Моя сладкая детка

Прошла неделя после того случая и каждый день Кэтрин думала об одном и том же, семь грёбаных дней повторений. Хреновый день сурка. Что-то внутри Пирс сломалось, и она никак не могла склеить это назад. Она всё чаще спрашивала себя: а какого, собственно, она тогда согласилась на всё это? Это был единственный случай, когда она действовала без четкого плана, и теперь эта импровизация вылезла боком. Нужно было просто украсть лекарство и свалить, возможно, убить кого-то, сделать что-то соответствующее её репутации, а не возиться с двойником. Кэт знала точно, что только она одна виновата во всём этом, Елена была просто жертвой обстоятельств. Это Пирс не делала ничего для того, чтобы решить вопрос с включениями. Это Пирс согласилась на групповушку, а затем на эмоциях прикончила того паренька, ещё даже и не подозревая, что это случилось из-за ревности. Это Пирс разрешила себе что-то почувствовать, почувствовать неправильное, то, что вообще не имело права на существование. А сейчас нужно было найти решение этой проблемы и уже наконец-то перестать думать, что, возможно, Елена права. Может, и вправду нужно отключиться, чтобы что-то внутри подтолкнуло тебя вперёд, показало, что на самом деле истинное и настоящее? Вампирша гнала от себя эти мысли, но внутри стойко поселилась боль, и она вместе с трепыханиями маленьких крылышек в животе просто сводила с ума. — Ты молчалива, — выдохнула Гилберт, садясь прямо на пол у её ног и заглядывая в глаза. — Всё хорошо? — Всё в порядке, детка, — Кэтрин постаралась улыбнуться. — Хочешь по магазинам? — она сменила тему. — Нет, — мотнула головой девушка. — Можно бы прогуляться где-то, а вечером сходить в какой-нибудь клуб и подкрепиться. Как тебе? — Да, неплохо. Тогда давай собираться, — она поднялась с кресла и направилась к шкафу. Спустя несколько минут они уже оставили Бентли под входом в Центральный парк. Гилберт со странным восторгом покупала большую булку и заявила, что хочет кормить уточек. Брюнетка лишь закатила глаза, пытаясь удержать внутри под десятью замками трепет и умиление. День выдался солнечный и немного душный, слишком яркие лучи неприятно резали глаза — один из недостатков вампиризма. Хорошо хоть дневные кольца защищали, Кэт смотрела на тонкие завитки металла на изящном пальчике двойника, сине-фиолетовый камушек отливал на солнце лазурью. Пирс представила, как срывает его и тело Елены поглощает огонь, превращая в горстку пепла. Возможно, это было бы отличным решением проблемы, но вдруг вампирша поняла мотивы Сальваторе: они были влюблены в эту девчушку и, даже когда она не могла определиться, с кем из них хочет быть, когда всё же выбрала Деймона, они оба продолжали защищать её. Кэтрин даже думать не хотела о своей влюбленности к Гилберт, но она точно знала, что никогда не убьет её, потому что не сможет существовать без знания, что где-то там всё ещё есть её двойник по имени Елена и она всё ещё жива. Пирс была готова вернуть Гилберт в Мистик Фоллс, уехать на другой конец света и больше никогда её не встречать, но при этом знать, что с ней всё в порядке. — Эй, перестань уже залипать, ты меня пугаешь, — потормошила её девушка. — Ты не хочешь покормить уток? Брюнетка уже собиралась отрицательно покачать головой, но заметила у себя в руках половину булки, и когда только она появилась здесь? Поэтому просто молча принялась её дробить пальцами, бросая в пруд, где плавали серые утки, наперебой хватающие лакомство. Кэт чуть опустила подбородок, темные локоны упали на лицо, скрывая легкую улыбку. Она упорно пыталась вспомнить, когда за последние полвека она занималась такими обыкновенными человеческими вещами. Вампирша должна была показать двойнику другую жизнь, таков был уговор, а получилось наоборот. С Еленой всё было ново: и прогулки, и шопинг, и клубы, и удовольствие от обычной пищи, и кровь имела другой вкус, и секс был лучше, и цветы в Болгарии пахли так по-родному, и сейчас эти утки. Пирс боялась этого, невозможно было представить, что она вдруг откажется от своих хитрых интриг и осядет где-то с Еленой. Да уж, лучшая лесбийская парочка, а как Сальваторе и первородные обрадуются-то. Сейчас брюнетка была не так сильно убеждена, что Гилберт нужно включиться навсегда, потому что та твердила, что даже с чувствами она хочет быть с ней. Это было странно, Кэт оказалась не готова быть с кем-то, она всегда была одиночкой, потому что так проще выживать.

***

Клуб был просто огромным, здесь разместилось несколько танцполов в два этажа, больше сотни чиллаутов и три барных стойки. Основной контингент оказался стандартным: малолетки с поддельными документами, молодежь и несколько затесавшихся "золотых мальчиков", им уже было порядком за тридцать, они наверняка работали какими-нибудь менеджерами по продажам или дизайнерами в крутых корпорациях, из кожи вон лезли, чтобы удержать волну молодости, а ещё плотно сидели на коксе и экстази. Здесь не хватало разве что вампиров, но они быстро исправили эту ситуацию. Кэт применила внушение к парню лет двадцати трех и уже хотела утянуть его в туалет, но двойник одернула её за руку. — Фу, неужели мы будем кушать в уборной, это же антисанитария, — фыркнула Елена. — Пошли за мной, милая, — она улыбнулась и выудила откуда-то ключ от одной из комнат отдыха. В ней стояли пошлые красные кожаные диванчики, и Пирс закатила глаза, впрочем, Гилберт не выбрала бы другого. Кэтрин ненавидела красный и никогда никому не признавалась, что это из-за того, что он у неё ассоциировался с кровью, которой было слишком много в её существовании. Но сейчас она отбросила эти мысли, потому что кровь продлевала это самое существование, она просто прошептала "не кричи" и выпустила клыки, вгоняя их в шею парня. Они открыли дверь, чтобы выпустить из чиллаута свою жертву и найти следующую, бедняга и так потерял много крови, но случилось непредвиденное. Мужчина с арбалетом ворвался в комнату и выпустил стрелу. Она была пропитана вербеной и, если бы Елена не дернулась, она попала бы прямо в сердце, но металлический наконечник сместился вправо, и теперь он выжигал внутренности. — Попались, — довольно прошептал мужчина, прицеливаясь к груди Кэт. На его руке виднелась метка охотника, а это значило две вещи: их выслеживали, потому что они сделали оплошность, оставив два трупа в Нью-Йорке и при этом всё ещё находясь здесь, а ещё дела были очень плохи. Елена была ослаблена, она пыталась держаться, но медленно оседала, грозясь потерять сознание в любой момент. Кэтрин знала, что шансов выжить у неё мало, яд растворялся в плоти, он был слишком близко к сердцу, и это значило, что сбежать есть шанс только у неё, а она привыкла выживать любой ценой. — Кэт… — прохрипела двойник, из последних сил хватаясь пальцами за стрелу. — Не трогай её! Не вынимай! — крикнула вампирша, заставляя послушаться, внутри было слишком больно и противоречиво. — Кэт... — Гилберт улыбнулась, а в уголках растянутых губ блеснула кровь, но это были не остатки ужина, это была её собственная. — Я люблю тебя... Эти слова заставили вздрогнуть не только Пирс, но и охотника. Кэтрин было всё равно на любовь, потому что она привыкла полагаться на холодный расчёт, и интуиция подсказывала, что это шанс, единственный и реальный. Брюнетка мгновенно оказалась рядом с мужчиной, тот оказался весьма ловким и успел выпустить стрелу. Но всё же у вампиров реакция быстрее, и Кэт поймала её на лету, не обращая внимания на то, что вербена жгла ладонь, она сжала её и вогнала охотнику между глаз в тот самый момент, когда он перезаряжал арбалет. Это было жестоко, но ничто по сравнению с тем, что Елена могла не выжить. Наверно, было глупо вот так убить его, нужно было взять в плен, пытать, вытянуть информацию о том, один ли он, и только потом прикончить. Но сейчас было не до этого, ярость была слишком сильна, и он поплатился за это, а Пирс и так знала, что за ними ещё придут следующие охотники. Она заперла дверь изнутри и бросилась к двойнику, взяв её за холодную руку. — Елена! Держись! Ты меня слышишь?! Открой глаза! — она не решалась потормошить её слишком сильно, чтобы не доставить ещё больше боли. Девушка на мгновение приоткрыла веки и посмотрела осознанным взглядом, в котором плескались такие эмоции, что никому и не снилось. — Я вытащу её из тебя. Слышишь? Вытащу, — Пирс прорвало, и она начала рыдать вовсю, хватаясь за основание стрелы, но Гилберт осторожно положила пальцы на её, не в силах даже сжать их. — Наконечник слишком близко... Я чувствую... — хрипло проговорила она. — В любом случае, ты должна знать, что я ни о чём не жалею, Кэтти... — в карих глазах тоже блеснули слезы. — Всё будет в порядке. Веришь мне, детка? Ты выживешь. Ты же мой двойник. А я всегда выживала, вот и ты выживешь, — прошептала Кэтрин, молясь, чтобы это было правдой. Она наклонилась и поцеловала Елену, прижимаясь своими губами к её — окровавленным и нежным, а затем резко дернула стрелу на себя. Вариантов больше не было, даже если риск был не оправдан.