Будь моим смыслом

Чанёль неспеша бредёт вниз по дороге, чтобы взять у Сехуна кое-что из продуктов, ведёт замёрзшим и немного покрасневшим носом и, завидев вдали колонну машин, растерянно застывает на месте. Людей много, они движутся неясными чёрными и ярко-красными пятнами на белом полотне снега, Чанёль чувствует очень много чужаков, и Чунмёна среди них ему удаётся разглядеть с довольно большим трудом. Чунмён улыбается при виде друга, торопливо раздаёт указания местным альфам, бросает нежный взгляд на топчущегося неподалёку восторженного Исина и выходит навстречу Чанёлю, крепко жмёт ему руку. - Что происходит? - Нет, это у вас что здесь происходит? У меня голова от новостей пухнет, а я здесь всего с пару часов! - Да немного вроде новостей. Мы с Кёнсу расстались, я с Бэкхёном теперь. - С Бэкхёном? Я ведь запретил к нему ходить. Ты бы видел, в каком состоянии я его нашёл… - Так вышло, прости. - Он в порядке? - Да, всё хорошо. Даже очень. У нас ребёнок будет. Альфа изумлённо распахивает глаза и присвистывает, одобрительно хлопает смущённого Чанёля по спине, и тот моментально заливается краской. Чунмён мечтательно оборачивается к своему омеге, но тот словно совсем его не замечает, увлечённо болтает с Чонином и Кёнсу, старающимся скрыть счастливую улыбку. Чонин держит его за руку, Чанёль скользит взглядом по сияющему лицу с огромными как никогда глазами и несмело улыбается. - Нет, ну ты даёшь, Чанёль! Меня не было чуть больше недели! - Так вышло… Ты мне объясни всё же… - Помнишь, мы нашли кое-что за рекой? - Тот камень блестящий? - Это, Чанёль, не просто камень. Это золото. Я показал одному человеку в городе, он нашёл специалистов, и теперь у нас тут будут проводить исследования. Пока только осмотрятся, всё снимут, а как снег сойдёт, вернутся и начнут искать. - С ума сойти! - С ума сойти – это то, что у вас творится! Сехун забрал Лу с детьми, ты в курсе? - Забрал?! - Ага, повзрослел наконец-то. Пойдём, всё расскажу. И да, Исин моя омега. - Что?! Пощади моё сердце, не надо больше новостей! - Пойдём-пойдём, заберём его и домой. Пора поужинать. Ах, Чанёль, ты бы знал, что он приготовил на обед!.. А Кёнсу ведь уезжает с этим журналюгой! Альфа, окликнув несмело поглядывающего на него омегу, подхватывает оторопевшего совсем Чанёля за локоть и тащит в сторону дома. Исин довольно улыбается и семенит следом, поёживаясь слегка от чужих пытливых взглядов, но нисколько их не стесняясь. *** Солнце слепит отблесками от снега и припекает щёки, Кёнсу щурится, прикрывает глаза ладошками, но бесполезно, свет упрямо пробивается к глазам, щиплется, и вызывает непроизвольную радостную улыбку. Люди толпятся у машин, опасливо поглядывая на чужаков, Кёнсу, пользуясь моментом, когда Чонин отходит поговорить с руководителем приехавшей группы, быстро шагает по дороге к дому Бэкхёна. Из трубы валит седой дым, крыльцо расчищено, и Кёнсу, поднимаясь на него, улыбается: у Бэкхёна никогда не доходили руки навести во дворе порядок. Бэкхён высыпает на полотенце мешок гречки, забирается на стул с ногами в шерстяных носках и, тихо напевая, принимается перебирать крупу. Омега то и дело поглядывает в окно, но момент, когда Кёнсу подходит к дому, он упускает, и услышав тихие шаги на крыльце сначала удивляется, потом радуется, и, наконец, увидев гостя, впадает в панику. - Здравствуй. Прости, что так рано и без предупреждения. Кёнсу неловко улыбается и присаживается на стул у окна, Бэкхёна подбрасывает на месте и начинает легко потрясывать. Он неловко отшатывается назад, с полки на дальней стене падают две тарелки, с громким звоном разлетаются вдребезги, ударившись об пол. Кёнсу вздрагивает и переводит испуганный взгляд на омегу. - Бэкхён, я попрощаться только. Мы с Чонином уезжаем. А вы… вы с Чанёлем ведь? Я подумал, больше ему не с кем здесь… Бэкхён прикусывает губу, силясь не заплакать, прижимает ладонь к животу и часто кивает, не смея поднять глаз. - Прости, прости меня, я не хотел… это всё само как-то, а потом поздно было. Прости. - Я бы простил, если бы обижался, если бы у меня не было Чонина. Я сейчас счастлив, и ни о чём больше думать не могу и не хочу. Помнишь, ты сказал, что у нас всех всё будет хорошо? Помнишь? Так и будет, только верь ему. И себе верь, хорошо? - Да… Кёнсу, прости… - Нет, не извиняйся, не надо. Вы ведь истинные, да? Бэкхён всхлипывает и снова кивает, осторожно опускается обратно за стол, продолжая комкать пальцами рубашку на животе, Кёнсу опускает глаза и, догадавшись, тихо охает. - Бэкхён, ты в положении? - Да. Омега несмело поднимает голову, вглядывается в чужие задумчивые глаза и сгорает со стыда, осознавая, что заслужил как минимум пощёчины от него. Кёнсу покусывает губу, трёт побелевшие пальцы и обводит взглядом комнату. - Знаешь, мне всегда так неловко было приходить сюда со своими проблемами. Ты ведь был один, всегда один, и мне казалось, что мои трудности по сравнению с твоими - ничто, у меня хотя бы был альфа, была опора какая-то, а ты сам по себе, совершенно неземной, непонятный… Мне казалось, что ты выше всей этой суеты, ты для чего-то иного создан, для какой-то высшей миссии что ли. Смешно звучит, да? Но ты спасал нас всех: меня от отчаяния, Лухана от лишней нервотрёпки, Чанёлю руку вылечил, а состояние Исина, когда он здесь появился, вспоминать страшно… Ты действительно заслужил счастья. Бэкхён вскидывает руки к лицу, быстро трёт глаза и снова всхлипывает, Кёнсу переводит на него взгляд и чувствует себя совершенно беспомощным, глядя, как тот крупно вздрагивает, сдерживая просящиеся наружу слёзы. Кёнсу встаёт и осторожно обнимает парня за плечи. Бэкхён икает и начинает тихонько выть. - Кёнсу, ты так хотел… я так старался помочь тебе, а теперь сам… от твоего альфы. - Нет, это твой альфа, только твой. А я встретил своего, и он хочет забрать меня с собой. Всё, что было тогда, сейчас словно нереальное, из глупого страшного сна. А теперь я проснулся, и вокруг светит солнце, оно греет, указывает путь, ныряя в его глаза и сверкая прямо оттуда. Будто дразнится. Знаешь, я ведь раньше хотел ребёнка, просто потому что чувствовал себя одиноким, мне было страшно. А теперь я не один, и я хочу ребёнка именно от него. Чтобы он был на него похож, чтобы так же морщил нос, громко смеялся и болтал без умолку. Я хочу, чтобы Чонина стало больше, много-много маленьких чонинов вокруг меня… ой, я наверное схожу с ума, да? Но кому, как не тебе понять… Я пойду, он наверняка уже ждёт меня. Кёнсу кажется, что он краснеет до самой макушки, он быстро хлопает себя ладошками по щекам, немного нервно счастливо смеётся и вылетает из дома, напоследок улыбнувшись Бэкхёну, а тот растягивает губы неловко и робко, и когда дверь захлопывается, больше не может удерживать слёз.