Скажи, что любишь меня. Часть первая. Когда мы встретились.

— Отпусти, — тихо шепчу я, когда уже не чувствую собственных рук. Могу поспорить, у меня останутся синяки на запястьях.       Почти с силой он отталкивает меня, и я падаю спиной на кровать. В этот день Калеб сказал мне многое, но как он смеет ко мне прикасаться. Слишком много потрясений за этот день. Барьер, который я построила несколько часов назад, словно стекло рассыпается на осколки после сильного удара, и по щекам текут горячие дорожки слёз.       Мы вдвоём, в тёмной закрытой комнате. Я не выдержу всю ночь с этим человеком. Я не знаю, о чём он думает и на что способен. Это меня пугает. Я сворачиваюсь клубочком, чтоб хоть как-то приглушить свои всхлипы и ноющую боль на сердце. — Да ладно? — удивлённо произносит он. От звука его голоса, я перестаю дышать. Неужели, он услышал, что я плачу? Только его насмешек мне сейчас не хватало. — Ты… плачешь? — ещё более удивлённо спрашивает он и, кажется, идёт ко мне. Я пытаюсь отползти на другую сторону кровати, когда чувствую движение рядом, но Калеб останавливает меня одной рукой. Снова… он снова ко мне прикоснулся. Воздух в моих лёгких окончательно закончился, и я делаю спасительный вдох. Я не хочу больше его прикосновений, они причиняют мне боль, не только физическую, но и моральную. — Корнелия, я не тот, из-за кого ты должна плакать, — ласково шепчет он, и я забываю, как дышать. Куда делся тот самовлюблённый эгоист и злодей, который был здесь пять минут назад? Может быть, я сплю? Щипаю себя за руку и шиплю от боли. Нет, это реальность. — Не плачь, — продолжает шептать он, стирая большим пальцем мокрую дорожку от слёз на моём лице. Его тёплая ладонь на моей щеке заставляет меня закрыть глаза от наслаждения и почувствовать себя в безопасности на несколько мгновений. — Что я тебе сделала? Я также против этой свадьбы, как и ты. Пожалуйста, прекрати обвинять меня в том, чего я не делала, — всхлипывая, шепчу я. Он убирает руку, и я открываю глаза. Пытаюсь разглядеть его лицо в темноте, чтобы понять, о чём он думает. Он выглядит озадаченным, обдумывая мои слова, как мне кажется. — Возможно, мне не стоило так накидываться на тебя со своими претензиями. Ведь эта затея наших родителей, — понимающе говорит он. Я удивлённо таращусь на него. До него дошёл смысл моих слов? Просто не верится. Всё как-то слишком быстро, но лучше оставлю свои сомнения на потом. — Но это не значит, что ты мне нравишься, и что я даю тебе надежду, — продолжает он и тем самым портит этот момент «озарения и понимания». Как я и предполагала, всё слишком быстро. Было ошибкой думать, что до него дошло. Стоп. Я ему не нравлюсь? Ну и ладно, ты мне тоже противен. Хотя кого я обманываю… — Знаешь, это неприязнь, взаимна. Ты тоже не вызываешь у меня симпатию, — говорю я, пытаясь казаться убедительной. Судя по смятению на его лице, у меня получилось убедить его в этой маленькой лжи. — Раз мы всё выяснили, предлагаю лечь спать, — говорит он и садится на кровать. Я подскакиваю на месте. — То есть? — недоуменно спрашиваю я. — То есть в этом доме очень холодно, а спать на полу тем более. Надеюсь, ты поняла, к чему я веду, — склонив голову набок, игриво шепчет он. Это значит… он и я на одной… — Да-да, именно то, о чём ты подумала, — улыбается он, но из-за вспышки молнии это выглядит зловеще. — Пару часов назад, ты говорил иначе, — взяв себя в руки, заявляю я. — Знаю, я и сейчас не хочу спать с тобой. Думаю, ты тоже этого не хочешь, но у нас нет выхода, нас заперли, ещё помнишь? — усмешка слетает с его губ, но почему-то меня это не раздражает. Может потому, что он прав. — Ладно, но если ты будешь ко мне приставать, я закричу, — скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок вверх, предупреждаю я. — Кому ты нужна, — тихо фыркает он, обходя кровать. Я прыскаю от негодования, пытаясь сдержать поток ругательных слов.       Он снимает обувь, потом пиджак, который вскоре летит на кресло. Затем он берётся за пуговицы своей рубашки и, кажется, хочет начать её расстёгивать, но потом, посмотрев на меня, передумывает и, закончив раздеваться, ложится рядом со мной, кладя руки на живот. Я отодвигаюсь так далеко, насколько это возможно. Он смотрит на меня и, кажется, смеётся. — Смотри, не упади, — весело говорит он, удобнее устраиваясь на подушке. — Ещё посмотрим, кто из нас упадёт первым, — фыркаю я, но мысленно ликую, когда вспоминаю, в каких позах я сплю. Удачи, мистер Самоуверенность. — Спи, давай, тебе ведь не нужна колыбельная? — с закрытыми глазами, смеётся он надо мной. Опять! — Конечно, без неё никак, мне же всего шестнадцать лет, — с сарказмом говорю я, укладываясь на кровать спиной к Калебу. — Что ты там сказала? — как-то пугающе говорит он своим хрипловатым голосом. — Ничего, — пищу я и плотнее укутываюсь в покрывало.       Думаю, прошло около часа, как мы легли спать, но мысли о сегодняшнем дне не дают мне уснуть. Я поворачиваюсь на другой бок и чуть ли не нос к носу оказываюсь рядом с Калебом. Во сне он выглядит таким умиротворённым и расслабленным, в отличие от бодрствования. Когда он в сознании, лучше с ним не сталкиваться. У меня появляется дикое желание дотронуться до него. Я тяну руку и касаюсь его щеки своей ладонью. Она немного колючая, но это ничуть не отталкивает. Мне даже нравится. Большим пальцем касаюсь его губ, и они размыкаются. Я улыбаюсь, когда он начинает тихонько сопеть. Пока я не разбудила его, убираю руку под подушку и закрываю глаза.