Кислород

Простите... что? Он сказал... раздевайся? Серьезно? Дженни издала нервный смешок, мотнув головой. Кажется, у нее начались галлюцинации. Это так на людей контракт влияет, да? Раздевайся! Ха!.. Вы только посмотрите на этого обворожительного блондинистого красавчика с отличным (не таким уж и отличным, на самом деле) вкусом и хочу-его-трахнуть аурой. Да кому он может понравиться?! Хм... - Это не смешно, Сайфер. Причем настолько не смешно, что я сейчас... вообще, магическая полиция есть? Ну, или что-то в этом роде... Потому что, как мне кажется, пора кричать и звать на помощь... Хотя бы кого-нибудь. Сайфер цокает языком, скидывая пиджак с плеч. Он думает о том, что хуже ведьмы на свете не сыскать: вспыльчивая, говорливая, поверхностная. Она — противоположность холодной, умной женщины с богатым внутренним миром. Зато Дженни — настоящая. Вот сидит перед ним, смотрит своими огромными глазищами и пытается защищаться, ну не забавно ли? Даже засохшая под носом кровь не портит столь прелестную картину. М-да, он, кажется, слишком сильно приложил ее об стену: забыл, что люди такие хрупкие на самом деле, раз — и сломаются, два — и умирают. Этот мир сам по себе до жути шаток. Блондин усмехается, глаза его горят желтым. И от этого перелива золотого невозможно оторвать взгляда, хочется смотреть на змеиный прищур и выть от удовольствия. Билл кончиками пальцев касается пуговиц на своей рубашке — это будет последним, что он снимет с себя. Сам. Пожалуй, демон — искусный мастер. Он умеет играть не только с разумом, но и виртуозно владеет иллюзиями, всеми их проявлениями и реалиями. Вот одна ниточка — внешность, она сплетается с обаянием и очарованием, превосходно сочетаясь с манерами истинного джентльмена. Касаясь кого-то или чего, Билл прекрасно осознает то, что чувствует. Потому что он... действительно чувствует. Вторая нитка — эмоции, тесно переплетающиеся с ощущениями. Задумка понравилась ему: каково чувствовать себя человеком? Да, пусть неполноценным и не таким слабым, но все же. Сайферу понравилось. Ему нравится хороший кофе со свежими круассанами, которые пекут где-то на юге Франции; прекрасное итальянское вино и паста; русская жестокость, граничащая с добротой и пониманием. Блондину нравится этот мир, но... желание полностью переделать его никуда не исчезло. Никуда. Пускай все шесть чувств работают как надо. Знаете, словно часовой механизм в Биг-Бене. Словно пресловутая химическая связь в молекуле азота. Интересно. Палмер глотает вязкий ком в горле и шарит взглядом по комнате, то и дело залипая на полуобнаженном теле демона. Он выглядит сексуально. Очень. Ладно, этот ублюдок нереально хорош собой. Дженнифер признает это спустя пару минут. Вот она, сидящая на полу и угрожающая вызвать полицию, — из прошлого, а эта Дженни — настоящая, пытающаяся вспомнить: есть ли у нее презервативы. Безопасный секс — это хорошо. Билл щелкает пальцами. Раз. Гостиная сменяется спальней. А Палмер ойкает и валится на мягкий ковер, поражаясь сошедшему с оси миру: он крутится и вызывает тошноту. Два. На улице солнце заходит за горизонт. «Чертов романтик!» — мелькает в голове у розоволосой. Фраза кажется до боли забавной. Три. Демон нависает над ней ровно через две секунды после того, как ведьма падает на кровать. Она сегодня слишком летучая, по правде сказать. - В последний раз, когда я спала с парнем, - неожиданно выдает Дженни, ломко улыбаясь. - Меня никто не спрашивал: хочу я этого или нет, а поставили перед фактом. Он... они не спросили моего мнения, Билл. Сайфер скалится, прокусывая основание шеи, оставляя собственническую метку на тонкой бледной коже. Ему, собственно, плевать. Да-да, вот он, чертов бессердечный эгоист с комплексом бога. И что? - Суббота. Это было в субботу, точно. Вечеринка, друзья и знакомые, дешевый виски и кола. В тот вечер я перебрала и завалилась спать в комнату, на втором этаже, да?.. Кажется, именно так... Потом помню, что было безумно больно. Кто-то громко смеялся, прося называть его «папочкой», а мой лучший друг... Друг, Билл, понимаешь? Держал меня за руки, чтобы не рыпалась... Демон замирает и склоняет голову набок: - К чему ты ведешь, Палмер? - К тому, - она сглатывает и отводит взгляд, - к тому, что сейчас — именно сейчас, а не потом! — я хочу быть на коне, руководить... делать все самой и по собственной воле. Сайфер склоняет голову набок. В принципе, он не против. Парень скатывается с девушки, заваливаясь на спину и закидывая руки за голову: - Вперед, детка. - Ты пересмотрел порнухи, Билл, - цокает языком розоволосая и поднимается. Она стаскивает с себя безразмерную футболку, откидывая ту в сторону, и уверенно забирается на демона. И что ей с ним сделать, хм? Последнее их веселое времяпровождение кончилось умелым минетом с ее стороны, а с его... ну, Шифр хотя бы не мешал ей, чертов девственник. Она облизывает пересохшие губы, проводя ладонями по едва ли накаченным мужским плечам. Билл не качок, сидящий на анаболиках, он красивый и... весьма хорош собой. Дженни всегда западала на таких: не слишком смазливых, но привлекательных. - Когда я стану настоящей ведьмой, - шепчет девушка, касаясь губами основания шеи демона. Поцелуй остается теплым отпечатком на разгоряченной коже. - Смогу ли я мстить? - Да, - кивает он и саркастично улыбается. Сайферу не нравятся эти псевдослова «чтобы я? да какого-то? и убила?! лучше самой умереть!!», вот только никто не спешит сдыхать вслед за этими словами. Ни одна живая душа. Палмер же сама нарывается на то, чтобы омыть руки в крови. Как того требуют древние традиции... Ведьмы Темные — опасный вид. Через пару лет Билл сам бы не захотел связываться с Палмер и ее руками в крови: такие, как она, наскоро связывают демонов и запечатывают их... просто так, из прихоти. Но сейчас его смелая девочка, такая неправильная и правильная одновременно, напугана и заинтригована. Он воспитает из нее совершенство. Жаль лишь, что оно пойдет, увы, не во благо этого мира. Или не жаль. Шифр опускает ладони на женские бедра, сжимая их, а потом скользит вверх по спине, ощущая мягкость кожи под фалангами пальцев. Секс — приятное занятие. - Билл, - шепчет Дженнифер, кусая его за мочку уха, трется оголенной грудью и тяжело дышит. - У тебя есть рога и хвост? Глаза Палмер застилает прозрачная пелена. Она то и дело облизывает пересохшие губы, касается его слишком часто, трется и едва слышно постанывает. Ведьма желает слиться со своим демоном, стать частью его. У них сейчас одни легкие на двоих. - Что? - у парня перехватывает дыхание, когда тонкие пальчики скользят по его груди, опускаясь все ниже и ниже, задевают чувствительный сосок, проходят по прессу. Розоволосая чертыхается, расстегивая пуговицу на его, несомненно, дорогих брюках, затем хватается за собачку на молнии и тянет ее вниз. - Рога и хвост. Было бы здорово, если бы они у тебя имелись, - улыбается Палмер, выдыхая следующие слова ему прямо в рот: - Что ты за дьявол такой, без рогов и хвоста? Она снова и снова облизывает губы, пока они не начинают влажно поблескивать, и скользит вниз, словно змея, собираясь стянуть с Билла эти чертовы штаны и боксеры. Нет, правда, Дженни у штурвала, сегодня — сейчас — именно ей довелось править балом. И это классно, это адреналином по венам. Билл прикрывает глаза: у него, к сожалению, не железные нервы. А если маленькая язва не поторопится, то пожалеет. Шифр привык действовать с умом, а не прибегать к грубой физической форме... Святой многоугольник! Палмер оголенной грудью проходится по его вставшему члену... и это сладко так. - Фетиш? - хрипит он. - Ага. Она до подрагивающих пальцев жаждет трогать его. Целовать. Хочет чувствовать его внутри себя, немедленно. Сука. В груди горячо и тесно. Билл ловит ее за запястье, тянет на себя и тут же переворачивается, оказываясь над девушкой. Такая поза кажется ему идеальной. Дженни мычит и стонет, бьет кулаками по широкой спине, а затем расслабляется и скрещивает лодыжки у него на пояснице. Да, Палмер до сих пор одета, но, к счастью, это не надолго. Всего лишь какая-то доля секунды — и нет этих раздражающих спортивных брюк. - Магия вне Хогвартса, - стонет девушка, запрокидывая голову назад, - запрещена, чертов ты Драко Малфой. Язык Билла, горячий и гладкий, скользит по губам, оставляя отчего-то привкус гари. Самого чистилища, гребаного пекла. У Дженни едет крыша окончательно, она забывает про защиту, про то, что, в принципе, спать с демонами, пусть и до жути сексуальными, это плохо... Ведьма просто забывает, чувствуя как нечто верткое скользит по ее ноге. Это?.. - Хвост, - выдыхает Дженнифер, ловя пальцами острый на конце, но не колючий хвост, покрытый мягкой блестящей шерстью. Такой приятный на ощупь. Розоволосая снова облизывается и примечает на голове Сайфера два изогнутых, витиеватых рога. Как же... красиво, черт возьми! Ах да, он уже берет ее. - Это, видимо, эрогенная зона у человекоподобных демонов, - Билл цепляет острыми зубами кожу Палмер, оставляя яркий след от укуса на шее. Потом еще один, и еще. Ей нравится немного боли, от нее тело становится отзывчивые, а влагалище — влажным, готовым принять упругий член. «Быстрее, Господи, быстрее уже войди в меня!» - мечтает выкрикнуть девушка, но только давится очередным стоном, пока хлесткий хвост обвивает ее ногу. Дженни шарит по его плечам, цепляется, царапая кожу ногтями, зарывается пальцами в волосы, тянет вниз, тяжело накрывает затылок, едва ли не раздирает руку об острые концы рогов. Язык касается сжавшегося соска, кусает бусинку и всасывает ее в рот. Рукой он оглаживает вторую небольшую, но упругую грудь, иногда сжимая ее слишком сильно, а свободной — касается клитора. - Сукин сын, - стонет девушка, до крови кусая собственную губу. Ногти впиваются в его плечи, оставляя на теле яркие полумесяцы. Как знак, как отметина, как... мое. Дженни горит. - Да возьми же ты меня, наконец! Ей хочется чувствовать его, именно там, внутри. Сейчас, Боги, ей это нужно именно сейчас. Она обхватывает его руками за шею и тянет на себя, скрепляя мольбу горьким поцелуем. На языке так сладостно-горько. - Билл, пожалуйста... Трахни меня! - Если ты так просишь, милая, как я... могу отказать, верно? - тяжело говорит Сайфер. Он подхватывает Дженни под ягодицы, приподнимает и резко входит. Комната кружится, мир летит к чертям в ту же секунду. Ей так хорошо... Остается только движение и жаркая теснота, больше ничего не надо.