Прости, Торин

С силой захлопнув дверь - так, что щеколда сама соскочила в паз, он размашисто шагнул в комнату и увидел, как девушка испуганно подскочила на постели и резко натянула одеяло до самого подбородка. Он не поверил ни единому слову, ни ее, ни волшебника. Она что-то скрывала, и Двалин должен был выяснить, что. - Вылезай, поговорить надо, - сказал он хмуро, не сводя с девчонки подозрительного взгляда. Но она только таращила серые глазищи и плотнее куталась в одеяло. Что, милая, будем молчать? Не в этот раз. Сейчас она объяснит ему все! Подойдя, Двалин рывком вытянул девушку из постели, несмотря на протестующий крик. Она была почти раздета, только короткая белая туника едва прикрывала стройные бедра. Взгляд Двалина скользнул по обнаженным ногам, по приоткрытому бедру в том месте, где слегка задралась тонкая ткань, и, вмиг забыв, зачем пришел, воин трудно сглотнул. Она была такой белокожей, какими бывают только рыжие. Словно молочный бархат, от самых кончиков пальцев на ногах, до тонких ключиц, видных в вырезе туники. Только щеки, всегда такие же бледные, сейчас пылали, а на шее часто-часто бился тонкий голубой ручеек. Кровь вскипела в одно мгновение, и Двалин, не думая, что делает, схватил девушку и прижался губами к пульсирующей под кожей жилке. А, почувствовав ее дурманящий запах, зарычал, смял в руках хрупкое тело и повалил девушку на постель. Она пыталась отбиваться, упиралась руками в его грудь, но он шутя сломил ее сопротивление, прижав тонкие руки над головой. Ее крик потух в жестком поцелуе, не успев сорваться с губ. Туника затрещала под сильной рукой, и через мгновение девушка забилась, ощутив на коже мозолистую ладонь. Не отпуская губ, Двалин мял нежную грудь, и от ее стонов и беспомощности словно пьянел - до головокружения, до звона в ушах. Сердце гулко и сильно било изнутри, а в штанах стало невыносимо тесно, и Двалин одним движением расстегнул пряжку ремня, освобождая напряженную плоть. С силой вклинил колено между сжатых девичьих ног и, оказавшись у цели, разом вошел, разрывая тонкую преграду. Девушка закричала, но Двалин прижался к ее губам и сильнее вдавил несчастную в постель. Крик захлебнулся, оборвавшись коротким всхлипом, и только горячие слезы текли из глаз и капали на разметавшиеся по подушке огненные кудри. А воин вбивался в тугое лоно, дурел, сминая в руках белое хрупкое тело, и уже не слышал ни стонов, ни всхлипов, ни даже криков и тяжелых ударов в захлопнувшуюся дверь. Видел лишь рыжие волосы и распахнутые серые глаза... И лишь на самом пике, в остром и мучительном наслаждении сжав девушку до боли, услышал ее короткий вскрик и треск двери, сорванной с петель. А через мгновение сильные руки стащили его с беспомощной жертвы и потянули на выход. И он увидел ее посреди разоренной, перепачканной кровью постели, и сам испугался того, что натворил... - Двалин, ты что наделал? - Торин ошалело вглядывался в лицо друга. А тот лишь обхватил руками лысую макушку и обессиленно привалился к стене. Что это на него нашло? Женщины никогда не имели над ним власти, а тут... - Ты же сам собирался затащить ее в постель! - огрызнулся Двалин, на что узбад удивленно вскинул брови. - Да я же просто припугнуть ее хотел! Думал, после такого она сама не захочет идти с нами. Двалин досадливо поморщился: ну и дурак же он - хотел защитить друга, а в итоге сам вляпался по уши. Перед глазами стояло ее заплаканное лицо, и испуганный, затравленный взгляд огромных серых озер. - Ну вот, ты хотел, а я припугнул. Прости, Торин... Но теперь тебе придется ее взять. Он резко повернулся и скрылся в комнате, а узбад лишь удрученно покачал головой: поход начинался совсем не так, как он планировал...