Моя сладкая детка

Дверь номера с грохотом ударилась о стену, и Кэтрин с Еленой влетели в спальню, сплетаясь телами. Пирс что было силы дернула атласную ленту на корсаже девушки, от этого платье затрещало и разорвалось, падая к ногам. Конечно же, она могла просто развязать бант, но, во-первых, на это не хватило терпения, а во-вторых, платье было уж слишком красивым, это был неплохой шанс отомстить. — Стерва, — прохрипела Гилберт, больно прикусывая её губу во время поцелуя, но всё же нежно зализывая это место после. Елена подцепила завязку платья на шее Кэт, сбрасывая его и наблюдая за будоражащим сознание идеальным обнаженным телом напротив. — Ты красивая, — прошептала девушка, включаясь. — Я знаю, — ехидно улыбнулась вампирша. — Мне об этом часто говорили. — Но не так, как об этом говорю я, — ответила Елена. — Ты безумно прекрасна. Особенно в этих чулках и с игрушкой, — Гилберт коснулась ладонью щеки Кэт. Пирс замерла, не в силах хоть что-то сказать, момент получился спорный: всё слишком сексуально и трепетно одновременно. Безумно хотелось трахаться и впервые за всё время хотелось поговорить и выяснить, что происходит. Брюнетка выбрала первый вариант, откладывая остальное на потом, уж чересчур сложно было выяснять отношения, сжимая мышцы и думая о совсем другом. Девушка же тем временем уложила Кэтрин на кровать и развела её ноги в стороны, укладываясь между ними и целуя бедра прямо над кружевными резинками чулок. Пирс несдержанно охнула и откинулась на подушки, затаив дыхание в ожидании дальнейших действий. Елена нырнула кончиком языка в пупок, обвела тазовые косточки и припала к истекающему влагой центру, попутно лаская руками её грудь. Это оказалось хорошо, безумно хорошо, Кэт сорвалась на скулеж и тихие вскрики, потому что это был лучший куни, который ей приходилось испытывать. Где-то далеко, на краях подсознания поселилась мысль, что женщины всё же лучшие любовники, чем мужчины, они точно знают, как им нравится и как приятно. — Поласкай себя, сладкая, — простонала брюнетка, сжимая руки в кулаки до хруста костей, выгибаясь на кровати дугой и едва не становясь на мостик. Елена безмолвно перетянула её бедра ближе к краю кровати, а сама опустилась на колени на мягкий ковер. Одна рука девушки скользнула к центру и принялась теребить клитор, оттягивая трусики в сторону, она прикрыла глаза и тихо постанывала. Кэтрин приподнялась на локтях, чтобы увидеть это, наблюдая, как Гилберт наклонилась и снова скользнула языком между нежными складками розовой кожи. Второй рукой Елена потянулась к стразу и начала играть с плагом, вынимая и вставляя обратно, заставляя Пирс теряться в ощущениях. Её тело били слабые конвульсии удовольствия, этих ласк было мало для того, чтобы кончить. Двойник словно читала мысли, прекратив всё это, она вогнала пробку до конца, после чего поднялась и достала из чемодана уже знакомый пакет. Кэт попыталась сфокусировать поплывший взгляд на страпоне в её руках, девушка лишь похотливо улыбнулась. Пирс втянула в легкие раскаленный воздух, когда Елена осторожно вставила в неё короткую выгнутую часть, которая тут же уперлась в нужную точку внутри. В следующее мгновение на талии и бедрах застегнулись кожаные ремешки, фиксируя игрушку. Брюнетка была немного удивлена, что двойник не захотела отыметь её сама, кажется, она даже не стала бы возражать, но такой расклад был тоже хорош. Пирс едва нашла силы подняться, Елена опустилась рядом на кровати в коленно-локтевую, беспардонно оттопырив округлую аппетитную попку. Кэт пристроилась сзади, скользнув весьма толстым, почти двадцатисантиметровым фаллосом по её промежности и пачкая смазкой ягодицы. — Чёрт, ты такая, — прохрипела вампирша, наклоняясь и прикусывая кожу на остром плече двойника. Пирс толкнулась внутрь, сделав это медленно, даже не сразу понимая, что сейчас заботится о Гилберт и не хочет причинить ей боль из-за размера этой штуковины. Впрочем, всё волнения улетучилось, когда девушка со сладострастным стоном подалась ей навстречу и насадилась до конца, давая возможность наблюдать, как нежная кожица раздвигается и обхватывает прозрачный силикон. Игрушка была мягкой и подвижной, это сводило с ума. При каждом толчке фаллос извивался внутри Елены, попадая по всем возможным чувствительным местам, попутно пуская вибрацию в часть, вставленную в Пирс. Брюнетка едва находила силы двигаться, бесконечно долго кончая, ощущая давление на стенки со всех сторон, ещё и удерживая в себе плаг. У них обеих одновременно что-то взорвалось внутри, из влажных центов ударили прозрачные струйки, ноги неконтролируемо задрожали, а животы скрутили сладкие судороги. Кэтрин потеряла равновесие и завалилась на двойника под собой, у обессиленной Елены разъехались ноги, и она просто легла животом на постель. — Как же хорошо, — выдохнула вампирша ей в волосы, переплетая пальцы. — Настолько, что плакать хочется, — призналась Гилберт, замирая и просто наблюдая за их руками рядом со своим лицом. — Знаешь, это так странно. — Что странно, детка? — Пирс прикрыла глаза, приходя в себя. — Когда отключаешься и эмоций нет. Никаких. Совсем-совсем. А потом включаешься, и всё становится ещё ярче. Ярче, чем после обращения, — сбивчиво прошептала она. — Ты когда-нибудь отключалась, Кэт? Этот вопрос застал врасплох, Пирс не делала этого никогда, даже когда было невыносимо больно и паршиво. Она никогда ни с кем не обсуждала этого, потому что полный контроль был её козырем, это был единственный верный путь к выживанию. Кэтрин знала, что если она со своим нравом однажды отключится, это будет значить конец. Конец всему живому, а потом и ей. Потому что она бы устроила настоящую резню, с которой в сравнение по количеству жертв нельзя было бы поставить все вместе взятые войны. Она бы выдала себя и весь вампирский род, дав сигнал охотникам и ведьмам с оборотнями, тогда Первородные собрались бы вместе, впервые объединившись, и убрали бы её, но не из-за страха быть заколотыми колом из белого дуба, а из-за угрозы потерять любую пищу из-за её массовой бойни. Брюнетка знала себя, она была слишком жадна ко всему, даже сейчас, к Гилберт. — Нет, никогда, — прошептала она Елене. — У меня не было надобности выключать чувства, — соврала Кэт: у неё были на это причины и не раз. — И... Послушай, ты же сама говоришь, что эмоции слишком сильны. Ты себе придумала то, что сейчас происходит. Тебе пора возвращаться к друзьям и Деймону, — осторожно начала вампирша, выскальзывая игрушкой из двойника, отстегивая её и отбрасывая в сторону, а затем вынимая и плаг и снова ложась рядом. — Я думаю над этим. Думаю постоянно. С чувствами и без, — Гилберт обернулась к ней лицом и набросила на их тела одеяло. — А что если нам с Деймоном и вправду не судьба быть вместе? — Кэтрин не нравился этот разговор, ох, как не нравился. — Что если для того, чтобы обрести истинное, нужно отключиться, и всё выяснится само собой? — Ты не можешь любить меня. Наши отношения извращенные, неправильные. Тебе только сейчас так кажется, а когда ты вернешь человечность насовсем, всё изменится, — убеждала Пирс. — Джереми умер, и тебе больно, ты пропустила похороны и жалеешь об этом, поэтому просто пытаешься заглушить боль чем-то другим. — Но когда я отключена, нет ничего. Мне всё равно. Это ты заставляешь меня включаться. И когда это происходит, я точно чувствую, что мне нужна только ты, — карий взгляд взволнованно забегал по лицу брюнетки. — Ты не нужна мне, ты — обуза. А это — просто секс. Хороший секс и не больше. А сейчас выключай их к чёртовой матери, — прохрипела Кэт. Пристальный нежный взгляд двойника опустел, и теперь вампирша могла спокойно уйти в душ. Там она прислонилась к стенке и открутила воду до конца, чтобы за шумом Гилберт не различила, как по её щекам текут горячие слезы. Кто бы мог подумать, что Кэтрин Пирс всё ещё не разучилась плакать...