Мой милый дядя

Кое-как мне удаётся собраться с силами и заставить себя выйти из душа. Не вечно же здесь сидеть… Хотя, я, наверное, была бы не против. Так хочется верить, что все эти воспоминания на самом деле просто игра воспалённого воображения… Но нет… Подтверждение тому – мои мокрые вещи на вешалке. Неужели я позволила себе быть такой слабой? Так легко открылась перед ним, хоть неделями выстраивала эту стену, стараясь держать его как можно дальше… Всё напрасно. Зачем только сказала, что люблю его? Идиотка… Даже если где-то в глубине души у меня остались чувства к Андрею, не хочу чтобы он об этом знал. Я смогу побороть это, я на самом деле сильная девочка… лишь бы только он не вмешивался. Вместо того чтобы весь день отсиживаться в своей комнате и литрами пить воду, как планировала это менее часа назад, я решаю как можно скорее убраться из этой квартиры. В школу, так в школу. Не хочу здесь оставаться. Всё напоминает о моей ошибке, особенно осознание того факта, что это всё-таки квартира Андрея. Открываю свой шкаф, где полки завалены короткими шортами, обтягивающими юбками и тонкими майками… но почему-то сейчас противно даже смотреть на эти вещи. Только от мысли, что снова это надену, чувствую себя такой доступной… грязной. Вываливаю все вещи на пол и достаю откуда-то из самой глубины гардероба простые джинсы и белую рубашку. Надеваю их и как-то недоверчиво оглядываю себя в зеркале. Такие вещи… не для меня, наверное. Той Лизе – романтичной, нежной – они очень шли, а я... совсем не принцесса. Разве что… я намного сильнее неё, и никто не помешает мне стать той, кем хочу быть. Собираю волосы в хвост на затылке, наношу лёгкий макияж и выхожу из спальни, надеясь проскользнуть мимо Андрея. Но мои надежды редко сбываются, поэтому я едва не врезаюсь носом мужчине в грудь. Хочу оттолкнуть его, но он обхватывает меня за плечи, удивлённо вглядываясь в лицо. - Я еду в школу, - уведомляю, прежде чем он успевает заговорить. – Без тебя. Хочешь, позвони директрисе и проконтролируй, только не тащись за мной. - Хорошо, - кивает мужчина, ослабляя хватку. Собираюсь уже пройти мимо, но меня останавливает его голос: - Так ты вспомнила что-нибудь? - Я не хочу говорить об этом, - шепчу, боясь, что он захочет рассказать и напомнит. – Просто дай мне уйти, ладно? - Я пришлю за тобой водителя после занятий, - решает Андрей, спустя несколько секунд молчания. - Договорились, - соглашаюсь, пожимая плечами, и быстро выхожу из квартиры. В школе первым делом захожу к директрисе, которая привычно отчитывает меня за отсутствие формы. Но сегодня она делает это более спокойно, даже немного лениво, сказав напоследок, что даёт мне месяц, чтобы окончательно пришла в себя. Я согласно киваю, решив для себя, что ненавистную форму всё равно не надену, и спешу на урок, на который первый раз за этот семестр не опаздываю по доброй воле. Усевшись за свою парту на последнем ряду, оглядываюсь в поисках Глеба, но парня нигде нет, отчего мне совсем тоскливо. Он, наверное, сейчас единственный в этой школе, с кем могу поговорить, если, конечно, снова не начнёт строить из себя крутого парня… Надеюсь, ему вчера не так сильно досталось. В столовой на большой перемене я невольно задерживаю взгляд на нашем с Машкой любимом столике, где девушка уже больше месяца сидит одна. Только сейчас понимаю, как скучала по ней всё это время, хоть упрямо пыталась доказать себе, что это не так. Но она по-прежнему единственная, с кем я могу поговорить обо всех своих проблемах, кто может дать дельный совет… Те ребята, с которыми познакомилась после расставания с Андреем, весёлые, но с ними вряд ли можно поговорить по душам. Выпить, развлечься – это да, но всё разговоры они предпочитают переводить в шутку, так что… Я бы многое сейчас отдала за возможность помириться с Машкой. Впрочем, если я так многим готова пожертвовать, то почему бы для начала не попытаться просто переступить через собственную гордость и извиниться перед ней? Это ведь я послала её к чёртовой матери, когда она просто хотела помочь… Как же порой сложно признавать собственные ошибки. - Можно присесть? – спрашиваю неуверенно, остановившись рядом с шатенкой. - Разве ты не боишься, что я снова начну лезть не в своё дело? – фыркает Маша, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. – Я ведь такая… навязчивая. - Нет, - бормочу, опускаясь на стул напротив. – Это я слишком упрямая. Ты была права насчёт этих успокоительных, как и насчёт того, что мне не нужен такой мужчина как Андрей. - Я ведь всё равно не уберегла тебя от него, - её голос неожиданно становится виноватым, и я с облегчением понимаю, что она на меня не злится. – Даже помогла начать отношения с этим… озабоченным сухариком. - Ты знаешь про… - удивляюсь, но не могу заставить себя договорить до конца. К счастью, Машка понимает меня и так. - По-моему, он особо и не шифровался, - пожимает плечами она, склонив голову набок. – Но знаешь, то, что сухарик оказался ещё и похотливым козлом – не повод превращаться в прокуренный скелет в шортах, как у дворовой проститутки. - Я просто не знала, что мне делать, - выдыхаю, обхватывая голову руками. Сейчас всё, чем я занималась последний месяц, кажется такой глупостью… Я так хотела позлить Андрея, но кому навредила в итоге? Только себе. Я хотела выглядеть сильнее, независимее в его глазах, а на деле была просто дешевкой. Какая же дура… - Это казалось самым простым решением. - Ты могла позвонить мне? – хмурится Машка, осторожно касаясь моей руки своей ладонью, которую я тут же сжимаю, первый раз за всё это время ощутив себя в безопасности. – Неужели думаешь, что я послала бы тебя к чёртовой матери, если бы ты сказала, что я тебе нужна? - Не знаю, - лепечу, быстро смахивая выступившие слёзы. Я не должна позволять себе реветь посреди школы, я намного сильнее… Но я так устала. – Я уже ничего не знаю, Маш! Все самые дорогие мне люди просто… исчезли, а у меня больше нет сил разбираться, кто теперь друг, а кто враг… - Ну, теперь у тебя есть помощник, - девушка ободряюще улыбается, протягивая мне носовой платок, - который торжественно клянётся найти более достойную замену твоему размякшему сухарю. - Спасибо, - вымученно улыбаюсь в ответ, комкая в руке намокший платок. Неожиданно кто-то целует меня в щёку, заставляя обернуться. - Соскучилась, Добровольская? – усмехается Глеб, плюхнувшись на стул рядом со мной. У него на левой руке «красуется» гипс, и я поражаюсь, с какой силой Андрей должен был швырнуть его в стену, чтобы сломать руку. – Тебе тоже привет, психованная. У них с Машкой давние войны, от чего я ещё больше боюсь реакции подруги на нашу недодружбу с парнем. - Дааа, я смотрю, ты стала совсем неразборчивая, - тянет шатенка, недобро покосившись на Глеба. – Ну, этого я предлагаю сразу усыпить.