Скажи, что любишь меня. Часть первая. Когда мы встретились.

      Я иду по коридору в направлении лестницы на первый этаж, но вспомнив про закрытую дверь, где совсем недавно мы были с Калебом, решаю проверить что там, в случае если она открыта. Мимолётное воспоминание закрадывается в голову, но я стараюсь отогнать его подальше. Я дёргаю ручку той самой двери и в этот раз она открыта. Захожу внутрь, и передо мной оказывается лестница. Кажется, я нашла чердак. Поднимаюсь наверх и осматриваю помещение. Небольшая тёмная комната с кучей старых вещей и мебелью. Всё очень пыльное, поэтому решаюсь не прикасаться к тому, что здесь есть. Но если навести порядок, выкинуть ненужную часть вещей и вставить окно, то тут будет довольно мило. Над этим я и буду работать, когда меня достанет Калеб, и я решу куда-нибудь сбежать. — Корнелия, ты на чердаке? — раздаётся голос мамы. — Да! — кричу в ответ, и она поднимается ко мне. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам. — Столько пыли, — чихнув, говорит она, морща нос. Мама не любит грязь. — Решила проверить, что за дверью, которая в прошлый раз была закрыта, — как будто в чём-то обвиняя маму, говорю я. — Не было времени открыть её, — оправдывается она. Не будь она закрыта, я бы тогда смогла спрятаться от Калеба. — Почему они здесь? Дом ведь новый, а вещи старые, — указывая на всё это старьё, спрашиваю я. — На самом деле, дом старый, просто хорошо отремонтирован. Прежние хозяева решили не напрягаться и оставили всё здесь. Со временем это можно выкинуть, — пожимая плечами, разъясняет она. Ничего себе, строители постарались на славу, переделав этот дом. — Я хочу заняться этим. Хочу обустроить чердак, — говорю о своём желание маме, надеясь на её одобрение. — Ты справишься? — недоверчиво вопрошает она, значит, не запрещает. Я киваю, при этом радостно улыбаясь. Она качает головой, удивлённая моим энтузиазмом. — Только не слово этому монстру, — предостерегаю я, имея в виду Калеба. Я не хочу, чтобы он ходил по моему будущему месту. — Почему? К тому же это сложно будет от него скрыть, — обводя рукой пыльный чердак, говорит она то, о чём я не подумала. Да, это будет проблематично. — И не называй его монстром, — ругается она. А как его ещё называть? — Он заслуживает это прозвище, — ворчу я, насупившись, как маленький ребёнок. Монстр, чудовище, мистер Холод, чёртов извращенец, и другие его имена. Это всё он. Это всё Калеб. — Пойдём, пока об этом месте не узнал тот, кого ты называешь «монстром», — фыркает она, и мы уходим с чердака. — Ты уже разобрала свои вещи? — спрашивает она, когда мы идём по коридору. — Почти, — улыбаясь, приуменьшаю я. Можно сказать, что я даже не притронулась к ним. — Кто же тебе помешал? — ехидно спрашивает она. Сказать правду или соврать? — Папа пришёл поговорить с Ка… то есть с монстром, — чуть не оговорившись, заканчиваю предложение. — Всё же ты хочешь назвать его Калебом, — весело подмечает она. Как бы сложно не было в этом признаваться, это так. Однако это будет частью моего тайного оружия против него. Оно очень помогло мне, когда я соблазнительным голосом заставила его усомниться, в своём решении отругать меня, а после добила Калеба его же именем, и он поддался моим провокациям, как и я недавно поддалась ему, и теперь должна желание. — Ты сказала, что твой отец пошёл разговаривать с твоим будущим мужем? — переспрашивает она. — Да, — автоматически отвечаю я, а потом догоняю смысл её слов. — Он не мой будущий муж! — пытаюсь противостоять её доводу. Калеб мой муж, что за чушь? — Ладно, пусть будет по-твоему, — размахивая рукой, парирует она. — Но всё же о чём они разговаривают? — Откуда мне знать? — раздражённо задаю риторический вопрос. — Может быть о тебе? — предполагает мама. Надеюсь, что это не так. — Вот у папы потом и спроси, — продолжаю я в том же тоне. — Хватит ворчать, Корнелия. Откуда такое раздражение? — теперь уже тоже раздражённо спрашивает она. Не люблю, когда все разговоры сходятся ко мне. — Давай закроем тему, — предлагаю я, потому что действительно не хочу больше с ней ссориться. Это глупо и бессмысленно. — Хорошо, как только они поговорят, разбирай вещи. И подбери наряд к вечеру, — подмигивая, говорит мама и идёт в их с папой спальню. — Зачем? — спрашиваю сама у себя, следя взглядом за удаляющейся от меня мамой. «Я больше платье не надену»: хочется прокричать в след, но мама уже далеко. — Что «зачем»? — спрашивает папа за моей спиной. Я поворачиваюсь к нему. — О чём вы разговаривали? — выпытываю я у него. — Это мужской разговор, солнышко, тебе не зачем знать, — мягко отказывая, отвечает он. Как это понимать? Он всегда рассказывал мне о разговорах с другими людьми. С каких пор, Калеб стал исключением? — А маме ты скажешь? — О мужском разговоре? Не думаю, — смеётся он, целует меня в лоб и уходит в спальню к маме. Папа не сказал, но возможно, Калеб расколется быстрее, но я немного сомневаюсь. С чего вдруг ему говорить мне то, что не сказал родной отец.       Захожу в комнату. Калеб разбирает свои вещи, туда-сюда расхаживая по комнате. Он такой забавный, когда вот так вот суетится. Нужно воспользоваться маминым советом и тоже начать разбирать чемоданы. — Давай разделим полки, — предлагаю я ему, когда мы оба оказываемся в шкафу. — Мои четыре, твои три, — говорит он, ложа свои рубашки и футболки на предпоследнюю полку. — Зачем тебе четыре полки? — в негодовании, спрашиваю я. У девушек же больше одежды. Хотя это не в моём случае. Но я не собираюсь вот так вот отдать ему эту полку. Или я не Корнелия Хейл! — У меня много одежды, — усмехаясь, отвечает он. Я решительно перегораживаю ему путь, когда он хочет занять четвёртую полку. — Что ты делаешь? — слегка склонив голову к левому плечу, шепчет он. На его губах озорная улыбка, которую я вижу в первый раз. — Давай найдём компромисс, — остолбенев от его улыбки, робко предлагаю я. Куда делась моя уверенность? — Попробуй уговорить меня, — он бросает мне вызов, и если я его не приму, то никогда себе этого не прощу. Смогу ли я снова уломать его, применив своё тайное оружие? Нет, нужно придумать что-то другое. На кону моя полка, которая мне в принципе не нужна. — Мы можем поделить её пополам, — выдвигаю свой вариант решения этого спора. Из-за полки в шкафу. — Я не хочу, — отодвигая меня в сторону, не соглашается он и ложит оставшиеся вещи на деревянную доску, также именуемую полкой. — Так нечестно, — воплю я, скидывая его вещи на пол. Зря я это сделала. Его холодный, свирепый взгляд заставляет меня съёжиться в углу шкафа и понять, что он сейчас что-то со мной сделает. — Сама поднимешь или заставить? — гневно задаёт свой вопрос мистер Холод. Я бы хотела что-то возразить по этому поводу, но боюсь сделать только хуже. Меня бьёт озноб от его тона, и когда он решает приблизиться, я силюсь не потерять сознание от страха перед этим парнем, который когда-то был моим лучшим другом детства. — Я получу ответ на свой вопрос или нет? — рявкает он на меня, хватая меня за плечи. Я мысленно издаю стон о пощаде, но не думаю, что он умеет читать мысли. Почему он так бесится из-за каких-то вещей? Хотя это, скорее всего из-за того, что я их скинула. — Отвечай, — вдруг угрожающе тихо говорит он, сильнее сжимая меня в своих руках. Если он не прекратит делать это со мной, у меня опять появятся синяки от его рук. Попробовать вырваться, значит сделать ещё хуже. Проверено на опыте. Мне стоит поговорить с ним. — Хорошо, я подниму, — сдаюсь я. Но не думай, что я положу твои вещи на полку. Он отталкивает меня, и я чудом не бьюсь об стену головой. Почему он такой жестокий? Он со всеми девушками такой или просто я особенная? Ах да, забыла. Он меня ненавидит, это и делает меня особенной в его глазах. После такого отношения к себе, не хочу говорить ему, что нас связывало. Он посмеётся или разозлится, но однозначно не поверит. Мне нужны доказательства. — Поднимай, — говорит он повелительным тоном и куда-то уходит. Так значит? Хорошо, посмотрю я на тебя, когда ты будешь бегать в поисках своих вещей.       Надёжно спрятав одежду чудовища, чьё имя Калеб Хидмэн, я иду обратно в комнату. Надеюсь, он больше не будет заходить в шкаф-комнату. Иначе мне конец. В спальне его нет, значит, пока я смогу побыть одна и разобрать свои вещи. — Посмотрим, мистер Самоуверенность, кто из нас займёт эту полку, — гордясь своим поступком, говорю я сама себе. Аккуратно складываю свою последнюю кофту и кладу её на заветную четвёртую полку. Думаю, сегодня лучше подальше держаться от Калеба. Возможно, этой ночью я пойду спать в гостевую комнату. От греха подальше.       Время близится к вечеру, и я размышляю над тем, что надену. Не могу поверить в то, что думаю над наставлением мамы по поводу наряда на вечер. Нужно что-то такое неброское, но и одновременно шикарно сидящее по фигуре. У меня есть одно такое. Правда воспоминания связанные с ним испортят мне настроение, которое и так падает с приближением вечера. Несмотря на август, на улице начинает темнеть уже в седьмом часу, и холодать, словно на дворе октябрь. Я не пожалею, если надену кофту. Всё же я надеваю то платье. Оно довольно милое, по моим предположениям любимого цвета Калеба, тёмно-синее, по длине на одну ладонь выше колена, слегка приталенное, с небольшим декольте и без рукавов на толстых лямках. К платью подбираю чёрные замшевые туфли на платформе с тонкими ремешками, застёгивающимися на лодыжках. Кажется, я выгляжу слишком шикарно для вечера в компании родителей и уж тем более Калеба. Но мысль о том, как его челюсть упадёт при виде меня в этом довольно сексапильном платье, заставляет отбросить все сомнения. Лёгкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. — Войдите, — кричу я. Очевидно, что это не Калеб. Он бы не стал стучать. Боже упаси если бы он вошёл, когда я переодевалась. — Корнелия, ты просто великолепна! — восторженно заявляет Анжела, когда я выхожу из гардеробной. — Спасибо, — смущаясь её комплименту, шепчу я. Мне немного неловко разговаривать с родителями Калеба, но с Анжелой я довольно быстро нашла общий язык. Она замечательная мать. Нужно спросить у неё совет. Только у неё, получается, урезонить сына. Возможно, из-за большой любви к матери, Калеб слушает её. — Калеб дар речи потеряет, когда увидит тебя, — очень обнадеживающе, говорит она. На это я и надеюсь. — А, пока не забыла, — вспомнив о чём-то, продолжает она. — Мы выезжаем через двадцать минут, — заканчивает она. — Мне осталось сделать причёску, так что, я почти готова, — сообщаю я, она тепло улыбается мне и выходит из спальни.       Я делаю небольшой бантик из волос чуть ниже затылка, оставляя несколько локонов спадать на плечи мягкими волнами, дополняя мой образ. Теперь я выгляжу более скромно, но это только добавляет мне шарма. Пару раз брызгаюсь духами с цветочным ароматом и крашу губы небольшим количеством блеска. Беру чёрное болеро с длинными рукавами и иду вниз.