Скажи, что любишь меня. Часть первая. Когда мы встретились.

      Найдя блокнот и ручку в сумке, возвращаюсь на кухню. Кажется, Калебу удалось спасти свой суп. Я сценично покашливаю, и он оборачивается. Теперь дело за малым. С него рецепт, с меня суп. — Ты невыносима, — бормочет он, беря у меня блокнот и ручку. Закатываю глаза, пока он пишет рецепт, и сажусь на стул. Он пишет без остановки. У него что, такая хорошая память? - Вот, — он отдаёт мне блокнот, и я быстро пробегаю глазами по содержанию. — Ты издеваешься? — гневно спрашиваю я, прочитав несколько написанных им слов. Он смеётся надо мной, а потом возвращается к готовке. — В качестве твоего наказания, я не дам тебе рецепт. Могу лишь подсказать один раз, — цитирую я содержимое листочка в блокноте. Мне казалось, что всё в силе. Неужели, он притворялся, что поддался мне? И что теперь делать? Кажется, я проигрываю. Жаль, что в этом доме нет интернета, чтобы посмотреть рецепт. — Ты же обещал, — возмущаюсь я. Он фыркает. — Я не обещал, просто сказал, что напишу, — констатирует он. — А потом я подумал, — продолжает он. — Это же пари, почему я должен помогать тебе? — пожимая плечами, равнодушно спрашивает он. В порывах злости, я подхожу и пихаю его в плечо. Он морщится, потирает больное место, но не злится на меня за то, что я ударила его. Я не ожидала такой реакции. — Как я могу готовить без рецепта? — негодую я. Он снова пожимает плечами, закрывая кастрюлю крышкой. Надоело! Беру спелый томат с кухонной тумбы и кидаю в Калеба. Помидор (теперь уже всмятку) падает на пол, оставляя красный след на белой футболке Калеба. Он стреляет молнии своим взглядом, но я твёрдо стою на месте, скрестив руки на груди. Мне надоело убегать. Будь, что будет. — Ты осознаёшь, что творишь? — рявкает он через несколько секунд после сделанного мной томатного пюре на его одежде. Я решительно киваю. — Даже очень, — я снова кидаю в него овощ, но Калеб уворачивается, и тот летит в шкафчик над тумбой. — Ты с ума сошла? — вскинув брови, задаёт он риторический вопрос. Даже не знаю, что на меня нашло. Надо заканчивать с этим. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но резко останавливаюсь, когда в меня попадает что-то круглое и мягкое. Медленно поворачиваюсь. Теперь на полу лежат два томатного пюре. Калеб победно улыбается, но думаю, что мы оба проиграли. Об этом говорит наша испачканная одежда. — Кто бы говорил, — ехидно отвечаю я и успеваю кинуть в него ещё один овощ. На этот раз — это зелёный перец. Он попадает Калебу в живот. Однако Калеб даже не морщится. Он только хмурит брови и поджимает губы. Он всё равно не злится! — Интересно, кто это будет всё убирать? — очень озадаченно спрашивает он, оглядывает кухню, тем самым отвлекая меня, и кидает в меня второй перец. Я вскрикиваю от неожиданности, но, не растерявшись, бросаю в него следующий овощ с кухонной тумбы. Наша овощная битва продолжается.       Минут через пять, когда все возможные овощи закончились, мы осматриваем кухню. Пол, стены, кухонная мебель — всё в следах от размазанных овощей. Уже два часа дня, и я не знаю, успеем ли мы убраться до прихода родителей. Пожалуй, сегодня самый грязный день в моей жизни. У меня уже скоро не останется сменной одежды. — Теперь ты довольна? — смеясь, спрашивает меня Калеб. Я несколько раз киваю головой. После нашей бойни, мне стало намного легче. — Рядом с тобой, я веду себя, как последний идиот, — вытирая с лица несколько капель овощного сока, усмехается он. То есть он хочет сказать, что я плохо на него влияю? Хотя в каком-то смысле это для меня комплимент. — Это ещё только начало, — коварно шепчу себе под нос. Я и покой — вещи несовместимые. — Убери овощи, я за тряпками и ведром, — всё также смеясь, бросает он через плечо и уходит с кухни. Нелёгкая работа нам предстоит. Убрать этот бардак за полчаса, что у нас остались… Заканчиваю убирать овощи. Возвращается Калеб вооружённый моющими средствами, тряпками и ведром с водой. — И почему я тебя не остановил, — бормочет он, заставив меня улыбаться. Он вообще умеет веселиться? — Ты всегда был такой занудой? — иронично спрашиваю я, закатив глаза. Он фыркает и двигается ко мне. Я не понимаю его намерений и пячусь назад. — Занудой говоришь? — переспрашивает он. Сглатываю и подтверждаю свои слова одним робким кивком головы. — Ты далеко пошла? — кажется, это риторический вопрос. Он ставит все моющие принадлежности на пол и продолжает идти ко мне. Что опять не так? — Скоро ты пожалеешь о своих словах, — угрожает он. Я упираюсь спиной в единственную стену, которую мы не испачкали, и жду, что он сделает дальше. — Накажешь меня? — мямлю я, чтобы не было тяжёлых пауз. Он хитро ухмыляется и прищуривает глаза, продолжая идти ко мне. — Нет, — отвечает он, останавливаясь в двадцати сантиметрах от меня. Я задираю голову вверх, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Он так близко. Нервно сглатываю. — Ты вся испачкалась, — хриплым голосом констатирует он. Надеюсь, он не собирается исправить это, затащив меня в ванную. Вдруг его рука тянется к моей щеке. Я зажмуриваю глаза, не зная, что он хочет сделать. Нежное, лёгкое прикосновение его пальцев на моей коже заставляет моё сердце стучать быстрее. Я часто дышу, потому что воздух едва попадает в лёгкие, тем самым выдавая своё смущение. Его большой палец скользит по моей щеке, и я медленно открываю глаза. Калеб, с какой-то робкой улыбкой на губах, смотрит мне в глаза, в которых читается нежность. Мне хочется, чтобы он поцеловал меня. Хочу, чтобы мой первый поцелуй был именно с ним. Он убирает свою руку, выводя меня из грёз фантазий. Теперь на его лице хитрая ухмылка. Я хмурюсь. Почему он остановился? То, что он делает дальше, приводит меня в шок. Он засовывает большой палец в рот и довольно смакует. — Капли сока, — поясняет он, вынув палец. Я изумлённо таращусь на него и часто хлопаю ресницами. Так это всё из-за овощного сока? — Теперь понятно, — слегка отталкивая Калеба, смущённо бормочу я и, опустив голову вниз, обхожу его стороной. — Нам лучше начать уборку, — продолжаю я, взяв одну из тряпок, что он принёс. Он озадаченно хмыкает у меня за спиной, но присоединяется к уборке. — Что вы тут устроили? — спустя какое-то время, раздаётся негодующий голос Анжелы. Переглянувшись с Калебом, я краснею перед его мамой. — Это я во всём виновата, — спохватившись, отвечаю я. По сути дела, так и есть. Анжела недоверчиво смотрит на меня, затем на сына, но ничего не говорит и уходит. Я выдыхаю. Неловко получилось, как мне кажется. — Я удивлён, — говорит Калеб за моей спиной, закончив оттирать кухонную тумбу. Удивлён? — Ты взяла всю вину на себя, — поясняет он, опуская тряпку в ведро. — Нужно уметь признавать свои ошибки, — я пожимаю плечами. Он вскидывает брови вверх, будто не верит своим ушам.       Закончив с уборкой, мы возвращаемся в спальню, попутно занеся ведро в ванную. Захожу в гардеробную, и смотрюсь в зеркало на двери шкафа. Какой кошмар. Вся моя одежда испачкана в красных, жёлтых и зелёных пятнах. И как мне их отстирать? — Угадай, кто будет стирать мою одежду? — ироничный вопрос со стороны Калеба заставляет меня опомниться. Я медленно поворачиваюсь к нему. Сложив руки на груди, он подходит ко мне, но останавливается на позволительном расстоянии, как считает моё подсознание. — Я не буду стирать твою одежду, — язвительно отвечаю я. Он склоняет голову набок. В его глазах читается: «Ещё посмотрим, Корнелия». Хотя точно сказать нельзя. — Ты тоже меня запачкал, — вспоминаю я, когда он хочет что-то ответить. — У меня есть ещё одно желание, — вдруг сообщает он. — Помнишь? — пронзая меня взглядом, спрашивает он. Когда он так смотрит, мне кажется, что он видит меня насквозь. И это пугает. К тому же, такое вряд ли забудешь. Если бы я не задолжала ему желание, он не стал бы мне помогать. Постирать его одежду не самое худшее желание. — Помню, — отвечаю я. — Значит, если я постираю твою одежду, я не буду тебе должна? — переспрашиваю я, чтобы убедиться в его согласии. Он хитро улыбается. — Посмотрим, — отвечает он. И как это понимать? Мне нужна точность. — Мистер Хидмэн, прекратите увиливать от вопроса и скажите мне, — строго говорю я, и он смеётся. Я обижено надуваю губы, сложив руки в том же жесте, что и он. — Хорошо, мисс Хейл, не буду больше вас мучить, — сжалившись надо мной, соглашается он. — Это будет моим желанием, — подтверждает Калеб, и я облегчённо выдыхаю. — Только ещё одно условие, — хитро добавляет он, заставляя меня понервничать. — Какое ещё условие? — переспрашиваю я. — Ты постираешь всю мою грязную одежду, — выдаёт он. Всю? Даже его трусы?! — Нет! — тут же отвечаю я. Ни за что на свете. — В таком случае… — начинает он. — Я придумаю что-нибудь необычное, — продолжает он с коварной улыбкой на губах. Не нравится мне это его «что-нибудь необычное». А вдруг это какое-нибудь извращение? — Ладно, я согласна. Давай свою одежду, — бурчу я, и он, всё также улыбаясь, идёт в гардеробную. Без всякого труда он поднимает бельевую корзину и несёт ко мне. Я недоверчиво смотрю на него. — Вот, — он ставит корзину перед моими ногами. — Ах да, — опомнившись, говорит он и тут же снимает испачканную футболку. Я растеряно отвожу взгляд в сторону. Сегодня что, день раздеваний? — Штаны занесу позже, — посмеиваясь, добавляет он, кидая футболку в корзину. Скорее хватаю её и удаляюсь из комнаты. С виду корзина не такая тяжёлая как на деле. Только Калеб мог так легко перенести её с одного места на другое. С его-то крепкими мышцами…       В прачечной на первом этаже, разделяю цветное и белое. Калеб за какие-то три дня накопил кучу одежды. Могу поспорить, что половину этих вещей ещё можно носить как минимум два дня. В руки попадаются его белые боксеры. Несколько секунд разглядываю его трусы, а потом с омерзением отбрасываю в кучку. Какой же всё-таки Калеб ужасный. Заставить девушку стирать свои грязные трусы… У него вообще совесть есть? А может он продал её дьяволу вместе со своей душой? Полный бред. Корнелия, тебе совсем уже плохо? Загружаю в стиральную машинку белую часть его вещей, засыпаю порошок, выбираю режим стирки и нажимаю «пуск». Машина начинает заполняться водой. Убираю другую часть одежды обратно в корзину и выхожу из прачечной. — Как идёт стирка? — самодовольно спрашивает Калеб, сидя на кровати в спальне с мокрым телефоном. Бросаю в него гневный взгляд и иду в гардеробную. На мне до сих пор испачканная одежда. С футболкой проблем нет, а вот все возможные длинные шорты закончились. Не одевать же мне джинсы. У меня же есть спортивные штаны. Аллилуйя! Ухожу переодеваться в ванную комнату.       В зеркале над раковиной вижу голубоглазую блондинку в пятнах от овощного сока. В волосах нахожу остатки помидора и скорее убираю их в мусорку. Спешно умываюсь и вытираю лицо полотенцем. Так-то лучше. Невольно вспоминаю момент на кухне. Нежное прикосновение Калеба к моей щеке до сих пор отдаётся приятной дрожью по коже. Я кладу руку на левую скулу и, закрыв глаза, представляю, будто это он снова касается меня. Но реальность не обмануть. Я открываю глаза, оторвав руку от щеки. «Наслаждайся каждым моментом, Корнелия, ведь он может не повториться»: говорил мой дедушка, когда я проводила с ним свободное от учёбы время. Тогда я не понимала, о чём он говорит, и пропускала эти слова каждый раз, когда дедушка повторял их. Его уже нет около двух лет, и я ужасно скучаю по нему. Только после его смерти, я поняла смысл его слов. Таких важных слов.       С понурым настроением возвращаюсь в комнату. Калеб замечает меня и тут же хмуриться. Надеюсь, он не будет задавать вопросы. Кидаю грязные вещи в свою корзину для белья, ложусь на кровать и решаю дочитать любимую книгу детства. — Что-то случилось? — спрашивает он, сидя на другой половине кровати. Я отрываю глаза от страницы, на которой остановилась этим утром. Нет, всё же вопросов мне не избежать. — Нет, — коротко отвечаю я, возвращаясь к чтению. — Ну ладно, — краем глаза вижу, что он безразлично пожимает плечами и продолжает что-то делать со своим телефоном. Я не совсем уверена, что его навороченный телефон снова «оживёт» после купания в бассейне вместе со своим хозяином.       Когда мне надоедает читать, я решаю понаблюдать за Калебом и его попытками спасти свой телефон. Он очень аккуратно вытирает аккумулятор и прочие детали телефона. Столько заботы о какой-то коробочке с пару кнопочками. Я прыскаю со смеху. — Что? — удивлённо спрашивает он, оторвавшись от своей работы. Я мотаю головой, пытаясь подавить улыбку. Он фыркает и продолжает ухаживать за телефоном. — Ты действительно думаешь, что он заработает? — интересуюсь я, когда он решается его включить. Он уверено кивает. Откладываю книгу на прикроватную тумбочку и пододвигаюсь к Калебу. Мне любопытно взглянуть на это или, по крайней мере, на провал этой идеи. Он долго жмёт на кнопку включения, и телефон всё-таки оживает. Я удивлённо вскидываю брови, а потом перевожу взгляд на Калеба. Он радостно улыбается, словно получил подарок на Рождество. Жаль, что эту улыбку заслужил телефон, а не я. Мне бы хотелось получить её в свой адрес. — Никогда не сомневайся в том, что я делаю, — гордо заявляет он мне, вспомнив, что кроме него и телефона в комнате ещё есть я. Пока он снова играется со своим телефоном, я закатываю глаза и иду на кухню. Надеюсь найти что-нибудь в холодильнике. Мы так и не поели. Но, кажется, сейчас ему не до еды. Его суп я есть отказываюсь, хотя могу поспорить, что он чертовски вкусный.       На кухне застаю маму. Она чем-то очень недовольна. Может мы с Калебом плохо убрали? — Ты вовремя, — строго говорит мама. Я нервно сглатываю. — О чём вы думали? — продолжает она. Теперь я понимаю, как чувствовал себя Калеб, когда его ругали. — Еда это не игрушки, — негодует она. А, так она про овощи. — Вы не могли придумать что-то менее затратное? — мама продолжает задавать вопросы, но мне почему-то смешно. Стараюсь не показать своего веселья, опустив голову вниз, пока мама продолжает разглагольствовать. — Он здесь ни при чём, это всё я, — бормочу я, когда она даёт мне вставить оправдание между её монологом. — Просто он разозлил меня, а под рукой оказались овощи… — мямлю я, переминаясь с ноги на ногу. — Ладно, всё с вами понятно, — смягчается она, и я поднимают взгляд на маму. — Больше так не делайте, — заканчивает она, и я улыбаюсь. – Вот, — она протягивает мне пачку мармеладных мишек, которые задолжала мне ещё вчера. Скорее беру её, пока мама не спросила, ела я или нет. — Вы же поели? — слишком поздно вспоминает она. Я прячу пачку мишек за спиной и мотаю головой с дурацкой улыбкой на лице. Она недовольно смотрит мне вслед, когда я убегаю с кухни.       Забегаю в спальню и закрываю её. Ошарашенный моими действиями Калеб смотрит на меня, когда я прячу мармелад под свою подушку, а затем сажусь на кровать, как ни в чём не бывало. — Может, объяснишь? — озадачено спрашивает он. Поворачиваюсь к нему и, закусив губу, мотаю головой. На секунду он хмурится. — Что за ребячество, — теперь уже усмехаясь, говорит он. — Вспомни, что мы делали час назад, — фыркаю я. Судя по улыбке, он вспомнил. Я улыбаюсь в ответ. — Насколько я помню, — мистер «Серьёзность». — Тебе было весело, — заканчиваю я. — Ладно, признаю, — он вскидывает руки в знак поражения, и я ложусь поперёк кровати, удовлетворённая его ответом. — С тобой я вообще забыл про покой, — бормочет он, точно также падая спиной на кровать, как и я. Теперь наши головы находятся рядом, только в перевёрнутом состоянии. — Это настолько плохо? — глядя в потолок, робко спрашиваю я, скорее всего из-за нашей близости. — Я не был готов к этому, — тихо говорит он, а потом поворачивает ко мне голову. Я также поворачиваюсь к нему. Теперь мы лежим лицом к лицу. Мой взгляд падает на его пухлые и такие манящие губы. — Ты можешь этого не делать? — хмурясь, спрашивает он, заставив меня опомниться. Я перевожу взгляд с его губ на не менее значимую часть его красивого лица. И это его глаза. — О чём ты? — вопрошаю я в полном недоумении. Он прищуривает глаза. — Потом как-нибудь объясню, — загадочно отвечает он, а потом встаёт и уходит из комнаты, оставив меня в неведении.