Воробушек

Озорно улыбнувшись, он взял его под руку и повел сквозь толпу, прямо в самый центр помещения. Медленную музыку решили не ставить, что пришлось как раз к месту, потому что вспоминать движения было в чем-то проблемно. Стоя лицом к нему и меря соперника взглядом, Кай начал танцевать так, как танцевал все эти годы – топтался на месте, пытаясь выжать из своего тела что-то плавное. Он мельком наблюдал за медведем, остававшимся все таким же невозмутимым. Такие парни ему в чем-то нравились, но он был слишком взрослый, и от этого казался таким... очаровательным, но омега себя одернул. «Я делаю это только ради того, чтобы развести его. Посмотреть на его реакцию, посмотреть на лицо, униженное и пристыженное... Посмотреть, каким будет это вечно злой взгляд, как беспомощно он будет смотреть на меня, и каким слабым он почувствует себя на моем месте». Увидев очередной заинтересованный взор, альфа улыбнулся уголком губ, хотя с его глазами это не вязалось. Он пытался подходить ближе, танцуя, но каждый раз его останавливал взгляд омеги, не дающий покоя. Что-то в этом было похожее на кошки-мышки, но наивному пареньку такие ассоциации в голову не приходили. Спустя пятнадцать минут заиграла другая музыка, а омега уже устал двигаться перед Лео. Решив отвлечься и рассмотреть помещение, он поднял голову, замечая наклеенные на потолок яркие звезды, светящиеся в темноте. Стоило увлечься, и его схватила за локоть сильная рука, разворачивая и прижимая к себе. Первым, что почувствовал парень - было сильное биение сердца; вторым было мягкое ощущение теплой сильной груди сзади. «Блять... Еще немного, и я забуду, зачем делаю все это...» Он поднял голову вверх, встречаясь взглядом с Лео, мельком ухмыльнувшимся. Или только показалось... Что ж, нашему герою терять нечего. Он, оскалившись в ответ и все так же смотря в глаза, начал повторять движение, увиденное в одном эро-фильме. Больше всего мужчина сейчас недопонимал, что пытается сделать этот доставучий парень с огромными глазищами, виляя задницей на его паху. Но он же человек выдержки! И какие-то глупые заигрывания ничего не понимающего парня с опилками вместо мозгов не смогут заинтересовать его. Неопытные омеги вообще не возбуждают... - Я бы лучше сходил попить, - предложил он, все вглядываясь в эти хитрые глазенки и даже не стараясь показать свое удивление. Таким только дай эмоцию увидеть – сделаешь великое удовольствие. - Правда? Ну, как скажешь... – Кай выскользнул из объятий, от бедра проходя к барной стойке. Пока альфа не видел его лицо – да ему просто крупно повезло – омега выглядел просто убийственно. Такой злой... ух, мурашки по коже. Фирменный взгляд исподлобья, который даже мертвого заставит вздрогнуть – не самое лучшее умение, но полезное. Иногда хорошо припугнуть человека – ключ к договору. Он расстегнул на всякий случай рубашку, под которой была белая облегающая майка, и одним ловким движением запрыгнул на высокий стул, кладя ногу на ногу и ожидая альфу, хищный взгляд которого из-за музыки и атмосферы гадюшника – так омега называл клубы – становился только привлекательнее. Лео сел рядом с ним, между делом прося у бармена воду, и продолжил играть в гляделки. - Что насчет омег, Лео? – заставил себя произнести его имя уверенно Кай. Мужчину удивило это обращение, его редко звали по имени. Не то, чтобы он его стыдился и запрещал всем так называть, а, скорее, люди сами находили ему множество кличек. У одних он был Быком, у других Львом, у третьей внучком... В общих чертах, его никогда не называли по имени. А слышать это от едва знакомого наглого? омеги было даже как-то неприятно. Но проявлять эмоции – значит проиграть ему, пусть это даже глупо и по-детски. Наплевать. Своим чутьем он чувствовал неладное, и все думал о поведении омеги, отвечая первое, что пришло в голову. - Смотря какие, - В ответ Кай рассмеялся, внутри усмиряя натянувшуюся ниточку терпения. - У тебя есть кто-нибудь, Лео? – Опять он это делает. - Мой байк, - отрезал альфа, абсолютно не беспокоясь о разговоре. Он, кажется, понял, чего тот от него хочет. С чего бы вдруг парень, на вид беззащитнее воробья, ни с того ни с сего начал отплясывать перед тобой и вилять задницей? Не потому, что влюбился. Здесь попахивает крупным таким вождением за нос. И, что бы это ни было, ему нельзя поддаваться. - Понятно. Ну, ты красивый и сильный, выглядишь так внушительно... и мощно. Как ты еще не нашел себе омегу? – начал заливать наш соловей, откидываясь на спинку и складывая руки на груди. Мужчина обратил на это внимание. - Я не люблю обычных омег, - сказал он, стоя в одном сантиметре от разгадки истинных намерений этого парня. Все зависит от того, что тот сейчас ответит. На самом деле, помимо разговора, альфу так же раздражало развязное поведение, но и для этого он тоже нашел объяснение. А объяснение именно в вождении за нос, потому что при их первой и второй встрече омега не вел себя так. Дело ни разу не в друге, а в намерениях этого хитрожопого тощика с глазищами размером с шар. - Тогда мы явно подходим друг другу, - И на этой ноте альфа и подловил беднягу... – При первой встрече я недооценил тебя, но теперь вижу, что ты гораздо интереснее... Может, мы... – Он только хотел перейти к главным словам, строя глазки, как почувствовал на запястьях давку, и опомниться не успел, как уже проталкивался сквозь толпу, ведомый сильной рукой и смотрящий на широкую спину... Это в планы Кая не входило. Совсем нет. Он попытался вырваться, но они уже зашли в туалет, и альфа поднял его руки за запястья вверх, с чем-то странным смотря в глаза и соблазнительно улыбаясь. - Может и займемся... прямо сейчас, - он наклонился к лицу омеги, тяжело дыша и опаляя его щеку горячим дыханием. Пальцы альфы задели пряжку ремня на штанах, и указательным пальцем он провел по молнии. - С-стой... Я не это имел в виду, я... – попытался отступиться Кай, но сжавшая запястья рука ему не давала двинуться. - Чего ты жмешься? Сам же предложил, - альфа попытался заглянуть ему в глаза, внутри пируя. Этот беззащитный скрывающийся взгляд, красное лицо и дрожащие губы... Хочется довести его до пика, до точки, смотреть, как он будет дрожать, как по щекам потекут сладкие слезы, когда он будет в нем... нуждаться... Лео довел свою мысль и только сейчас понял, чего хочет. Но только отдаленно. - Больно, – тихо произнес парень, скрываясь за волосами и ускользая от пытливых темных глаз. Лео взял себя в руки, только сейчас показывая эмоции, взявшие над его спокойной натурой верх и заставившие сорваться на виновнике. - А что ты хотел, маленькая шлюха?! Развести меня? Оставь свои глупые игры при себе, - прорычал он, стараясь не подлавливать самого себя на том, что боковым зрением рассматривает стройное выгибающееся тело, которое пыталось вырваться. Эти ребра, впалый живот, красивые бедра... Совсем отвлекшись, он не заметил, как начал нервно кусать губы и ослаблять хватку. Воспользовавшись моментом, испуганный омега вырвался из его рук, и, чуть ли не падая, побежал к выходу. Он бежал сквозь толпу, расталкивая всех, хоть за ним и не гнались. Вымелся из клуба, забывая об одежде. Альфа стоял в туалете и в порывах особенно сильной злости на себя и этого придурка, стучал кулаком по стене. Ему ничего не стоит вывести Лео из себя... наглый, беспардонный... и такой трусливый, потому что слабый... *** Знаете, средство отвлечения от реальности у каждого свое. Кто-то топится в алкоголе, кто-то – в книгах, кто-то – в родных людях, а наш омега всегда предпочитал картины. Он же не просто так пошел на дизайнера, верно? Даже зарабатывать на жизнь предпочитал подходящим по увлечению способом – рисовал фоны для различных новелл, каких-то интересных проектов в этой стезе. Алчным наш герой не был, и довольствовался тем, что получал. К большему не стремился. Может, вы скажете, он просто бесцельно существует, на что я отвечу – нет. Наверное, счастье человека в том, чтобы заниматься любимым делом беспрепятственно. Вот наш герой и занимался. Одетый в кучу одежек, с тремя парами носков на ногах и под теплыми штанами в колготках, он сидел на морозе со стоящими перед ним холстами, и отчаянно пытался сообразить, что же можно нарисовать в подарок родне. Это был очень важный день, потому что всем им омега должен был жертвовать на благо своей репутации среди родственников. Еще, пока он думал над тем, что нарисовать, в голову шли мысли о чем угодно. Что он не любит свою семью. Или, если углубиться и развить это, не любит алчность и извлечение из всего выгоды. Когда люди живут только для себя и заботятся только о себе, и во всех их действиях есть продуманный план действий для получения того или иного блага... Но он не понимал, почему это так его задевало. Может, он просто не хотел рисовать? Да нет... Если так подумать, все люди в мире как-то связаны между собой, и одно незначимое для кого-то событие может привести к грандиозной цепи последствий. Но люди ведь связаны и иначе. Все в мире – одна большая семья, просто каждый в ней думает о себе. Кай любит людей по отдельности, но не любит их в семье. Все чего-то ждут от близких, какой-то материальной или духовной помощи, поддержки. Может, они рассчитывают на выгоду, может, даже состоять в семье выгодно... Но каждый все равно знает, что его видят только как помощь в случае чего, а родственные узы – что они значат? Почти ничего. Росли вместе, ели вместе, пили вместе, терпели горе вместе, а потом подросли. И человек больше не нужен. Остается только помощник... только вещи. Только деньги, только связи, и ничего святого, ничего дорогого для человека. Если это люди – то он ими быть не хочет... Подумав об этом, омега поднял влажные от подступивших слез глаза к голубому небу. Может, тогда гордость и выгода – всего лишь приземленные желания, ничего не значащие, но оттого стоящие на высокой планке? Может, все люди просто глупы и не видят настоящую ценность... В своей жизни или жизни любимого. Они просто ничего не понимают, но до тех пор, пока не «наступят на грабли». Все глупы, но по-своему... А омега придумал, что он нарисует деду. Безграничное прекрасное небо с парящими облаками, гуашью. Дед всегда говорил, что оно ему нравилось. И, кажется, Каю оно начало нравиться тоже. Голубое и безграничное, хранящее в себе желание тысячи людей прикоснуться к святому... Наверное, людей в своем вечном желании достигнуть большего, ждет полное разочарование. Послышался скрип калитки и скрип снега, парень медленно повернул голову в сторону зашедшего человека. Увиденное ему не понравилось, а от накатившего раздражения в куртках стало жарко. Он поднялся, унося с собой холст, принесенный лишь для напоминания, что он сидит на улице не просто так, и прошел в избу, даже не пригласив незваного гостя, проходящего по двору, как на своей территории. Но это не так, и он вообще не должен был приходить, и его никто сюда не приглашал! Омега кинул бумагу на диван в зале и начал раздеваться, только сейчас отмечая, что в доме холодно, даже около затопленной печки. В горле запершило, и он прокашлялся, только сейчас замечая мокроту и надоедающее покалывание. Может, потом пройдет... Звук закрывающейся двери в дом, и мать, готовящая обед на кухне, начала радостно причитать о том, что рада гостю. А Кай не рад. Не рад он! Смело поднявшись на двоих своих, он прошел на кухню, к твердо стоящему на ногах медведю, на лице которого по-прежнему не читалось ни одной мысли. Омега схватил его за воротник рубашки – наверное, специально надел, чтобы покрасоваться, скотина! – и потянул на себя, заставляя альфу нагнуться к самому лицу. Из парня рвались самые гневные слова, которые только можно было придумать, мат, много мата, о том, что он мудло последнее, что он ебанутый на голову альфа-извращенец, о том, что его ебнуть надо, но все, что из него вырвалось: - А... А... Апчхи! – омега с чувством и выражением чихнул гостю прямо в лицо, а ощущение тянущейся от носа сопли было не самым приятным. Мать что-то сказала, подбегая к ним, и замахнулась, чтобы дать ему подзатыльник, но широкая рука Лео остановила ее, отводя. - Займитесь своими делами, - как всегда грубо отрезал он, смотря на раскисшего омегу, который и на ногах-то еле стоял. Только сейчас он заметил, что тот розовый, как, простите, свинья, хотя обычно бледный, и что его взгляд уже шальной и потерянный, хоть алкоголем и не несет. Достигнув предела сострадания, он положил руку ему на щеку, придерживая голову, и приподнял ее, чтобы свет попадал на губы. – Открой рот, - И омега послушался. Горло все было красным, гланды раздутые, язык в белесой пелене... – Он заболел, Валентина. - Как заболел?! – мать всплеснула руками, подбегая в очередной раз к сыну, но тот уже не заботился ни о чем. Сраженный болезнью, он зашатался, падая на широкую горячую грудь и, все еще цепляясь за воротник, прикрыл глаза. А в голове стучало среди непреодолимой мути, будто ружьями стреляло, и... Очнулся он уже в постели. Дыхание давалось тяжело, будто пелена облепила все горло, а воздух проходил только через маленькие дырочки в ней, будто оплошность болезни... В горле был неприятный мятный вкус, жглось, глаза закрывались, призывая еще ко сну, но омега воспротивился этому желанию, смотря в сторону и замечая там и мать, и деда, и бабушку, которая что-то делала не в больнице, а тут... и медведя, который, на деле, был ближе всех. Кай будто телом ощущал его рядом, но ни вдохнуть не мог, ни сказать что-то открытым ртом с пересохшими губами. На несколько секунд их взгляды пересеклись, и Лео чуть приподнял его, поднося кружку с дурно пахнущим отваром к лицу. Сил не хватало, чтобы закрыть рот и сжать зубы, поэтому пришлось выпить. Все равно он практически не чувствовал вкуса, а твердый взгляд этого ебаного извращенца с хуй знает чем вместо мозгов, и его замашками, и всей этой хуйней... давил больше, чем обычно. Может, это все бред Кая, но в его глазах читалось беспокойство. Такое твердое... Было ли хоть что-то, в чем этот мужик сомневался? А еще только сейчас дошло, что вместе со всей родней стоит Дилан, с опаской смотрящий на Лео. Да, да, омеге он тоже не нравится... Не зря же они с Каем друзья. Отвар в кружке кончился, и альфа взял стоящий на тумбе пузырь. В нос, видимо... А, ну да. Омеге даже смотреть на все это смысла не было, его сейчас самого и вылечат, причем, не родственники, а какой-то левый мужик, никак не относящийся к нему... Он был недоволен, но это было слабое чувство, такое же, как и весь организм. Вскоре его положили обратно на постель, и прохладные руки на щеках дали успокоиться, даже забыть, кому они принадлежат... Лео выдохнул, укладывая назад спящее тело. Прямо сейчас он не сожалел ни о чем: ни о том, что вчера так грубо поступил с ним, ни о том, что зашел сюда занести пальто, ни о том, что убил час на то, чтобы приготовить настойку из трав, которой его на днях раскормила бабушка, после того, как застряла в горле картошка. Сейчас он лишний раз убеждается, что вчера все это было разводом. Как бы сильно этот странный парень не ненавидел его, он все равно оставался беспомощным и совсем не дерзким. Он просто болел, и в его глазах хоть и читалась легкая ненависть, альфа видел там еще и вопрос «Почему». Вокруг собралась вся родня, и все смотрят на мужчину, как на мага, но никто не обращает внимания на больного омегу. - Выйдите, пожалуйста, - попросил он, чувствуя множество раздражающих взглядов на затылке. Самым последним вышел друг этого омеги. Лео повернул его голову, смотря на красное от жара лицо. На сухие губы с потресканной кожей, на длинные ресницы, как у всех парней, на это слабое тело, на нос в соплях... И понял, что никогда сильнее он в нем не нуждался, да и не будет, наверное, нуждаться. И что не может он воробья в такой-то ситуации одного оставить, да как так можно-то, не зверь ж какой! Погладил он его по горячей щеке, погладил... и еще погладил! Загляделся на маленького и все. Зато никуда он не сбегает, даже не противится совсем, нуждается в нем... «Плохо радоваться таким вещам» подумал наш добрый мишка и, нагнувшись, поцеловал больного в висок. Долго же он с ним сидел... и еще дольше просидит. Лишь бы воробушек выздоровел, а то кто его доставать будет? Некому же, хах...