Мой милый дядя

Ближе к семи вечера я уже сижу за стойкой бара где-то на другом конце города, опрокидывая в себя очередную рюмку текилы. Мысли о собственной ничтожности решаю оставить на потом, закусывая алкоголь ломтиком лимона и с усмешкой наблюдая за барменом, которому пришлось впихнуть пару тысяч, чтобы продал мне алкоголь. На дисплее мобильника несколько пропущенных от Андрея, и я без зазрения совести отодвигаю вибрирующий телефон в сторону, заказывая себе ещё порцию обжигающего горло напитка. Мои утренние самокопания закончились лишь выводом о том, что всё, что могла, я уже потеряла… Заботливых родителей, лучшую подругу, любимого человека, безупречную репутацию… себя саму. И я не потеряю ещё больше, если позволю себе просто напиться в очередной раз и забыть обо всём. Я не стану от этого лучше или хуже… Я просто останусь никем. - Что, Добровольская, уже бухаем в одиночестве? – слышится над ухом знакомый голос, и я лениво оборачиваюсь, чтобы тут же встретиться с насмешливым взглядом… бывшего парня. - Глеб, - улыбаюсь, легкомысленно смотря на одноклассника. Взгляд задерживается на шраме над бровью, который вряд ли когда-то исчезнет. Подарок от Андрея. – То же самое могу сказать о тебе, - киваю на бокал коньяка в его руке и тянусь за очередной рюмкой текилы. - Разве твой… верный старый пёс не должен тебя сторожить? – интересуется парень, быстро меняя тему, усаживаясь на высокий стул рядом со мной. - Увы, пёс оказался совсем не верным… и даже не моим, - усмехаюсь, поморщившись от кислоты лимона у себя во рту. – Он просто предпочёл мне какую-то блондинистую шавку… А теперь пытается посадить меня на короткую цепь, будто бы я в чём-то виновата. - Что я слышу? Ты изливаешь мне душу, Добровольская? – ухмыляется шатен, делая глоток из своего бокала. Я пожимаю плечами. Наверное, я должна бы его бояться, ненавидеть… Но мне сейчас кажется, что всё это было просто не со мной. С какой-то совершенно другой Лизой – невинной и нежной, которой можно было сделать больно. Теперь же я, по сути, такая же, как Глеб – аморальная, грязная, циничная… глупая. - Ты ведь слушаешь, - фыркаю небрежно, потянувшись за новой рюмкой. – А тебя как сюда занесло? Ищешь очередную бесплатную шлюху на ночь? - Почему сразу так, Добровольская? – хмурится Глеб, но я замечаю, с каким интересом он засматривается на длинные ноги брюнетки, сидящей почти в центре зала. – Может, мне просто нужно где-то скоротать вечер. - Дай угадаю – родители сегодня знакомят тебя с очередной невестой! – восклицаю я, вспоминая рассказы мамы парня о том, что до меня пыталась познакомить Глеба со многими дочерьми своих знакомых, но подошла ему только я. Мы, наверное, тогда негласно нашли друг в друге спасение, ведь у меня была сходная ситуация. – Умницей, скромницей, красавицей! Не стыдно сбегать от такой? - Заткнись, Добровольская, - ворчит парень, но в глазах виднеются искорки веселья. – Сама от кого прячешься? От своего престарелого психа? - Нет, я просто гуляю сама по себе, - хмыкаю, поднимая наполненную рюмку, но случайно проливаю часть жидкости на слишком короткую чёрную юбку. Мне неожиданно становится смешно, ведь думаю о том, что даже алкоголь не хочет иметь со мной дела. Тянусь за салфеткой, но тело так дрожит от смеха, что я даже пятна никак не могу коснуться. - Мне кажется, тебе хватит, - серьёзно произносит вдруг шатен, отбирая у меня салфетку и со странной заботливостью накрывая ею следы от текилы на тёмной ткани. По телу проходится дрожь, когда он прикасается. Совсем не такая, как от прикосновений Андрея, но что-то приятное в этом есть. - Ой, да брось, - отмахиваюсь, понемногу успокаиваясь. – Отключусь – затащишь меня куда-нибудь в туалет и трахнешь там. Ты же всегда этого хотел. Он молчит, продолжая усиленно тереть салфеткой мою юбку, хоть мы оба понимаем, что пятно так и останется. Но неожиданно откладывает измочаленные лохмотья в сторону и смотрит на меня своими серыми глазами, в которых читается… вина? - Знаешь, Добровольская, в тот вечер я… - Глеб умолкает, потянувшись за пачкой сигарет, а я замираю в ожидании, удивлённо смотря на парня, - наверное, не должен был… Просто выпил много, Олька меня послала, а тут ещё ты… - Подожди, ты извиняешься? – спрашиваю недоверчиво, когда очередная пауза затягивается. – Ты? Серьёзно? Так, мне нужен фотоаппарат! Глеб Игнатьев извинился! Это же событие века! - Добровольская, если ты сейчас не заткнёшься – клянусь, я заткну тебя сам, - угрожающе шипит шатен, перехватывая мою руку. - Заткни, - выдыхаю, с вызовом заглядывая в его глаза. Спустя какое-то время я вдруг обнаруживаю себя целующейся с одноклассником в туалете бара. Он яростно сминает мои губы, крепко обхватив меня за талию. Я с не меньшей страстью отвечаю на поцелуй, пальцами зарываясь в волосы парня, бёдрами прижимаясь к его паху. С моих губ срывается приглушенный стон, когда Глеб подхватывает меня под ягодицы и усаживает на туалетную тумбу позади. Но неожиданно дверь, словно в дурацкой комедии, открывается, заставляя нас повернуться на звук, и в помещение буквально врывается Андрей, рывком оттаскивая от меня Глеба… На этом мои воспоминания об этом вечере неожиданно обрываются… Утром я просыпаюсь в своей постели в квартире Андрея. В голове пугающая пустота. Нехотя открываю отчаянно слипающиеся глаза, и тут же ещё больше пугаюсь, увидев на краюшке своей постели… сводного дядю с чашкой кофе в руках. - Доброе утро, - произносит без тени улыбки, изучая, вглядываясь в моё лицо. - Какого чёрта ты делаешь в моей спальне? – бурчу недовольно, убирая за ухо непослушную прядь волос, упавшую на глаза. – Я не пойду сегодня ни в какую школу, мне и так фигово! Боооже, - со стоном хватаюсь за раскалывающуюся на части голову. - А ты ничего не помнишь… о вчерашнем вечере? – осторожно интересуется мужчина, опуская взгляд в чашку с остывающим кофе. - Может, ты устроишь допрос кому-нибудь другому? – огрызаюсь, жалея, что не умею испепелять взглядом. – Отвали от меня! - Выпей, станет легче, - с этими словами Андрей протягивает мне чашку и выходит из комнаты. Пить хочется ужасно, поэтому я едва ли ни одним глотком выпиваю кофе и, кое-как поднявшись с постели, бреду в душ. Но едва я становлюсь под прохладные струи воды, как в памяти картинками начинают мелькать воспоминания о вчерашнем дне. Обнимаю себя руками и молча сползаю вниз по стеклянной стенке душа. Господи, что же я натворила?