Минсок фыркает, трёт замёрзший нос и испуганно сползает вниз, когда слышит приближающиеся громкие голоса. Дверь открывается спустя пару минут, водитель тяжело вздыхает, шарит рукой в бардачке, омега боится шелохнуться, открывать глаза и почти не дышит. Повисает подозрительная тишина, Минсок прикусывает губу и открывает один глаз, тут же зажмуриваясь. Альфа смотрит на него, удивлённо выпучив глаза, и улыбается во весь рот. - Ты кто? - Сделай вид, что не видишь меня, и поезжай. - Но я вижу. - Не видишь. - Вижу! И контрабандой людей не занимаюсь, так что будь добр – на выход! - Мне нужно в город! - В таком случае надо было договориться с вашим главой или с кем-то из наших руководителей. Я же не могу просто так взять тебя и увезти! - У них уже нет мест! Чонин и Кёнсу уезжают, ещё Чунмён с Исином за вещами и… - Я не возьму тебя. Минсок дважды хлопает ресницами, всхлипывает и вдруг заливается громким плачем, глаза альфы снова округляются, и он вымученно стонет, сползая по своему сидению. Стёкла запотевают от двух прерывистых дыханий, водитель постукивает пальцем по рулю, а Минсок плачет долго, трёт кулаками глаза и уже начинает задыхаться, когда альфа резко к нему оборачивается и недовольно кряхтит. - Эй-эй-эй! Машину мне затопишь сейчас! Минсок тут же умолкает, часто моргает и поднимает на водителя возмущённый взгляд. - Ты что на меня орёшь? - Не ору я! Не ору... Ну-ка успокойся. - Нет, ты орёшь! И я этого совершенно не заслужил! Я заслужил хотя бы шанса на счастье, а ты сейчас решил встать у меня на пути?! Ну, уж нет! Если ты меня не возьмёшь, я вытолкну тебя из машины и сам поеду! - Ты не умеешь водить. - Уж как-нибудь разберусь! Минсок тяжело дышит ртом, нос совсем забило, сложив руки на груди, а потом кривится и ревёт ещё громче. - Я даже водить не умею, ну что со мной не та-а-ак?! - Ладно-ладно! Прекрати реветь немедленно! Омега резко замолкает, давясь воздухом и слезами, и во все раскосые припухшие глаза смотрит на сердито пыхтящего альфу с такой надеждой, что тот не выдерживает, растягивает губы в умильной кошачьей улыбке и смеётся одними глазами. - Вообще-то я с омегами общаться не умею, так что ты прости. И вообще мне тяжело с вами. Но если ты пообещаешь не плакать больше, так уж и быть… возьму тебя. Минсок сверкает глазами и подскакивает на месте, альфа, довольно усмехнувшись, выходит из машины и, крикнув что-то руководителю группы, быстрым пружинящим шагом направляется к нему. Омега быстро утирает лицо платком, громко прочищает нос и, продолжая икать от недавнего судорожного плача, с интересом разглядывает салон. На переднем пассажирском валяется бумажник и записная книжка, Минсок, не удержавшись, открывает её и тихо шепчет. - Ким Чондэ. Старший научный сотрудник. Ну и рожа у тебя на этой фотке, Ким Чондэ! Минсок тихо хихикает и строит самую милую мордашку, когда худенький альфа возвращается к машине, широко улыбаясь. *** Бесконечные пустые луга, заметённые снегом, и иногда пестрящие вдали чёрные деревья сменяются вереницей маленьких поселений, дорога становится чётче и вскоре расстилается совсем ровной лентой. Кёнсу не спится, он не отрывает взгляд от окна и покусывает губы в предвкушении. Чонин рядом сопит, продолжая и в глубоком сне сжимать чужие пальцы, Кёнсу немного жарко от этого, но он руки не отнимает. Машина чуть подскакивает на кочке, Кёнсу поднимает с колен Чонина выпавший наушник и вставляет его во второе ухо, попадая в вакуумную реальность объёмного звука и вкрадчивого голоса. Чонин вдруг глубоко вдыхает и открывает глаза, сонно улыбается омеге и зевает в кулак. - Так и не уснул? - Не вышло. Хочу узнать, насколько это далеко. - Всё равно не представишь. Дорога затягивает, расстояния стираются. В памяти остаются только мелькающие деревья, столбы и музыка, что ты слушал. - И тот, кто был рядом? - Не знаю, со мной рядом никогда никого не было кроме Исина. – Чонин умолкает ненадолго, смотрит в окно и улыбается вдруг. – Кёнсу, я тебе должен признаться кое в чём. Я тебя обманул. Омега изумлённо округляет глаза, поворачиваясь к парню, и немного хмурится, глядя на его счастливое лицо. - Облопошил наивного деревенского омегу и радуешься? - Радуюсь тому, что могу признаться. Я не приставал к Исину тогда в пустыне, это он. - Он что? - Ну… он приставал ко мне. Кёнсу смотрит на альфу так, что тот краснеет, давится воздухом и закашливается, отмахивается рукой, когда парень с силой постукивает его по спине. - Ты что, мне не веришь?! - Тише ты, всех перебудишь. То есть ты хочешь, чтобы я поверил, что Исин тебя домогался? Лапушка Исин, который никогда и ни с кем… а вот с тобой бы… - Да! Он был в меня влюблён. Кёнсу фыркает снова и смеётся, Чонин возмущённо открывает рот, но омега припечатывает к его губам свою маленькую ладонь и вновь затыкает уши музыкой, начиная тихонько подпевать, думая, что никто не слышит, как это и бывает с теми, кто совсем недавно познакомился с наушниками. Чонин пыхтеть и дёргаться перестаёт, замирает и влюблённых глаз с омеги не сводит. Дорога пестрит белыми линиями, чёрными стволами, пятнами и бликами. Голос Кёнсу чистый и звонкий. Чонин молится всем богам, которых ему удаётся вспомнить, прося прощения за то, что проклинал их же, когда застрял в снегу две недели назад. И ещё он просит у них сил, чтобы подарить этому маленькому хрупкому омеге счастье, которое он действительно для себя хочет. Счастье, которое у них будет одно на двоих.