Мой милый дядя

Андрей едва ли не насильно запихивает меня на заднее сиденье своего джипа, громко хлопнув дверцей. Я скрещиваю руки на груди, отворачиваясь к окну, и до конца пути молчу, снова делая вид, что его просто нет. Мужчина тоже не горит желанием заводить разговор, преувеличенно внимательно следя за дорогой. Уже вторую неделю Андрей пытается вести себя как образцовый родитель. Он каждое утро со скандалом отвозит меня в школу, лично забирает после занятий и регулярно посещает кабинет директрисы, которая не устаёт жаловаться на моё «отвратительное» поведение, угрожая исключить из школы. Каждый вечер он проверяет мои карманы на наличие сигарет и даже пытается контролировать выполнение домашних заданий, хоть получается у него это довольно редко, ведь обычно он приходит домой, когда я уже сплю. Меня раздражает такое его обращение, ведь он мне по-прежнему никто, о чём не устаю повторять во время очередного скандала. Мужчина останавливает машину за коваными воротами, вытаскивает меня из салона и за руку ведёт к зданию школы, совершенно не обращая внимания на протесты. Я чувствую себя непослушным ребёнком, которого привела в школу слишком заботливая мама, и от этой мысли ещё больше злюсь на Андрея. - Прекрати меня опекать! – кричу, топнув ногой от злости, когда мы останавливаемся в холле. Несколько человек с интересом наблюдают за нами, но я делаю вид, что не обращаю на них никакого внимания. – Если ты решил почистить карму за мой счёт – это пустая трата времени! Я не безмозглая пятилетка, чтобы ты меня всюду за ручку водил! - Тогда веди себя как взрослая, - хмыкает Андрей, отвлекаясь от доски с расписанием и направляясь к лестнице. – Для начала перестань одеваться как шлюха, прекрати бухать, чтобы мне не приходилось искать тебя чёрт знает где по вечерам, и возьмись за ум, пока тебя не выгнали из частной школы, которую, между прочим, выбирали твои родители, и они вложили в неё кучу денег. - Им теперь всё равно, где я учусь, - шепчу, усилием пытаясь подавить нахлынувшие воспоминания о маме и папе. – А тебя никто не заставляет меня искать… можешь развлекаться и дальше, я не мешаю… Я вообще в твою жизнь не лезу, хватит лезть в мою! - Идиотка, - шипит мужчина, резко повернувшись. Я даже невольно пытаюсь отступить назад, но он крепко удерживает за руку. – Может, ты поймёшь, наконец, что мне не всё равно? - А не поздно ли? – бормочу, заглядывая в темнеющие от злости глаза. – Сперва ты загонял меня в это болото, а теперь пытаешься спасти. Вовремя же ты спохватился. - Я думал, что имею дело с разумной девушкой, которая не станет по доброй воле лезть в грязь. Но, смотрю, ты забралась туда с головой и выбираться не собираешься, - хмурится он, говоря это так спокойно и холодно, что я снова ощущаю раздражение. Значит, по его мнению, я во всём виновата? - Нужно было думать, когда трахал малолетку! – злюсь, рванувшись из хватки. – Очнись, дядя, мне шестнадцать! Я и не обязана вести себя разумно! - Раньше получалось, - пожимает плечами Андрей, неожиданно отпуская меня. – Но, похоже, разумность умерла в тебе вместе с Ольгой и Алексеем. А из этого следует, что ты просто капризный маленький ребёнок, которому нужен постоянный контроль. Поскольку в данный момент я несу за тебя ответственность, я обязан этот контроль обеспечить, нравится тебе это или нет. - Тогда спихни ответственность на кого-нибудь другого, - рычу, привставая на носочки, чтобы говорить совсем близко к его лицу. – Хочешь, в детский дом меня сдай. Но не вмешивайся в мою жизнь, ты мне до тошноты противен. Он ничего не отвечает, просто смотрит на меня так, будто бы я пьяна, будто бы не в себе, будто бы просто несу редчайший бред. У меня внутри сжимается всё от злости только на один этот взгляд, но я усилием держу себя в руках. На нас и так таращатся все в коридоре, если сейчас ещё позволю себе его ударить, точно отправят к психологу. - Добровольская, снова без формы? – слышится за спиной, что заставляет обернуться. Я даже впервые благодарна директрисе, что появилась так вовремя и не дала мне совершить очередную ошибку. - Да, я сейчас зайду к вам по этому поводу, - устало обещает Андрей, и я невольно напрягаюсь от ощущения его тела за своей спиной. - Не стоит, я уже готовлю приказ об отчислении, - заявляет женщина, одарив меня недовольным взглядом. – Мне в школе ни к чему такой пример младшеклассникам. К тому же, Елизавета прогуляла уже три контрольных, регулярно не выполняет домашние задания, подралась с одноклассницей… Да что я вам рассказываю, вы ведь и сами всё знаете, Андрей Сергеевич. Если вы не способны повлиять на свою подопечную, то мне придётся прибегнуть к крайним мерам, а так же обратиться в органы опеки. - Не стоит спешить, - улыбается мужчина, наверное, вкладывая в эту улыбку все силы и всё присущее ему обаяние. – Думаю, мы ещё можем придти к решению, которое устроит обе стороны и даст Лизе время оправиться после смерти родителей. - Мне кажется, у неё было достаточно времени… - ворчит директриса, но Андрей мягко её прерывает. - Нам есть что обсудить, - произносит он, и я в очередной раз поражаюсь тому, насколько убедительно Андрей умеет говорить. Теперь мне не кажется такой уж удивительной его способность удерживать на плаву одну, а теперь уже целых две компании, при этом не прилагая таких уж колоссальных усилий. Правда, на меня его чудо-способность почему-то не распространяется. – Пройдёмте в ваш кабинет, - предлагает Андрей, вдруг положив руки мне на плечи. Я вздрагиваю, но не спешу высвобождаться, заметив на себе внимательный взгляд директрисы. Может быть, она подумает, что между нами что-то есть и точно заявит в органы опеки. Я, наверное, даже и не против, чтобы Андрею запретили со мной видеться. Так было бы лучше. - Хорошо, идёмте, - соглашается женщина, очевидно решив не уделять особого внимания нашим отношениям с Андреем. Наверняка её больше интересует, что она получит, если оставит меня в этой школе. А уж получит она многое, я в этом уверена. Не понимаю одного – зачем всё это Андрею? Не проще ли от меня избавиться? Только директриса отворачивается, как мужчина крепче обхватывает меня за плечи, притягивая к своей груди и опуская голову ниже, чтобы говорить почти возле моего уха. - Ещё одна выходка, и мы будем говорить уже по-другому, - угрожает Андрей, и я морщусь от боли, ощущая, как его пальцы до синяков впиваются в кожу. Я хочу уже ответить какой-нибудь колкостью, но мужчина так же быстро отстраняется и направляется за директрисой. Я потираю саднящие плечи и направляюсь к своему классу, мысленно уже обдумывая, как сбегу после уроков. Сегодня ведь вторник. Но из головы не выходят слова Андрея о моём поведении. Я отчаянно не хочу признавать, что он прав… но, может быть… я сама себя убила? Это не оправдывает его передо мной, но где была моя голова, когда я позволяла пичкать себя успокоительным или когда в очередной раз накачалась алкоголем в каком-то третьесортном баре? Неужели я просто на самом деле не была никогда хоть немножечко умной, а за меня просто всегда умело думали мои родители? И единственное самостоятельное решение – отношения с Андреем. Но и оно… просто ошибка. Кто же я тогда?